Душа архонта - Кочубей Анна - Страница 92

— Будешь меня оскорблять — отпущу маятник.

— У меня нет потребности никому служить!

— Теперь я это знаю, дорогая. Ты сама не прочь покомандовать, а я с удовольствием бы тебе подыграл. Но вернемся к моему рассказу: я был ласков с тобой, как с хорошеньким, своенравным зверьком, пытался тебя ублажить едой и нарядами, завоевать доверие нежностью и добрым словом. Не вышло: для одержимой твари ты оказалась невероятно, немыслимо умна. Тогда и я поменял тактику — обратился к твоему разуму, и здесь мои усилия оправдались. Признайся, словесные поединки доставляли удовольствие нам обоим! Ты даже не заметила, когда была обращена, настолько мы стали близки. Если бы я мог догадаться, что ты была архонтом, я бы не стал ворошить твое прошлое, а с настоящим было справиться легко.

— Я осталась архонтом!

— Тогда порви веревки и вставай, что тебе стоит! Моран, моя магия связала наши судьбы воедино. Я хочу жить с тобой, спать, забрать тебя в Эвенберг и предъявить ордену Хранителей, как свою жену. И ты желаешь этого не меньше. Спроси себя сама, спроси честно. Я-то знаю ответ — ты меня любишь. Но архонт нам не нужен. Мы постараемся от него избавиться, дорогая.

— Терзая меня пытками?

— Ты останешься здесь, пока я не придумал, как поступить дальше. Мне так спокойнее.

Галар завязал кусок шелка на шею Амаранты и убедился, что он ее не душит.

— Не запускай маятник!

— А ты меня поцелуешь? С любовью, как умеешь? — взглянув в ее глаза, он ответил сам, — нет, не думаю.

Галар пнул рычаг, возобновив скрип и качание.

— Оставь свет!

— Конечно, дорогая.

Лампу маг с собой не забрал.

На долгие часы в подземелье остались двое — Амаранта и маятник. Он не поднимался и не опускался, но жил по своим законам: амплитуда качания непредсказуемо менялась от большей до меньшей, а то и останавливалась вовсе, не выходя за пределы ее тела. Неужели это магия Галара приводит механизм в движение?

Амаранта повернула голову влево и уперлась взглядом в земляную стену. От нее стол отделяло расстояние в два шага. Направо от стола в темноте терялись винные полки, а где-то в изголовье находился рычаг, останавливающий механизм. Чем объяснить черноту в потолке? Света лампы было недостаточно, чтобы разглядеть всю глубину колодца, уходящего вверх. Моран мысленно представила расположение колонн в доме мага: не все из них являлись настоящими деревьями, например, дымоход был фальшивым. «Видишь самый толстый ствол? Этот кедр рос здесь задолго до того, как посадили остальные деревья и было построено жилище. Он наполовину мертв, но все также крепок. Удивительно, правда?» — пришли на память хвастливые слова Галара в первый вечер их встречи.

— Ты спустился сюда прямо из дома, Галар, — сказала Амаранта, чтобы не слышать скрип механизма, — в старом кедре есть потайная лестница, а я напрасно искала люк в полу. Я также не проверяла, сколько деревьев образуют дом. Дымоход мог быть не единственной подделкой или тоннель для маятника выстроен с внешней стороны одного из стволов. Центральный трос привязан к вершине дерева, а маятником управляет магия ветра, качающая кроны Сириона.

От этого бесполезного открытия ей стало немного легче. Выпитое на голодный желудок вино ударило в голову или тело одержимой требовало очередной передышки, но Моран сморило тяжелым обмороком, мало похожим на настоящий сон. Ее разбудил вернувшийся Галар. Маг переоделся и расчесал волосы. Он выглядел опрятным и неестественно спокойным, даже заторможенным. И трезвым.

— Привет, дорогая. Ты скучала? — спросил Галар, привычно трогая ее лоб и останавливая маятник.

— Ты выпил зелье забвения? — неприятно догадалась она.

— А заметно? Сегодня я не рассчитывал на ночь любви. Или ты передумала, Моран?

— Маятник — орудие самоубийства, Галар? Несчастного привязывают к каменной плите, чтобы он сам решил свою дальнейшую судьбу: умереть от жажды и голода, тронуться умом или броситься грудью на острое лезвие?

— Убить эльфа из своего клана — тяжкий грех, но даже в Галадэне порой совершаются преступления. Ты поняла все верно. Я горжусь тобой, дорогая, — похвалил он ровным голосом.

— Убери ткань на моем горле и я сделаю свой выбор.

— Я не позволю тебе покончить с собой, Моран. Никогда.

Галар нежно провел ладонью по ее щеке и наклонился для поцелуя.

— Только попробуй ко мне прикоснуться! — зашипела Амаранта.

— Снова я ошибся, это была не моя Моран, а архонт, — вздохнул маг и надолго задумался.

— Ты придумал маятник?

— О, Создатель! Конечно, нет. Это даже не мой дом, он с древности принадлежит галадэнским магам. Я родился в хижине Мастера и должен был прожить скучную жизнь, помогая старику в ремесле. Моя мать умерла при родах и не оставила мне ни брата, ни сестры, а отца-Хранителя убили на войне. Но природа одарила меня магией, а остального я добился сам: вступил в орден, наладил нужные связи и обустроил дом и поселок по собственному вкусу. Но место мага-Хранителя не в лесной глуши, а в столице. Я этого заслуживаю.

— А разве ты не заслуживаешь лежать на моем месте за смерть Лаэле?

— Клан решил, что она убила себя сама. Отчасти это правда — сумасшедшие непредсказуемы. Бедняжка была одержима жаждой крови: она не раз пыталась расправиться со мной или выброситься из окна. Мы не зря посадили ее на цепь.

— Что с твоим голосом?

Амаранте стало жутко — в голосе Галара не осталось эмоций. Он рассказывал о доме и жене так, словно вслух читал неинтересную книгу.

— А что с ним не так? Знаешь, чего я хочу, Моран? Чтобы меня любили. Разве много? — неожиданно спросил Галар.

— Да, много! Любовь нельзя заполучить силой!

— Нет, можно. Магия, немного хитрости, чуть-чуть ласки и капля нужного зелья. На мою жену подействовало. Жаль, ненадолго… Наверное, ее разум оказался слишком слаб, в отличие от твоего, дорогая. Неудивительно, ты когда-то прошла посвящение в архонты.

Маг поднял с пола предмет, завернутый в ткань. Отбросив ее, он показал Амаранте полупрозрачный молочно-белый шар.

— Эта сфера — вместилище для душ. Я ее украл в Эвенберге много лет назад. Она пустая, не заряженная силой стихий. Ты знала, что обращение в арии происходит при помощи эльфийской магии? Душу помещают во временное хранилище в обмен на магические способности. Хорошая сделка, правда?

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Я тоже могу провести такой обряд — заключить душу архонта в сферу, а себе оставить мою Моран. Умную и дерзкую для всего мира, но кроткую и послушную для меня. Тебя, дорогая.

— Ты этого не сделаешь… — ужаснувшись, прошептала она.

— Я бы и сам не хотел. Между душой ария и его телом остается связь — удачно обращенные маги не являются ни одержимыми, ни идиотами, но… Я буду проводить обряд в первый раз. И если моих знаний окажется недостаточно, то я получу тварь, похожую на мою Моран, как отражение на воде, вот-вот готовое исчезнуть. Твое тело потеряет для меня прелесть, став отталкивающей оболочкой живого существа без души. Настоящие одержимые отвратительны, как подружка, которую Ханлейт завел себе в тюрьме. Представляешь, дорогая: он дал имя магу крови и наслаждался ее гадким обществом. Хан всегда был таким — немножко безумцем. Смотри, я говорю о нем совершенно спокойно.

— Галар, это не ты говоришь! Ты неспособен на такое злодеяние, это все зелье забвения! Пожалуйста, очнись! Я прошу тебя!

Амаранта приподнялась над столом, тщетно пытаясь вырвать руки из веревок, но маг, не замечая ее волнения и испуга, продолжал рассуждать:

— С другой стороны, душа архонта очень ценна. Не думаю, что кому-либо до меня приходила в голову мысль отделить ее от тела, и имелась такая возможность. Если наш маленький эксперимент потерпит неудачу, то я отправлю сферу в Аверну и получу заслуженную награду.

— Ты отдашь душу архонта ариям? Мою душу?! Превратишь меня в…

У Моран сорвался голос. Император поймет, чья душа попала к нему в руки! Амаранта, сбежавшая из дворца наместника сто лет назад, будет принесена врагу в качестве подарка!