Душа архонта - Кочубей Анна - Страница 84

— Но я не знаю! Я появилась здесь прошлой зимой или этой? Подожди! Я не сама пришла, меня притащили демоны! Или нет?

Старый эльф не издал ни звука, задумчиво следя за Моран своими блекло-голубыми глазами.

— Почему ты молчишь? Это простой вопрос!

— Смотря для кого.

— Я забрела к тебе домой на следующий день после того, как меня приютил Галар. Ты должен помнить! Отвечай немедленно!

— Ты мне приказываешь? Здесь так не принято.

— Трудно назвать дату?! Да что со мной такое? — в отчаянии вскричала Амаранта, опускаясь на табурет и сжимая руками голову.

— Моран, тебе плохо? — спросил Мастер, погладив ее по плечу.

— Да, мне плохо, — глухо ответила она, — проснувшись ночью, я делаю шаг с кровати и понимаю, что надо спешить, но не понимаю, куда. А утром мне кажется, что ночное желание было не больше, чем сном. Все, кого я знала и любила, умерли. Их лица, имена и поступки свежи в памяти, но картины прошлого так трагичны, что я готова все забыть, лишь бы не мучить себя бесцельными сожалениями. Но это неправильно! Разве мы не должны помнить тех, кто был когда-то дорог?

— Если разум не в состоянии справиться с горем, то его лучше забыть, Моран.

— Жизнь наполнена и бедой, и радостью, день за днем они вырезают рисунок судьбы. Стерев часть узора, мы разрушаем единое целое и перестаем быть сами собой. Посмотри на животное на моем рисунке: если убрать эти прижатые уши и вставшую дыбом шерсть на загривке, волка не станет…

— Волк будет не опасным, вот и все.

— Ручных волков не бывает!

— Проверим завтра.

Амаранта поднялась в свою комнату и расстелила на полу длинную полосу материи с наброском рисунка. В последнее время он не давал ей покоя, заставляя подолгу не тушить лампу вечерами. На полотне читались силуэты далеких гор и башни незнакомого города, среди которых прятались буквы, но слово никак не складывалось. Сделав несколько еле заметных штрихов угольком, Амаранта обвела их чернилами, позаимствованными у Галара, и явственно увидела начальную букву надписи — «А».

Наутро Моран снова встала у мишени, пытаясь справиться с луком Мастера. Стрелы упорно не хотели лететь в цель, а силы рук едва хватало, чтобы натянуть тетиву, как следует.

— Что такое? Я же не слабая! — бесилась Амаранта, бросая лук и убегая подбирать стрелы.

— За неделю не овладеть навыком, который вырабатывается десятилетиями. Хватит на сегодня, я хочу тебе кое-что показать. Но глаза придется завязать.

— Тогда как я это увижу?

Мастер надел на голову Моран повязку из плотной материи, оставив руки свободными, что делало ограничение зрения весьма условным, но следуя за стариком и держась за его подпрыгивающее плечо, Амаранта не подглядывала.

— Здесь ступеньки, — предупредил Мастер, заскрипев каким-то затвором.

Солнце перестало играть желтыми кругами в плотно зажмуренных глазах, и сильно похолодало — они спустились под землю. Амаранта развела руки в стороны и наткнулась на стены с выступающими узлами корней. Упираясь в них для равновесия, но то и дело спотыкаясь о внезапные препятствия, бугрившиеся на полу, она с трудом продвигалась вперед. Мастер шел не мешкая — подземное путешествие было для него привычным, он даже огня не зажег. Коридор, начавшийся крутыми ступенями вниз, полого поднялся вверх; открылся потайной люк, и Моран услышала тихий шепот деревьев и пение птиц.

— Мы в Сирионе?

— Да. Сними повязку.

Куда не кинь взгляд, по земле разливалось лазурное сияние. Казалось, что над Сирионом перевернулось небо, и Амаранта стоит на его бархатной глади. Среди стволов деревьев расстилался ковер из мелких цветов. Их толстые короткие стебли венчались чашечкой из шести лепестков самого чистого и глубокого синего цвета, какой только можно себе представить…

— Это галадэны. Они цветут раз в году, весной. Скоро землю покроют их листья. Сирион бывает так красив лишь однажды, — откликнулся Мастер.

Чувствуя, как кружится голова, Моран сорвала цветок и поднесла к лицу. Мохнатый серо-зеленый стебель, напоенный влагой талой воды, хрустнул у нее в руках. Несмотря на дивный цвет, цветок совсем не имел запаха.

— Он такой холодный!

Стебелек охлаждал ладонь, но смущало не это. Удивительным цветам положено источать аромат, а в лесу пахло только игольчатым убранством вековых кедров. Яркие галадэны с темной серединкой жутковато напоминали глаза одного эльфа.

— Почему мага зовут Галаром?

— Он — дитя Галадэна, древнего поселка у запретной границы Сириона. Таких поселений, как наше, в Эрендоле мало. Большинство эльфов живут в обычных домах в городах или в лесных хижинах, но нам нужна особая защита — Сирион опасен. Посмотри на восток. Всего полдня пути, и заканчиваются наши тропы, уступая место первозданной чаще. В сердце Сириона время остановилось по воле духов, и каждый миг объединяет и прошлое, и настоящее. Через запретную черту невозможно пройти живым.

— Вот оно, полное имя вашего мага — Галар ланн Галадэн. Я живу за надежной оградой в древнем лесу на краю мира… — печально сказала Амаранта, глядя на холодно подмигивающий цветок в своих руках.

— Ты вольна уйти, Моран. Прямо сейчас, если захочешь.

Сирион притих в ожидании ее решения. Уставившись в лицо Амаранты изучающим взглядом, молчал Мастер. Крепкие, как струны лютни, невидимые нити, связывающие Моран с Галадэном, вдруг ослабли. Вздохнув легко и свободно, она сделала несколько шагов вперед и прислонилась к могучему кедру. В шелесте его веток послышалась едва слышимая музыка голосов, приглашающих перейти запретную черту.

— У меня нет самого необходимого для путешествия: еды, одежды, оружия, денег, — возразила Моран.

— Я помогу тебе собраться. Неужели ты подумала, что я брошу тебя в лесу и вернусь домой?

— Но… куда я пойду?

— Раньше у тебя был план.

— Бежать — это не план, это — просто желание, — обреченно сказала она.

Променять спокойную жизнь в эльфийском поселке на дорогу без начала и конца? Моран прошла путь по бесконечной ленте Проклятого тракта, и он привел ее сюда. Может, Галадэн — и есть та самая тихая гавань, где Амаранте суждено остановиться? Она чуть-чуть отошла от ограды, и уже чувствует усталость, а синие галадэны, не моргая, проницательно смотрят прямо в душу и предвещают беду.

Мастер терпеливо ждал.

— Путь к себе не измерить верстами: как бы далеко ты не направился, останешься на месте.

— Моран, я не предложу побег дважды.

— Я не могу уйти.

Амаранта вернулась к старому эльфу и протянула ему повязку. Как тяжело возвращаться, постояв на перекрестке, где одна из дорог звала в Сирион, а другая не отпускала от Галадэна дальше, чем на пару шагов! Моран вздрогнула, услышав, как захлопнулась крышка люка с внешней стороны ограды и позволила Мастеру довести себя до порога дома, где он вернул ей зрение.

— С этого момента ты — часть эльфийского клана, Моран. Постарайся достойно прожить жизнь, которую выбрала, — сказал старик.

«Мастер был прав, зверя можно приручить. Ручной волк — это я», — подумала Амаранта. Сожалеть было поздно.

Пустующий дом Галара манил Моран удобной ванной на первом этаже. У эльфийского клана была общая баня, топившаяся по-белому и очень чистая, но непривычно большая и холодная. Замерзнув в ней до стука в зубах, Амаранта обратилась за помощью к Фей, жившей с Галаром по-соседству. Она просто пришла к эльфке домой, и тут же пожалела об этом. Фей оказалась старшей сестрой в многочисленном выводке детей. Выпроводив их в верхние комнаты, ее мать криво улыбнулась и пригласила гостью за стол, но Моран отчетливо поняла, что ее в этом доме не любят и отказалась.

— Зовите меня мысленно, мэтресса. Я вас отлично слышу, — попросила Фей.

Это оказалось на удивление не трудно: достаточно было представить эльфку и очень пожелать, чтобы она явилась. Фей тотчас приходила в дом Мастера и ждала указаний на словах. Необычная магия Моран действовала только на двоих эльфов в Галадэне — на Фей и на Мастера, но если девушку нужно было звать специально, то старик, казалось, сам угадывал мысли Амаранты.