Душа архонта - Кочубей Анна - Страница 72

Но сейчас Фелана беспокоила Амаранта. Никогда прежде архонт не видел у нее такого потерянного выражения лица. Ему казалось, что перед ним — совсем другой человек, а не та самоуверенная и дерзкая девушка, которую он знал многие годы. «Как же просто было все разрушить!» — думал Фелан. Стране еще не объявили о смерти короля Эймара, а Архона уже сдалась. Глядя на Амаранту, архонт с болью понимал, что трон северных королей больше некому занять.

Вставало и заходило солнце, посылая Архоне последние теплые лучи перед долгой зимой. Эймар оплакал внезапную смерть бывшего регента, а Амаранта заперлась в своих покоях и никого не желала видеть.

— Уже трое суток прошло, открой дверь!

Фелан заколотил кулаками в крепкие доски с рельефом змеиной кожи. Он пришел сюда не в первый раз. Совет Архоны метался от одного решения к другому — северу требовалось участие Амаранты, хотя бы формальное. Но она снова не ответила.

Терпение Фелана закончилось: его глаза и руки засияли от магии. Всего несколько могучих ударов — и половина массивной двери разлетелась в щепки. Архонт совершил непозволительное — вломился в покои особы королевской крови. Правда, он бывал у Амаранты и раньше, и терпеть не мог эту комнату в три высоченных, в человеческий рост, окна с видом на город и синие горы. Кроме самой хозяйки, любое существо, не умеющее летать, чувствовало себя здесь неуютно.

Амаранта стояла у окна и смотрела вдаль, туда, где за призрачными силуэтами высоких гребней скал плескалось холодное море.

— Довольно предаваться скорби! У тебя вся жизнь впереди, можешь потратить ее на это занятие! — грубо сказал архонт.

— Я думаю, — спокойно ответила Амаранта.

— Здесь все думают и никто ничего не делает!

Она не вспылила и не обернулась. В комнате повисло долгое молчание. Фелан взял себя в руки. Перед ним — всего лишь молодая женщина, которую постигла тяжелая утрата. Конечно, зная Амаранту столько лет, он ожидал совсем иного поведения…

— Совет готов признать право Родерика на корону, Амаранта. Но даже если ты присягнешь на верность своему родственнику, в стране тебе оставаться нельзя. Прямая наследница короны, ты будешь для Аверны вечной угрозой. Уехать в Тиверию — твоя единственная надежда на нормальную и не очень короткую жизнь. Тебя примут. Возможно, твои дети или внуки когда-нибудь займут трон Эймара…

Он не успел договорить — Амаранта расхохоталась. Ее резкий смех, напугав архонта, сразу же оборвался. Раньше девушка так себя не вела — это было нечто новое.

— Этого от меня и ждут, верно? Сбежавший один раз будет бежать всю жизнь. Умно, слишком умно для дяди Родерика! Кому служат арии, как ты считаешь, Фелан?

— Наместнику…

— Ульврек, маг, которого пытают в тюрьме — тоже ему? Он родился в Архоне.

— Он просто предатель. Подожди, откуда ты узнала?

— Что дядю Отвальда убили? Догадалась. Что это сделал арий? Ты подтвердил. Я знала этого мага, он не был чудовищем. Что ты считаешь «простым», Фелан? Идеальный, беспроигрышный план? Помнишь, что сказала Малена ванн Элиот? Она «предана своему господину, как истинный арий». Кто он — ее повелитель? Родерик? Не смеши меня!

Амаранта, наконец, отвернулась от гор за окном и подошла к архонту.

— Завтра. Ты услышишь мое решение завтра. Я сама тебя навещу. А сейчас — уходи, Фелан.

Ее лицо неуловимо изменилось за эти дни, но архонт не понял, в чем именно состоит эта перемена. Он немедленно подчинился.

Следующий день тянулся бесконечно. Фелан напрасно промучился до вечера, а Амаранта так и не пришла. Усталость сморила архонта прямо за письменным столом. Он пропустил, когда Амаранта появилась в комнате и присела на край столешницы. Фелан проснулся, когда девушка легонько потрясла его за плечо.

— Ты не сдержала обещание.

— Нет, я успела, еще нет полуночи, — ответила она шепотом, непривычно ласково проводя рукой по волосам архонта и чему-то улыбаясь, — ты не зажигаешь огня потому, что носишь свет в себе? Фелан, а ты помнишь, как мы впервые встретились?

— Да, я тебя испугал, кажется. Ты была ребенком, а я… Плохая из магии игрушка.

— Ты ждал Северона, а пришла я. Подкралась незаметно, чтобы посмотреть на живого архонта. Я не разочаровалась: ты обернулся, и твои глаза вспыхнули. Никогда я не видела такого красивого цвета, как у твоей магии. Я не испугалась, я пришла в восторг. Я захотела походить на тебя, научиться зажигать свой собственный меч или хотя бы бросать метательные ножи, если иное девочке не положено. Но сейчас я здесь не для того, чтобы вспоминать прошлое. Я хочу стать настоящим архонтом, Фелан.

— Что?!

Фелана насторожил спокойный, серьезный тон Амаранты. Она хотела нарушить табу — для членов королевской семьи действовал запрет на обращения, введенный еще первым королем династии, Агнаром.

— Я объясню, — продолжала она ровным голосом, — век ария долог, а с эликсиром молодости он приведет в отчаяние любого смертного. Даже Родерик проживет дольше меня, ты же догадался, в чем его секрет! Что я могу им противопоставить? Сорок-пятьдесят лет, если болезнь не заберет меня раньше? Женские уловки? Моей жизни не хватит для такой долгой войны, Фелан. Сила архонта — вот что мне нужно. И его долголетие.

— Хочешь посвятить свою жизнь мести, Амаранта?

— Как получится.

Архонт понял: это не каприз, а одно из тех решений, от которых не отступаются. Ему стало страшно — он обязан отказать, но как отговорить Амаранту от опаснейшего шага? Ее не остановил мокрый парапет четвертого этажа резиденции наместника, так разве смогут слова?

— Ты просишь невозможного! Пять лет назад я бы согласился, но время упущено! Я уверен, что твой разум примет обращение, но если тело отвергнет магию, ты умрешь, Амаранта!

— У тебя есть опыт инициации?

— Да, но… Я на это никогда не пойду. Нет!

— Это не просьба, это — приказ. Я найду другого архонта, Фелан. Жаль, что я ошиблась в тебе.

Она встала. Архонт тоже вскочил.

— Но что потом, Амаранта? Стать архонтом — не значит победить!

— Все битвы начинаются с малого. Аверна получит такую войну, какая не снилась Родерику и ариям. У меня отняли брата и надежду на счастливую жизнь, но я не отдам свою страну. Эймар ковался в боях при короле Агнаре, и если он погибнет в сражениях — значит, такова его судьба. А если мне суждено умереть, так и не став архонтом — то и войны не будет. «Все в руках Создателя», — сказали бы верующие, но я считаю, что сегодня все в наших руках — в твоих и моих.

В глазах Фелана вспыхнули огоньки света. Подсознательно архонт хотел услышать именно эти слова, он их ждал с того момента, как Северона I не стало! Хорошего короля, которого Фелан не одобрял. А решение Амаранты, как всегда, совпало с велениями его души. Сколько лет он приказывал магии молчать, когда она находилась рядом! «Случаи поздней инициации могут быть успешны, если способности обращаемого достаточно сильны» — мимолетно подумал архонт, прикасаясь ладонями к вискам девушки.

— Останови меня, Амаранта! — попросил он в последний раз в надежде, что она одумается.

Отрицательно тряхнув головой, Моран рассыпала пряди волос по рукам Фелана, вспыхнувшим ярким голубоватым свечением. Его уже поздно было останавливать…

Все, что случалось на Земле за целые столетия: бесчисленные вереницы прожитых жизней; линии судеб, простых и великих; вехи истории; деяния, прогремевшие в веках и простые, забытые события — все это оживало в пламени архонта, не горячем и не холодном, но выжигающем душу изнутри. Увидеть то, чего не видели твои глаза, и не ослепнуть; почувствовать своим сердцем любовь и ненависть поколений людей; охватить умом их устремления: простить, понять или ужаснуться… Ушедшее обладает огромной властью, оно когда-то случилось и все еще продолжает жить, — ничто не исчезает бесследно. Магия прошлого — это часть тебя, его сила — твоя сила, а ты — архонт и часть Вселенной, маленькая и хрупкая, но такая важная…

Амаранта лишилась чувств, но Фелан был готов к этому: подхватив ее на руки, он опустился со своей ношей на пол. Девушка не двигалась, не дышала, а ее сердце прекратило стучать на краткий миг, показавшийся архонту вечностью. Все правильно. Так и должно быть. Обычного человека не стало, но кого он встретит, когда сердце забьется вновь? Разум не в состоянии жить с этими знаниями — либо он примет самую их суть, либо будет сломлен.