Душа архонта - Кочубей Анна - Страница 64

— Пять, шесть, семь, — вслух считала девушка, бросая метательные ножи в портрет на стене, — а теперь между глаз. Восемь. Какие противные у него уши. Девять.

Сир Родерик, наместник Аверны, покровительственно улыбался, игнорируя куски металла, втыкавшиеся ему в лицо. Портрет, нарисованный на деревянных досках, хранил множество глубоких проколов и царапин, повредивших краску. На «десять» нож со звоном отскочил от рамы.

— Эх! — раздраженно вскрикнула девушка.

— Надо было брать левее, — сказал Фелан.

Она последовала совету буквально: подошла и вонзила нож в центр стола. Архонт, не отвлекаясь от своего занятия, хладнокровно вытащил оружие. Девушка устроилась рядом, навалившись грудью на дубовую столешницу — в покоях Фелана она чувствовала себя как дома. Сестра Северона давно выросла, но, забыв о приличиях, продолжала входить в комнаты архонта, открывая двери пинком ноги. И самое главное, что их обоих это устраивало: «дядя с красивыми глазами» стал ее лучшим другом и доверенным лицом. Как и все архонты, однажды достигшие возраста расцвета своей силы, Фелан не старел, и лишь в его черных волнистых волосах начали появляться первые ниточки седины.

— Что ты чертишь на этот раз, Фелан? — спросила девушка, отбирая у него кусок графита, обмотанный бечевкой.

— План новых укреплений Архоны.

— Старые уже не годятся? А если так?

Она провела на чертеже изогнутую линию, соединившую две точки, намеченные архонтом. Точность и уверенность в движении грифеля выдали в девушке умение неплохо рисовать.

— Да, подойдет, — согласился Фелан.

— Нельзя было его отпускать в Аверну одного! — неожиданно сменила она тему, бросая грифель на чертеж.

О судьбе Северона, отправившегося в Аверну по приглашению дяди Родерика, волновались они оба, но именно Фелан настоял на том, чтобы Северон поехал один.

— Я согласен с Отвальдом — начинать правление со ссоры между городами нельзя. А если бы Северона сопровождала ты — конфликт был бы неизбежен, — рассудительно заметил архонт.

— Опять я плохая, Фелан?

— Родерик при виде тебя бледнеет от злости, и меня он недолюбливает не меньше. Но в путешествии Северона есть определенный риск, я согласен.

— «Определенный риск», — передразнила девушка архонта его же тоном, — Севера обведут вокруг пальца, как ребенка, наплетут любой лжи, которой он поверит, а нам придется все расхлебывать!

— Не считай своего брата глупцом, это не так. У него всего два недостатка: молодость и сестра, о которую он неудачно споткнулся.

— Что?! — возмутилась она, — Да как ты смеешь!

— Это ты себе разрешаешь непозволительно многое. Для начала научись не разносить вдребезги все, к чему прикасаешься, а потом можешь меня одергивать, — невозмутимо ответил Фелан.

Девушка бросила на архонта убийственный взгляд и снова занялась портретом, вымещая злость на раскрашенных досках. Но через некоторое время их общение продолжилось, как ни в чем не бывало.

— Я не согласна, что Аверне можно уступать хоть в чем-то! Пора забрать у юга власть, а дядю поставить на место!

— В этом я тебя поддерживаю. Когда Северон вернется, мы узнаем о планах Аверны из первых уст. А пока не настало время решений.

— Время решений давно прошло! Дядя Отвальд — бездарный и слабый регент, но я не его виню, а своего отца, устроившего возню с наследованием трона! Он умудрился умереть в самый неподходящий момент! — в сердцах сказала девушка.

Фелан оставил свое занятие. С недавнего времени, отсутствие кровного родства между королевскими отпрысками перестало быть для него секретом, но память покойного Эдгара II была для архонта священной.

— Это уже слишком. Твой отец пожертвовал жизнью, избавив трон от проклятия Агнара, и какую благодарность он получил от дочери? Ты несправедлива и жестока!

— Фелан, ты заговариваешь мне зубы! Проклятие — миф, такой же бесполезный, как орден Хранителей! Разве нет?

— Нет. Король Эдгар предполагал впереди вереницу лет, удачных и не очень, мелкие конфликты, память о которых не проживет и десятилетие; он оставлял страну на пике процветания и завещал ей хорошего правителя — твоего брата. У вас нет общей крови, взойди Северон на трон — и Эймар расстанется с проклятием навсегда. Тогда и орден Хранителей станет бесполезным.

— А я, значит, плохой правитель? — тихо спросила девушка, подходя к архонту вплотную.

— Да, плохой, но и времена сейчас дурные. Эдгар не был провидцем, он был всего лишь королем. Твой отец достоин уважения, — не побоялся высказаться Фелан.

— Я не верю в эту ерунду: проклятия, древние ордена и судьбу.

— Ты ни во что не веришь. Это очень плохо, — вздохнул архонт.

Голубые огоньки магии в его глазах разгорались все ярче, а девушка наблюдала за ними, как зачарованная. Она осталась при своем мнении, но успокоилась.

— Вот, опять. Стоит мне подойти ближе, как ты начинаешь сверкать глазами. Я знаю тебя целую вечность, но до сих удивляюсь.

Моргнув несколько раз, Фелан потушил пламя магии и углубился в работу. К счастью, девушка не ушла, а устроилась неподалеку на кожаном диванчике. С ней в комнате было уютнее…

— Северон мне все-все расскажет, — пообещала сестра будущего короля, — я буду знать какого цвета в Аверне стены и вкус всех блюд, поданных на обед.

Фелан не ответил, не сомневаясь, что так оно и будет. В глубине души архонт бы очень желал, чтобы все было иначе, и ее чувства к Северону оставались исключительно сестринскими. «Она рождена, чтобы стать архонтом», — думал Фелан, — «жаль, что такой сильный дар пропадает напрасно. Но, возможно, это и к лучшему».

Ссоры не состоялось — эти двое привыкли не обижаться на неосторожные слова друг друга.

Северон был в Аверне за последние пять лет впервые, и поражался, насколько изменился город. Южная столица Эймара расползлась вширь, застроив все окрестные холмы невысокими, слепленными из дерева и глины домами. Склады, убогие лавки, лачуги и кривые улицы окраин, кишащие сбродом, не внушали почтения. Толпы пришлого люда и подводы превратили разбитые мостовые старого города в бурую жижу, и даже площади воняли так, что слезились глаза. Аверна походила на луковицу: проезжая все новые стены с воротами, Северон погружался в ее вонючую глубину и чувствовал себя мухой, попавшей в лабиринт.

«Хорошо, что сестра со мной не поехала! Ей бы здесь не понравилось», — подумал юноша и окончательно испортил себе настроение. На прощание они крупно поссорились. Почему-то она сочла приглашение дяди Родерика посетить Аверну до коронации оскорблением, а Фелан, как обычно, встал на ее сторону. Северон боялся признаться, что ревнует к дружбе сестры и своего наставника-архонта и охотно взял бы девушку с собой. С другой стороны, привозить сестру к дяде Родерику значило нарываться на неприятности, а у будущего короля в Аверне мирная миссия: Эймар слишком долго был расколот правлением наместника и регента, пора все исправить и объединить страну заново!

Кортеж Северона подъехал к Белому городу — древнейшему району южной столицы, и неприятное впечатление от Аверны немного развеялось. Внутренние стены, сложенные из светлого камня, привезенного с севера, показались юноше почти родными. В кварталы знати не пускали кого-попало: на воротах стража задержала карету Северона, вызвав возмущение его охраны и сопровождающих. Принцу тоже не понравилось нововведение Родерика — Аверна не в осаде и не с состоянии войны, чтобы вводить пропускной режим! В резиденции наместника дядя Родерик лично исправил оплошность своих подчиненных, выйдя из дворца навстречу Северону и распахнув сердечные объятия.

— Как я рад видеть тебя, мой мальчик! — прочувствованно воскликнул наместник, не сдерживая навернувшиеся на глаза слезы радости, — как ты возмужал, как вырос! Я благодарю Создателя, что виден конец моим мучениям у пустующего трона! Старику пора уступить место молодому и сильному королю!

Северон удивился столь теплому приему: приезжая в Архону, Родерик едва смотрел в его сторону. Визит будущего короля также остался незамеченным жителями южной столицы, но Северон не придал значения этому факту. Король Эймара еще успеет заявить о себе, когда приедет в Аверну официально.