Душа архонта - Кочубей Анна - Страница 45

— Так Северона убили… Кто?

Имя последнего короля отозвалось в душе Лиандры болью. Вздохнув, она закусила губу, чтобы невольные слезы не пролились на подушку.

— Не знаю. Разное говорили. Северным Эймаром со столицей в Архоне правила сестра короля, а в Аверне взошел на трон ее дальний родственник — король Родерик.

— И у страны было два короля? Но какой престол ты называешь истинным?

— Северный, конечно!

Лиандра посмотрела на символ змеи и меча в основании шеи Ханлейта: неведомо по какой причине, но она считала также. Вот он, настоящий герб Эймара, а не орел ариев!

— Король Родерик умер, королева исчезла, — продолжал Хан, — а мы получили нового правителя — Императора.

— Что значит «исчезла»? Пропала? Сбежала, как ты? — с надеждой спросила Лиандра, вспоминая живой образ девушки из своих снов.

— Я думаю — она умерла, но о похоронах молчали. Северяне не сразу поняли, что армией Архоны не управляет твердая рука. Военачальники не смогли между собой договориться: среди них пошли распри, что послужило началом поражения северных земель. А потом появились Проклятые дороги, и наступил хаос.

— Умерла…

Лиандра почувствовала, что так и есть, и ее сердце сжалось от тоски.

— Кто такой Император, Ханлейт? — спросила она упавшим голосом.

— Никто не знает, Лиандра…

Хан, наконец, отвернулся от пламени и лег на спину.

— Считается, что с приходом Императора страна вновь стала единой. Это неправда — страх не в состоянии объединить. Принимая жестокие законы и вытягивая из страны последние соки, Аверна создает вокруг себя иллюзию достатка, но Эймар страшит не нищета и даже не магия ариев. Вспомни мертвое селение в Морее: все боятся подохнуть от руки своего же соседа или превратиться в одержимую тварь. Жить стало опасно — неизвестно, где и когда объявится демон и призовет новые души. По стране гуляет скверна, уничтожая все живое.

— Как Проклятая дорога?

— Нет, ошибаешься. Проклятые дороги — бельмо на глазу у Императора. Они очень опасны, но пока эти тракты — единственная сила, которая его пугает и сдерживает. Лиа, ты наглоталась дыма, и завтра не сможешь продолжать путь, если не отдохнешь, — закрыл тему Хан, обнимая девушку за плечи.

— Ты говорил, что не будешь меня называть именем сестры Герванта.

— Вспомни свое и перестану.

Так само получилось, что Лиандра уснула у Хана на плече. В зале трактира бил гонг, но спящие его не слышали.

Волшебник с озера Инья

Ханлейт проснулся раньше и принес из комнаты Киндара походную одежду Лиандры. Одеваясь, она морщилась от головной боли и с ужасом представляла, как сядет в седло. Помятый вид был у всех разбойников, кроме Хана: Гвидо отчаянно зевал, Гервант мрачно молчал с похмелья, а дварф был до сих пор пьян и с трудом держался на ногах. Неестественно бледный Киндар послал Лиандре воздушный поцелуй и улыбнулся.

На рассвете улицы Ваньяра были пусты, затоптаны множеством ног и запорошены праздничным мусором. Из города разбойников выпустил одинокий стражник. Держась за решетку ворот, он с трудом сохранял равновесие и тупо таращил глаза. Легионеры крепости перепились и спали, как и все остальные горожане.

Отряд выехал на пустую до горизонта дорогу. Начался снегопад. Белое покрывало чистого снега стирало границу чистого поля и тракта и слепило глаза. Гервант с Ханлейтом поехали вперед, а Лиандра отстала.

— Ты подарила мне одну из самых волшебных ночей за последнее столетие, девушка, — ласково сказал Киндар, поравнявшись с ней, — надеюсь, наша маленькая шалость не разозлила твоего сурового друга?

— Которая из них, Киндар?

— И не говори, праздничная программа была насыщенной! — рассмеялся эльф, — но я говорю об эльфийском зелье. Нехорошо бывает только после первого раза, но если привыкнуть, то можно оценить все преимущества дурмана по достоинству. Попробуем еще?

— Ох, нет! — вырвалось у Лиандры.

Киндар снова засмеялся. Подъехав ближе, он шепнул:

— Только одно мне скажи: я не зря старался? Вы с Ханом объяснились?

— Да, мы проговорили до утра.

— Говорили — и все?! Не говорить надо было, девушка! Отвечать на каждое слово Хана поцелуем, чтобы замолчал и перестал думать лишнего, — вот что нужно было делать! Ничему ты у меня не учишься! Положись на свои чувства — они редко подводят. Если я буду вмешиваться и дальше, то могу вам навредить.

Лиандра задумалась, что значил для них с Ханом остаток хмельной ночи, проведенной вместе. Ее гнев на Ханлейта испарился без остатка, но она хотела большего. Возможно, Хан тоже. Просто самая длинная ночь в году для них оказалась слишком короткой…

— Зачем ты хотел нас помирить? В чем смысл для тебя, Киндар?

— У-у! — протянул Златовласка, — ты еще спроси, в чем моя выгода, чтобы я понял, как ошибался, вырывая тебя из лап Герванта! Нет моей корысти, девушка. Глупая ты. «Просто так» — для тебя и такое объяснение сойдет.

От Ваньяра отъехали прилично — город скрылся за снежной пеленой вдали. Гервант повернул на обочину, пропуская остальных. Прищурясь, он оглядывался назад. Лиандра хотела побыстрее проехать мимо — она не знала, как вести себя с нелюдем после их несостоявшейся сделки. Но Гервант сам задержал ее, схватив за локоть и кивнул в сторону города.

— Видишь что-нибудь?

Лиандра пожала плечами.

— Твой выбор Хранителя, сестренка — дурной финт ушами. Не корчи рожи, я не обиделся. Меня беспокоят вон те гости на горизонте. Чует мое сердце, что за нами, но за что такая честь — не пойму. Кто-нибудь сможет объяснить? — громко спросил Гервант.

Отряд остановился. Вдали появились черные точки всадников. Скача во весь опор, они приближались.

— Может, у них свои дела, а, командир? — зевнул Гвидо, — мы что? Мы — ничего, не бедокурили.

— Будем надеяться. Едем, как ехали, не дергаемся.

Разбойники продолжили путь, словно погоня их не касалась. Преследователей было пятеро: четыре легионера и человек с длинной палкой, издали похожей на копье.

— Именем Императора! Приказываю остановиться! — трезво закричал передний легионер.

Отряд повиновался знаку Герванта и выстроился в линию поперек дороги, не дав себя окружить. Лиандра узнала вчерашнего господина, пригласившего ее на танец. В глазах Кеодана промелькнула искра злорадного торжества, но целью его утренней прогулки была не девушка, скорее, она стала приятной неожиданностью.

— Киндар ланн Инья, алхимик, — Кеодан указал в грудь Златовласки металлическим посохом, — ты приговорен к смертной казни за убийство ария. Я лично доставлю тебя на главную площадь Аверны и возьму под контроль палача, чтобы ни одна капля твоей крови не упала на помост даром.

Над дорогой повисла испуганная тишина. Кеодан продолжал:

— Если остальные немедленно не объяснят Закону причины укрывательства государственного преступника, то будут считаться его соучастниками. Напоминаю, Закон здесь — это я!

Гервант набрал в рот воздуха и выдохнул, впервые в жизни не найдя нужных слов — об опасном прошлом Киндара он не знал. Все разбойники замерли от неожиданности. «Закон» ждал, презрительно усмехаясь и покачивая длинным посохом, направляя его от одного лица к другому, будто прикидывая, с кого начать расправу.

— Закон ошибается, я — лучник из Эрендола, а не тот, кого вы ищете, — прерывая затянувшееся молчание, внешне спокойно сказал Киндар, — могу доказать — так метко стрелять, как я, не умеет ни один алхимик.

— Как ты жалок в нелепой попытке спасти свою шкуру! Но твое притворство выглядит на диво натуральным! Неужели ты меня не помнишь, мастер Киндар? Магистр Кеодан к твоим услугам! — Кеодан издевательски склонил голову.

— Я не раз слышал твое имя, но не помню твоего лица, — улыбнулся Киндар дрожащими губами, поняв, что лгать бессмысленно, — неудивительно, что меня подводит память! Похоже, на озерах не осталось хороших мастеров — ты выглядишь отвратительно старым, арий.

— Малена рассказывала мне, что ты предпочитал развратничать в Гадаре, а в Аверне я видел тебя лишь однажды и мельком. Это было около сотни лет назад, и я долго сомневался, откуда мне известна твоя женственно-детская, поганая наружность! — зазвенел сдержанной яростью голос Кеодана, — в какой норе ты прятался?! Тебя считали мертвым!