Душа архонта - Кочубей Анна - Страница 32

Но таких тем не нашлось. Разбойники замолчали, погрузившись в свои думы. Короткие порывы холодного ветра проносились над костром, раздувая пламя и осыпая землю искрами. Поскрипывали в темноте деревья. Сполохи огня играли на лицах, превращая их в страшные маски. Воображение гримасничало, подсовывая жуткие картины: Лиандре казалось, что по тонкому лицу Ханлейта пробегают зловещие тени; темные глаза Чазбора превратились в горящие угли, а черты Герванта застыли, как у деревянного предка на кургане. Напряжение росло. Первым не выдержал Мензенлир:

— Почему Златовласка молчит? С тех пор, как мы с поганого места выбрались — я от него ни писка не слышал! Пусть вякнет что-нибудь! Вот кого надо было привязать сразу!

Все головы повернулись в сторону Киндара. В светлых глазах эльфа как будто отразилось пламя, и на мгновение они стали красными.

— Не беспокойся о моем самочувствии, дварф, лучше себя спроси, отчего ты такой дерганный, — спокойно ответил Киндар.

— Я дерганный?! Да, я вообще сам не свой сижу! Сколько можно ждать неизвестно чего? Ладно, эльф пока в порядке. А у девки в башке что творится? Сплошные потемки! То немая, то говорящая, то бродяга, то грелка в постель.

— Что ты сказал?! — поразилась Лиандра.

Самое неинтересное существо в отряде, дварф, которого она едва замечала, оказывается, ее терпеть не может!

— Да правду! Кому ты нужна, кроме хахаля своего аквилейского? Таса из-за вас убили, говно был мужик, зато понятный!

— Ты сам Таса добивал!

— Я тогда разозлился, а сейчас успокоился. И Чаз выздоровел, так что зря мужика прибили!

— Это ты-то спокойный? Дварф и есть тварь — посмотрите все! — Лето показал на Мензенлира пальцем.

— Что, мозги кипят? — глухо спросил Гервант, — может, оружие по кругу пустим? Ничему вас жизнь не учит! Если бы Лето меня в «Дырявом котле» вовремя не разбудил, ваши черные языки на свернутые шеи бы свесились! А ночевка на Одрене чего стоила? Это твой напарник, дварф, тварь прокараулил, а Лиандра заметила! Эй, Чаз, ты спишь?

— Со мной все нормально, — устало ответил Чазбор, — голова болит… никак не пройдет. Крепко мне в Морее из-за Таса вдарили…

Мензенлир, нахмурил мохнатые брови и уставился себе на ноги. Тема была исчерпана.

— А если мы демону не понравились? Скверна посмотрела, подумала «зачем мне эти отморозки сдались?» да и не прицепилась? — спросил Лето.

Гервант пожал плечами и промолчал. В томительном ожидании прошло несколько часов. Близился рассвет. Успокоив себя надеждой на лучшее, Лето клевал носом, то и дело проваливаясь в сон. Разбойники устали бояться и тоже расслабились. Неожиданно Ханлейт пожал руку Лиандры.

— Это не ты, не я и не Лето. С меньшей вероятностью — дварф, его раса самая толстокожая. Смотри внимательнее за остальными, подходит время. Только бы не Гервант… — прошептал он.

— Почему — не мы, Хан?

— Просто поверь. Скверна не причинит вреда тебе и тому, кто находится рядом. В святилище мы были вместе. А с аквилейцем… ты спишь!

На последнем предложении Ханлейт не удержался от пренебрежительной гримасы. Девушка тотчас выдернула руку. «Только бы не Гервант». Главарь рассматривал разбойников по очереди, на несколько минут в каждого упирая жесткий, сверлящий взгляд. Достался он и Лиандре. Неприятно смущенная, она отвернулась от Герванта.

Киндар с отрешенным видом смотрел в огонь и не шевелился. А дышит ли он? Еще немного — и милое лицо Златовласки изуродует магия… Но вот Киндар заметил внимание Лиандры, и его губы тронула знакомая легкая улыбка. Девушка перевела дыхание, — только сейчас она заметила, что не дышала сама. Нет, за эльфа можно не беспокоиться.

Гвидо зевал и вздыхал — из всех приговоренных он выглядел наиболее естественно. Дварф дремал с открытыми глазами, иногда просыпался, тупо таращился в костер и на разбойников, и отключался снова. Он имел совершенно бессмысленный вид. Поведение Чазбора не вызывало подозрений — глядя в землю, сцепив на коленях руки в замок, человек о чем-то глубоко задумался.

Хан снова пожал Лиандре руку.

— Эльф?

— Он просто размечтался.

— А это не странно?

— Для Киндара — нет.

Пару раз встретившись с пристальным взглядом Герванта, Лиандра оставила наблюдение за главарем Ханлейту. Наиболее подозрительными ей показались дварф и его напарник. Но Мензенлир действительно спал, а вот Чазбор — нет. Лицо разбойника время от времени искажали уродливые гримасы. Сначала Лиандра приняла их за игру пламени костра, но вскоре увидела, что ошибается: это мышечные судороги кривили скулы и натягивали жилы на его шее. Лиандра тронула Хана за локоть и тихонько кивнула на человека.

— Да, я заметил. Но проверим.

Ханлейт переглянулся с Гервантом, внезапно приподнялся со своего места и бросил в огонь толстую ветку. Искры с треском взметнулись вверх, разбудив спящих и дремлющих. Мензенлир вздрогнул, и его физиономия сразу же стала осмысленной; удивленно приподнял брови Гвидо, подскочил на месте Лето, смотревший десятый по счету сон. Взгляд Чазбора скользнул по лицам у костра, задержался на Герванте и остановился на Лиандре. Он не был ни сонным, ни пустым, но очень странным: зрачок, расширившись до предела, поглотил всю темно-карюю радужку. Неестественно, нечеловечески черные глаза Чазбора лихорадочно блестели.

— Чаз, голова не болит? — спросил Гервант.

— П-прошла!

Бесцветный, флегматичный голос настоящего Чазбора прозвучал бы по-другому: не так отрывисто.

— Что пристал к человеку? — нахмурился Мензенлир.

Ханлейт поднялся.

— А ты куда намылился? — возмутился дварф, просыпаясь окончательно, — договаривались до рассвета сидеть на жопе ровно!

— Уже утро, поздно светает, — пробормотал Хан и пошел прочь.

Эльф скрылся в лесу, как растворился, ни одна ветка не хрустнула.

— Давайте в одну глупую игру сыграем: каждый назовет имена соседей справа и слева. Вот хотя бы с тебя, дварф, и начнем, — предложил Гервант.

— Почему с меня?! Я имя брата названного и во сне скажу! Вот он, Чаз. Со Златовласки начинай, он какой-то мутный!

— А напарник тебя опознает?

— У меня что-то с харей не так?! — с испугом спросил дварф и схватился пятерней за щетину на подбородке.

— Ну, за ночь ты красивше не стал. Только я не к тебе обращаюсь.

— Мензенлир, — Чазбор произнес имя напарника, будто выплюнул.

— А справа?

Чаз молчал и смотрел на Герванта с необъяснимой злостью.

— Не нравится мне все это! — передернул плечами Гвидо, которого Чазбор не пожелал называть.

— Посмотрите ему в глаза! Он же не в себе! — завопил Лето.

Это послужило сигналом к всеобщему переполоху. Разбойники вскочили и схватились за оружие. Чазбор медленно поднялся вместе со всеми, но остался с пустыми руками.

— Нет, я когда-нибудь отрежу тебе язык, аквилеец, — покачал головой Гервант, — дварф, опусти топор. Нас сейчас у костра семеро с половиной. Не бросишь оружие немедленно — уменьшишь общее количество на одну единицу. Я тебя сам пристрелю!

— Да ни за что! Все в порядке с Чазом — я бы первый почуял неладное! Ты лучше скажи, куда Хан сгинул!

— Мензенлир… Если белое пламя пробудится, оно дотла сожжет наши души, — тяжело, хрипло заговорил Чазбор, словно пересиливая себя, — помоги мне убить его!

От неожиданности дварф выронил топор. Ничего не поняв, разбойники опешили и замолчали. Никем не задерживаемый, Чазбор бросился на Лиандру. Повалить девушку ему не удалось — из леса рванулся Ханлейт и упал всем телом на одержимого. Дерущиеся покатились по земле. Вокруг них мельтешил Гервант, держа топор наготове, но не решаясь ударить и задеть Хана. Худой, жилистый горец, вооруженный нечеловеческой силой одержимости, оказался трудным противником даже для Ханлейта. Изловчившись, Чазбор впился в предплечье эльфа заостренными зубами чудовища, но в этот момент Гервант опустил тяжелый обух топора на его голову. Хватка одержимого ослабла, и Хан вырвался.

— Что рты пораскрывали? Веревку! — заорал главарь.