Душа архонта - Кочубей Анна - Страница 23

— Выпей и не вздумай отключаться, — сказала рука голосом Хана и исчезла.

Ключевая вода успокоила обожженное горло. «Она из источника, около которого убили Таса», — поняла Лиандра. Дурнота постепенно отступала.

Подошло мясо. Разбойники кромсали тушу прямо на вертеле, капая жиром на горячие угли. В маленькой, бесполезной на вид сумке Киндара нашлась соль и приправы, а настойка мандрагоры послужила отличным дополнением к дичи. Фляжка с жгучим зельем сделала три круга, после чего Лето окончательно обнаглел, решив, что Лиандра должна сидеть у него на коленях и есть мясо от куска в его руке. Их перебранка вполголоса и сдержанная борьба забавляли Герванта — главарь посмеивался, будто смотрел представление. Настойку Лиандра больше не пробовала, запивая мясо водой из флаги Ханлейта.

Гервант поднял сосуд с остатками зелья, призывая к тишине.

— Помянем тех, кто отстал в дороге, — серьезно начал он.

Как мгновения чьих-то судеб, белые точки первого снега падали из страшно-пустой тьмы наверху и исчезали, едва коснувшись огня. Морейская зима пришла поздороваться и с усмешкой наблюдала за самонадеянной кучкой живых существ, бросающих вызов ее мощи.

— Довбуш, тебе бы землю пахать и растить внуков, но Создатель, как обычно, все перепутал. Ты сражался храбро, жаль, что недолго… Тас, тебе не повезло родиться сильным и тупым. Глупость и сила — смертельное сочетание. Не уверен, что наш последний разговор до тебя дошел. Объяснили, как сумели…

Гервант обращался к умершим людям так, словно они сидели рядом, и в этот миг вокруг ночного костра их было снова двенадцать… Лиандре стало не по себе.

— Жадность и трусость, Тинк, ведут прямиком к петле. Хотел золота так сильно, что не подумал о собственной шкуре? Можешь гордиться — твою последнюю повесть выслушали очень внимательно. И как, оно того стоило?

«Разве Тинк мертв?» — девушка вопросительно взглянула на Лето. Аквилеец понял и кивнул, чиркнув пальцем себе по горлу: легионеры убили Тинка, как только перестали в нем нуждаться.

— Веселик. Твое сердце было мягче, чем металл, который ковали твои руки. Ты сделал хороший меч, и он еще послужит одному из нас.

Разбойники задумались. Кому из них суждено покоиться в земле, а кому — белеть костями под открытым небом? Какой эпитафии ждать от Герванта? Несколько скупых, но верных слов — это уже много для существа по ту сторону закона.

— Ну, довольно.

Гервант допил последние капли зелья из мандрагоры. Глаза главаря остановились на Лиандре и опасно сощурились.

— А знаете ли вы, братья, что наша сестра управляется с языком не менее ловко, чем храмовый проповедник, но бережет свое искусство для особых случаев? Лиандра, момент настал. И..?

Гервант говорил двусмысленно и умел не менее выразительно молчать. Взгляды всех разбойников обратились на девушку.

— Я объясняю невнимательным, что говорить ты умеешь, сестричка. Так вот что, Лиандра: мне в отряде баба не нужна, а говорящая баба — тем более! — жестко резюмировал Гервант.

— Что все это значит? — тихо спросила Лиандра, поднимаясь.

Лето делал ей какие-то знаки и тянул за руку вниз, отрицательно мотая головой.

— Угадай с трех раз. Интересно выслушать варианты.

— Тебе нужен Север? Чазбор и дварф едут на одной лошади.

— «Север»? Это погоняло коня? Почему не «Юг»? Да, животина отличная. Принимаем в отряд без вопросов. Еще предложения будут?

— Я ухожу.

— Позволь узнать — куда?

«Выход из банды — только мертвым», — говорил Киндар.

— Теперь какая разница? Я все равно не выживу.

— Тебе молчать красивее, чем ерунду нести, — покачал головой Гервант, — подумай сама — на что нам баба? Тебя одной на всех не хватит, еще и за очередь передеремся. И вообще, признаюсь, Лиандра: лично я предпочитаю девок, у кого в голове мозгов поменьше, а стратегические места пообхватистее. Знаешь ли, я мозолю глаза Создателю пятый десяток, — в таком возрасте поздно менять привычки. Ты мне не нравишься.

У костра стало тихо. Лишь изредка потрескивали сучья, выстреливая искрами.

— Ты от меня избавишься, как от Таса, верно? Последняя просьба — сначала убейте, а потом делайте, что хотите, по очереди и без. Хоть сожрите!

Голос Лиандры дрогнул от гнева. Она даже не испугалась. Гервант неопределенно хмыкнул, Гвидо перестал жевать, а Хан закрыл нижнюю часть лица рукой.

— Это было смело и щедро, сестричка! Отравимся мы тобой или подавимся, по мне — эта сочная свинья вкуснее, — главарь показал Лиандре нож и демонстративно отрезал от туши ломоть мяса.

Ночь разорвал общий хохот. Смеялся даже Киндар, придерживая сломанные ребра.

— Ладно, хватит, — Гервант с трудом принял серьезный вид, — я лишился разом троих мечников, Лиандра. Мне нужен боец. В мастерстве ты не уступаешь убитым, а Ханлейт отшлифует то, что уже имеется. Почему ты владеешь техникой боя архонтов — мы не узнаем, пока сама не поведаешь; меч архонта тоже не достанем, слишком большая он редкость. Придется привыкнуть к тому, что есть. Хан, отдай ей.

— Лови, этот поймаешь, — эльф бросил знакомый клинок в рыжих кожаных ножнах.

Лиандре досталось оружие Веселика. Сегодня она полноправно вступила в банду Герванта. Лето схватил девушку в охапку и усадил к себе на колени.

— Видишь, как все удачно сложилось! — шепнул аквилеец.

Зелье мандрагоры, подарив временную иллюзию прилива сил, испарилось без остатка — отчаянно зевая, разбойники укладывались на ночлег.

— Я покараулю, — вызвался Чазбор, — я успел все бока отлежать, пока меня напарник таскал как мешок с мукой.

Одеяла были у всех, кроме Лиандры. Даже у Лето — за седлом лошади Веселика обнаружился спальник бывшего хозяина.

— Давай вместе? — предложил аквилеец, — или ты с Гервантом хочешь?

Лиандра отрицательно потрясла головой. Внимание Лето было гораздо терпимее, чем нежности главаря банды. «Он не посмеет меня тронуть, если я сама не позволю», — подумала она, засыпая. Протрезвев, Лето вел себя прилично, к тому же вдвоем спать теплее.

Ее сон был поразительно настоящим. Лиандра чувствовала, как под седлом плавно двигается большой серый в яблоках конь, видела, как мимо величественно проплывают высокие стены дворца в Архоне и колышется людское море. Она ехала во главе торжественной процессии — Северная столица чествовала будущего короля. Северону исполнилось восемнадцать, коронация была назначена через два месяца.

Их отец прожил сорок два года. Странная хворь, настигшая короля в расцвете лет, постепенно подтачивала его силы, а наследников все не было. Когда вместо долгожданного сына родилась дочь, король Эдгар II не на шутку расстроился, понимая, что других детей Создатель ему не подарит. Рождение ребенка до поры скрыли: король решил, что монаршему роду нужна свежая кровь и твердая мужская рука, и два года ждал удобного случая. Королева время от времени ссылалась беременной, а злые языки поговаривали, что династия Эймарских королей пришла в упадок и вырождается. Наконец, несчастье оставило сиротой младенца благородного рода, и королева официально родила «близнецов» — мальчика и девочку. Северона, так назвали сироту, объявили наследником трона. Мальчика растили при дворе, а родную дочь сослали с глаз долой, но вскоре вернули, когда разница в возрасте стала не так заметна.

Наследники росли здоровыми и внешне похожими. Девочка обещала стать высокой и стройной, а мальчик — иметь атлетическое телосложение и средний рост. О подмене никто не знал, кроме кузена короля Эдгара — Отвальда, впоследствии ставшего регентом, и самих детей. Король не захотел обманывать дочь и перед смертью все рассказал.

Прошел год, прежде чем девушка вернулась в родной город из вотчины у истоков Амарантина. Взаимная привязанность и долгая разлука сроднили сводных брата и сестру сильнее, чем планировал их отец, король Эдгар — дружба переросла в любовь, а любовь предсказуемо обернулась физической близостью.

В Архоне многое изменилось — северная столица очнулась от векового сна. Совершенствовались городские укрепления, возводились дома, и даже знакомый дворец встретил ее новой планировкой. Девушке казалось, что о ее существовании все забыли… Сир Родерик, их двоюродный дядя и наместник Аверны — Южной столицы Эймара, приглашал Северона в гости, чтобы сразу и поздравить, и передать свои полномочия. О сестре будущего короля Родерик и не обмолвился.