Конан (сборник) - Говард Роберт Ирвин - Страница 276

Каждый, оказавшийся за пределами крепости, отложил или бросил все, чем он занимался и, не оглядываясь и не теряя времени на то, чтобы обнаружить причину внезапной тревоги, быстро побежал к крепости. Только достигнув крепостных ворот, все без исключения оглядывались через плечо на темную окраину густого леса, чернеющего на востоке.

Они торопливо пробегали через ворота и мимоходом осведомлялись у охранников, стоявших на подмостках под оградой палисада:

— Почему нас срочно отозвали назад? Что случилось? Пришли пикты?

Вместо ответа один из охранников, скупых на олова, подчеркнуто указал на юг. С его высокого помоста был виден движущийся парус. Люди карабкались на помост и всматривались в море.

Из маленькой обзорной башенки на крыше главного здания — которое, как и все остальные строения внутри ограды палисада, было выстроено из толстых стволов деревьев — граф Валенсо из Корзетты наблюдал за приближающимся парусом, за тем, как он огибает оконечность южного берега бухты. Граф был худым, мускулистым мужчиной в возрасте примерно пятидесяти лет. У него было мрачное, суровое лицо. Его узкие штаны и куртка были сшиты из черного шелка. Единственным, что у него было другого цвета, это сверкающие драгоценные камни на рукоятке его меча и виннокрасная накидка, ниспадающая с его плеч. Он нервно крутил свои усы, потом мрачно взглянул на своего мажордома — человека со скучным взглядом и лицом, одетого в сатин цвета стали.

— Что вы думаете об этом, Гальбро?

— Это — карака, милорд, — ответил мажордом. — Карака с такелажем и парусами, как у кораблей бараханских пиратов, смотрите, вон там!

Он почти прокричал свои последние слова. Корабль уже обогнул выступающий в море кусок суши и теперь наискось плыл через бухту, вспенивая водную гладь. Все увидели флаг, который внезапно затрепетал на вершине мачты — черный флаг с контурами алой руки. Люди из форта испуганно уставились на это пугающее знамя. Все глаза теперь ожидающе повернулись к башне, на которой стоял их угрюмый хозяин в развевающейся на утреннем ветру накидке.

— Да, это — бараханец! — пробурчал Гальбро. — И если мне не изменяет память, это — «КРАСНАЯ РУКА, Стромбанни. Что ищет он у наших берегов, таких мрачных и безотрадных?

— Для нас этот корабль, несомненно, не сулит ничего хорошего, — пробормотал граф. Взгляд вниз сказал ему, что тяжелые ворота тем временем уже были закрыты, и капитан охраны, вооруженный блестящей сталью, распределял своих людей по постам. Некоторых — на бруствер у ограды, других — к нижним бойницам. Главные силы разместились вдоль западной части палисада, в центре которой находились ворота.

Сто человек, сто судеб, — солдаты, вассалы, крепостные и их семьи последовали в изгнание вместе с Валенсо. Среди них было сорок опытных воинов, которые уже облачились в доспехи, нахлобучили шлемы и вооружались мечами, боевыми топорами и арбалетами. Последними были рабочие без кольчуг, но на них были надеты прочные и твердые кожаные туники. Они также были сильными и храбрыми людьми, которые могли умело обращаться с охотничьими луками, острыми топорами дровосеков и охотничьими пиками. Все они тут же заняли свои места и мрачно глядели на приближение своих заклятых врагов — потому что вот уже более столетия пираты с бараханских островов — маленькой группки островков к югозападу от побережья Зингары — делали жизнь на морском побережье чрезвычайно опасной.

Люди на подмостках внимательно наблюдали за каракой, латунные части которой ослепительно блестели на солнце. Они видели на палубе судна суетящихся пиратов и слышали их крики. Вдоль поручней угрожающе поблескивала сталь.

Граф покинул башню и приказал своей племяннице и ее подопечной укрыться в доме. После этого он надел шлем и нагрудные латы, а потом угрюмо поднялся на подмостки, чтобы принять на себя командование обороной форта. Его подданные наблюдали за его действиями с мрачной покорностью судьбе. Они намеревались продать свои жизни как можно дороже, однако, несмотря на довольно сильные позиции, у них едва ли сохранились шансы победить нападающих. Полтора года в этой пустыне при постоянной угрозе нападения диких пиктов из глубин темного леса у них за спиной, все время грызли их разум и сделали пессимистами. Их женщины молча стояли у дверей деревянных хижин или пытались успокоить разволновавшихся детей.

Белеза и Тина смотрели из одного окон главного дома, и молодая женщина почувствовала, как дрожит девочка. Она, словно защищая, обняла ее решительной рукой.

— Они бросили якорь у лодочной станции, — тихо проговорила Белеза. — Да, вот они спустили его в воду — это на расстоянии примерно трехсот футов от берега. Не бойся, малышка! Они не сумеют захватить наш форт. Может быть, им просто нужны свежая вода и мясо. Или же они ведут в этих водах погоню за кемнибудь.

— Они плывут к берегу в длинной лодке! — взволнованно воскликнула девочка. — О, моя дорогая леди, я так сильно боюсь! Какие огромные и ужасные мужчины в доспехах! Посмотри же, как блестят на солнце их странные пики и шлемы! Они нас сожрут?

Несмотря на собственный страх, Белеза рассмеялась.

— Конечно, нет! Как ты могла так подумать?!

— Зингелито рассказал мне, что бараханцы едят женщин.

— Он только пошутил. Бараханцы ужасны, но они не хуже зингаранских ренегатов которые называют себя каперами. Зингелито однажды был капером.

— Это было ужасно, — пробормотала девочка. — Я так рада, что пикты разбили ему голову.

— Но, девочка! — Белеза передернула плечами, — Ты не должна так говорить. Посмотри, пираты высадились на берег. Они вышли из лодки, и теперь один из них направляется к форту. Это, должно быть, сам Стромбанни.

— Эй там, в форте! — донес ветер хриплый мужской голос.

— Я пришел сюда под белым флагом!

Одетая в шлем голова графа появилась над оградой палисада, и его серьезное лицо повернулось в сторону пирата. Пират остановился в пределах слышимости. Это был огромного роста мужчина без головного убора, с золотистыми волосами, какие иногда появляются в Аргосе. Из всех морских грабителей мало кто был известен так же, как он.

— Говори! — приказал Валенсо. — Хотя у меня нет абсолютно никакого желания выслушивать людей твоего сорта!

Стромбанни улыбнулся одними губами, но не глазами.

— Когда ваш галеон в прошлом году во время шторма ускользнул от меня недалеко от Транлибеса, я не мог даже подумать, что встретимся снова на пиктийском берегу, Валенсо. Но я уже тогда понимал, куда вы держите путь. Я понял это у Митры и сразу же начал вас преследовать. Я был приятно удивлен, когда некоторое время назад я увидел полощущееся на ветру знамя над фортом, к тому, же с красным соколом на полотнище, именно там, где я и ожидал. На голом пустынном берегу. Итак, я вас нашел!

— Кого нашли? — фыркнул граф.

— Не пытайтесь спорить! — этого стоявшего внизу огромного пирата внезапно прорвало. — Я знаю, почему вы прибыли сюда. Я приплыл сюда потому же. Где ваш корабль?

— Тебе не найти вообще ничего!

— У вас больше нет корабля! — с триумфом воскликнул морской разбойник. — Я вижу часть мачты галеона в заборе вашего палисада, хорошенькое дельце. Вы потерпели кораблекрушение высадились здесь и теперь я, наконец, получу так долго ускользавшую от меня добычу!

— Проклятье, о чем это ты вообще болтаешь! — вскричал граф. — Добыча?! Может быть, я бараханец, которого можно легко ограбить? Однако, если бы это и было так, что я мог бы добыть на этом пустынном берегу?

— То, за чем вы пришли сюда! — холодно ответствовал пират. — То, за чем я прибыл на этот берег и что намереваюсь забрать. Но от меня легко отделаться. Отдай мне товар, мы тут же исчезнем и оставим вас в покое.

— Ты должно быть сошел с ума! — проревел Валенсо, — Я пришел в это место в поисках мира и уединения, и я наслаждался одиночеством, пока изза моря не приполз ты, желтокожая собака! Убирайся прочь! Я не хочу больше разговаривать с тобой, я устал от пустых, беспредметных разговоров, Забирай своих негодяев и убирайся! Исчезни!