Конан (сборник) - Говард Роберт Ирвин - Страница 134

Исторгнув из груди рычание, Конан выхватил меч:

- Кром всемогущий! Да она живая!

От крика варвара длинные темные ресницы дрогнули, поднялись, и немигающим взглядом снизу вверх его пронзили глаза - блестящие, непроницаемые, цвета тьмы. Он оцепенел, глядя на них в немом ужасе.

Богиня села: в простом движении - предельная гармония, глаза - словно заглядывают прямо в душу варвара.

Он нервно облизал сухие губы и наконец обрел дар речи.

- Ты... ты Елайя? - пробормотал он, запинаясь.

- Да! Я - Елайя! - Глубокий мелодичный голос с новой силой поразил его. - Не бойся. Я не причиню тебе зла, если не станешь мне противиться.

- Как может ожить мертвец, который пробыл мертвецом столетия? - В вопросе проскользнуло недоверие: казалось, он не верит собственным глазам. В щелках зрачков киммерийца стал разгораться хитрый огонек.

С божественной грацией она подняла руку.

- Я - богиня. Тысячу лет на меня пало проклятие могущественных духов - духов Тьмы, обитающих по ту сторону Света. Что было смертно во мне, умерло - божественное начало живет вечно. На этом ложе я покоюсь уже многие века и просыпаюсь каждый вечер на закате, чтобы вместе с призраками, вышедшими из тени прошлого, как и в давно минувшие годы, устраивать приемы во дворце. - Легкая пауза. - Человек, если не хочешь навсегда лишиться разума, удались немедленно! Я, богиня, приказываю тебе - уходи! - Голос стал властным, чуть нетерпеливым, а изящная рука в повелительном жесте указала на бронзовую дверь.

Конан - с глазами, как горящие уголья, - вложил меч в ножны, однако выполнять божественное повеление не спешил. Точно под властью колдовских чар, он сделал шаг вперед - и вдруг совершенно неожиданно сгреб Елайю в свои медвежью объятия! Богиня завизжала самым непотребным образом, и тут же послышался треск разрываемой материи: одним грубым рывком Конан сдернул с божественного тела шелковую юбку!

- Богиня! Ха! - В его рычании сквозило гневное презрение. Пленница извивалась, делая отчаянные попытки обрести свободу, но он словно бы не замечал их. - То-то мне показалось странным, что принцесса Алкменона говорит с коринфийским акцентом! Как только я очухался, я уже знал, что где-то раньше тебя видел. Ты Мьюрела - коринфийская танцовщица из окружения Зархебы. А вот на бедре и родимое пятно полумесяцем. Я видел его как-то раз, когда Зархеба учил тебя плетью. Богиня! Надо же! - Он звучно шлепнул по предательскому бедру ладонью, и девушка жалобно вскрикнула. Вся ее величавость пропала. Она была уже не мистическим творением от страха и унижения юной танцовщицей, каких десятками продают на невольничьих рынках Шема. И вот послышалось жалобное шмыганье, еще минута - и, потеряв всякий стыд, развенчанная принцесса ударилась в слезы. С высоты своего роста варвар бросил на пленницу торжествующий взгляд.

- Принцесса! Слишком много чести! Так, значит, ты из тех женщин, которых Зархеба привел в Кешан скрытым под вуалью? Неужели ты всерьез надеялся обмануть меня, ты - жалкий комок перьев? Год назад я видел тебя в Акбитане вместе с этой свиньей Зархебой, а я никогда не забываю ни лиц женщин, ни их тел. Пожалуй, я...

Но тут, подстегнутая ужасом, девушка извернулась в железных объятиях варвара и тонкими руками обвила его бычью шею; по щекам побежали ручейки слез, рыдания стали быстро нарастать - она была на грани истерики.

- Умоляю, не убивай меня! Не убивай! Меня заставили! Это Зархеба привел меня сюда, чтобы я сыграла роль богини!

- Что-о?! Не кощунствуй, мерзкая шлюшка! - загрохотал по комнате его голос. - Или ты не боишься гнева богов? Великий Кром! Неужто на свете повывелось благочестие?

- О, умоляю тебя! - От страха она совсем потеряла голову, лишь все сильнее льнула к нему, дрожа всем телом. - Я не посмела ослушаться Зархебы. О, что мне теперь делать? Эти языческие боги... Они проклянут меня!

- Как ты думаешь, если жрецы обнаружат, что их богиня - фальшивая, что они с ней сделают? - с ухмылочкой спросил он.

При мысли об этом ноги девушки отказались ей служить; дрожащая и безвольная, Мьюрела сползла к ногам варвара и, обхватив его колени руками, прерывистым голосом взмолилась о пощаде и защите, перемежая мольбы слабыми попытками убедить его в своей невинности и в отсутствии у нее дурных помыслов. От прежней гордой принцессы предков не оставалось и следа, что было и не удивительно, ибо страх преследовал ее постоянно и, если в прежней роли его еще удавалось как-то сдерживать, то теперь, едва ему поддавшись, она уже не смогла с ним совладать и сейчас быстро погружалась в бездну животного ужаса.

- Где Зархеба? Да прекрати ты выть, говори толком!

- Дожидается жрецов снаружи дворца! - донеслось сквозь всхлипывания.

- Сколько с ним человек?

- Никого. Мы пришли вдвоем.

- Ха! - Возглас весьма походил на довольное рычание льва на охоте. - Значит, вы покинули Кешию всего через несколько часов после меня. Вы взбирались на скалы?

Она лишь покачала головой: слезы душили ее, нетерпеливо выругавшись, Конан впился железными пальцами в нежные плечи и встряхнул несколько раз подряд, пока девушка не открыла рот и с шумом не втянула в себя воздух.

- Ты прекратишь когда-нибудь свой рев? Отвечай, как вы попали в долину.

- Зархеба знает тайный ход, - выдохнула она. - О нем ему сказал жрец Гварунга, а еще Татмекри. Снаружи, напротив южной части долины у подножия скал есть большое озеро. Под водой в озеро открывается пещера - с берега входа в нее не видно. Мы нырнули и проникли в пещеру. Она почти сразу пошла кверху, вода кончилась, и дальше мы шли под горой. А выход из пещеры в долину скрыт густыми зарослями.

- Хм-м. А я-то взбирался на скалы с восточной стороны, - пробормотал он. - Ну да ладно, что было потом?

- Мы пришли ко дворцу, и Зархеба спрятал меня в лесу, а сам пошел искать комнату с телом прорицательницы. Он, похоже, не слишком доверяет Гварунге. Когда он ушел, мне послышалось, будто где-то ударил гонг, только я не совсем уверена. Наконец вернулся Зархеба и приказал следовать за ним. Он привел меня в комнату, где на пьедестале лежала богиня Елайя. Сняв с нее одежду и украшения, он заставил меня надеть все это, потом уложил на пьедестал в позе, в которой лежала богиня, и, оставив одну, сам отправился прятать тело и выслеживать жрецов, когда те явятся. Я очень боялась. Когда ты вошел, я готова была вскочить с пьедестала и умолять тебя забрать меня из этого проклятого места, но я страшилась мести Зархебы. А когда ты обнаружил, что я живая, то решила напугать, чтобы ты поскорее ушел.

- Что ты должна была им наговорить?

- Я должна была приказать жрецам взять "Зубы Гвалура" и некоторые из них, как и хотел Татмекри, передать ему в качестве залога, а остальные спрятать где-нибудь во дворце в Кешии. Я должна была сказать, что великие беды ожидают Кешан, если предложения Татмекри будут отвергнуть... Ах да, еще я должна была сказать, чтобы с тебя как можно скоре содрали кожу.

- Значит, Татмекри - или зембабвейцы - хотели заполучить сокровище в такое место, где его без труда можно было бы прибрать к рукам, - как бы размышляя вслух, сказал Конан; замечание насчет себя он оставил без внимания. - Ну да ладно, как только доберусь до него - вырежу печень. Горулга, конечно, тоже замешан в этом деле?

- Нет. Он искренне верит в своих богов. Он ничего не знает о планах заговорщиков и выполнит все повеления богини. Это все Татмекри - его игра. Зная, что кешанцы отправятся к прорицательнице, он подсказа Зархебе включить меня в посольство, доставить под вуалью в Кешию и до поры до времени спрятать в укромном месте подальше от любопытных глаз.

- Ну и чудеса, будь я проклят! - От удивления варвар вскинул брови. - Неподкупный жрец, который верит в волю богов! Великий Кром! Должно быть, это Зархеба и грохнул по гонгу. Интересно, знал ли он обо мне? Если так, то получается - Зархеба и заманил меня на те проклятые плиты. Где он сейчас?

- Прячется в рощице лотосовых деревьев у старой аллеи, что ведет от южной части гряды ко дворцу, - все еще с опаской отвечала она и вновь захныкала: - О Конан, сжалься надо мной! Я так боюсь здесь оставаться, этот дворец... в нем затаилось что-то злое! Лежа с закрытыми глазами, я слышала вокруг тихие, крадущиеся шаги. Умоляю, забери меня отсюда$ Я знаю: как только я сыграю свою роль, Зархеба тут же убьет меня. Жрецы, если раскроют обман, тоже убьют.