Конан (сборник) - Говард Роберт Ирвин - Страница 119

Конан соскочил с лошади и ринулся за ними. Он очутился в комнате, которое светилось нечистым сиянием, хотя снаружи быстро сгущались сумерки. На алтаре из черного нефрита лежала Ясмела. Ее нагое тело отсвечивало в сверхъестественном сиянии, как слоновая кость. Ее одежды были брошены на пол, как будто их срывали с нее в страшной спешке. Нэток встретил киммерийца лицом к лицу. Колдун был нечеловечески высокий и тощий, затянутый в мерцающий зеленый шелк. Он отбросил свою вуаль, и Конан глянул в лицо, которое видел отчеканенным на зугитской монете.

— Прочь, пес! Беги в страхе! — Его голос был подобен шипению гигантской змеи. — Я — Тугра Хотан! Долго я лежал в своей могиле и ждал дня пробуждения и освобождения. Искусство, что тысячи лет назад спасло меня от варваров, заточило меня там — но я знал, что настанет время, придет человек и найдет свою судьбу. И он пришел, и умер так, как никто не умирал за три тысячи лет!

Глупец, ты думаешь, что победил, потому что мое войско разбито? Потому что я был предан и покинут демоном, моим рабом? Я — Тугра Хотан, который будет править миром, презрев ваших ничтожных богов! Пустыня заполнена моими людьми; демоны земли будут исполнять мои повеления, и пресмыкающиеся послушны мне. Вожделение к женщине ослабило мое колдовство. Теперь женщина моя, и, выпив ее душу, я стану непобедим! Прочь, глупец! Ты не победил Тугра Хотана!

Он бросил свой посох, и тот упал к ногам Конана. Конан отпрянул, и с губ его невольно сорвался крик, ибо посох, упав, чудовищно изменился. Его очертания плавились и корчились, и вот кобра с капюшоном, шипя, развернулась перед потрясенным киммерийцем. С яростным проклятием Конан ударил, и его меч разрубил ужасную тварь пополам. У его ног остались лежать всего лишь два куска разрубленного посоха из черного дерева. Тугра Хотан жутко засмеялся и, повернувшись, схватил чтото, что отвратительно копошилось на пыльном полу.

В его протянутой руке корчилось и пускало слюну чтото живое. На этот раз никаких фокусов или теней. Тугра Хотан голой рукой держал черного скорпиона более фута длиной — самое смертоносное создание пустыни, удар шипастого хвоста которого означал мгновенную смерть. Лицо Тугра Хотана, подобное черепу, прорезала ухмылка мумии. Конан мгновение медлил в нерешительности. Затем без предупреждения бросил меч.

У застигнутого врасплох Тугра Хотана не было времени уклониться от удара. Острие меча вонзилось в него под сердцем, прошло насквозь и вышло на фут из спины. Колдун упал, раздавив в кулаке ядовитую тварь.

Конан бросился к алтарю и поднял Ясмелу окровавленными руками. Она судорожно обхватила белыми руками его защищенную кольчугой шею, истерически всхлипывая, и не отпускала его.

— Кром и его дьяволы, девочка! — заворчал он. — Пусти меня! Сегодня было убито пятьдесят тысяч человек, и у меня еще много работы…

— Нет! — выдохнула она, прижимаясь к нему с необузданной силой, в этот миг от страха и страсти такая же варварка, как он. — Не позволю тебе уйти! Я принадлежу тебе, ты завоевал меня огнем, и сталью, и кровью! А ты

— мой! Там, среди людей, я принадлежу другим, а здесь — себе и тебе! Ты не уйдешь!

Мгновение он колебался. Его мысли метались в горячке бушующих страстей. Огненное неземное сияние продолжало озарять комнату, бросая призрачный свет на мертвое лицо Тугра Хотана, который, казалось, улыбается им в безрадостном оскале. Снаружи, в пустыне, на холмах, среди океана мертвецов, люди продолжали умирать, стонать от ран, жажды и безумия, и решалась судьба королевств. Затем все было смыто прочь темнокрасной волной, которая восстала из глубин души Конана, когда он с дикой страстью сжал в железных руках гибкое белое тело, мерцающее перед его очами словно колдовской огонь безумия.

Королева Черного Побережья

1. Конан становится пиратом

Подобно листьям, что весной хотят Дождаться осени, что выкрасит их кровью Хотела одарить его она Неугасимой, пламенной любовью.

Песнь о Белит

Копыта звенели по улице, ведущей к пристани. Люди поспешно разбегались, едва успев разглядеть всадника на вороном жеребце. На всаднике был панцирь и развивавшийся по ветру красный плащ. Позади слышался шум погони. Доскакав до причала, всадник с такой силой осадил коня, что тот сел на круп. Матросы, поднимавшие полосатый широкий парус на высокобортной пузатой галере, засмотрелись на богатыря, а здоровенный чернобородый шкипер протестующе закричал, когда всадник прямо с седла в невероятно длинном прыжке соскочил на палубу.

— Кто тебе разрешил взойти на корабль?!

— Отчаливай! — рявкнул незнакомец, сунув под нос шкиперу свой огромный меч, с клинка которого стекали алые капли.

— Мы же плывем к кушитскому побережью! — попытался отговорить его шкипер.

— Так и плыви в Куш! Отчаливай, я тебе говорю! — Богатырь бросил взгляд в конец улицы, где уже появился конный отряд, за которым бежала группа лучников.

— А у тебя есть, чем заплатить за проезд? — не унимался шкипер.

— Сталью заплачу! — взмахнул мечем воин. — Клянусь Кромом! Или твоя галера немедленно отплывет, или я утоплю ее в крови экипажа.

Шкипер неплохо разбирался в людях. Ему хватило одного взгляда на застывшее в гневе мрачное, покрытое шрамами лицо, чтобы без лишних слов оттолкнуть галеру багром от берега. Весла опустились, заработали гребцы. Вскоре дуновение ветра наполнило парус. Галера все быстрее и быстрее скользила по волнам океана.

На берегу всадники в ярости потрясали мечами, выкрикивая угрозы.

— Пусть бесятся, — усмехнулся воин. — Следуй своим курсом, благородный шкипер.

Шкипер сошел с мостика на палубу и принялся разглядывать незнакомца. Тот стоял, опираясь на мачту и все еще сжимая в руке меч. Его могучая фигура была закована в черный чешуйчатый полупанцирь, блестящие наколенники и сероголубоватый стальной шлем, из которого торчали отполированные бычьи рога. С могучих плеч свешивался, развеваясь на ветру пурпурный плащ, широкий пояс был украшен золотой пряжкой. Видневшиеся изпод шлема аккуратно подстриженные черные волосы контрастировали с голубыми глазами.

— Коль уж нам суждено путешествовать вместе, — сказал шкипер, — то неплохо хотя бы познакомиться для начала. Меня зовут Тито, я шкипер из порта Аргос. Направляюсь в Куш, менять бусы, шелк, сахар и бронзовые мечи на слоновую кость, копру, медную руду, жемчуг и сильных черных рабов.

— А я Конан из Киммерии. Прибыл в Аргос в поисках достойного меня занятия. Но сейчас королевству не грозят войны, так что я не нашел, к чему бы приложить руки.

— Почему же тебя преследовали гвардейцы? — спросил Тито. — Это, конечно, не мое дело, можешь не отвечать…

— Мне скрывать нечего, — перебил его Конан. — Клянусь Кромом, я немало времени прожил среди вас, цивилизованных людей, как вы себя называете, но никак не смог постичь ваших обычаев.

— Прошлой ночью сотник королевской гвардии в таверне хотел отобрать девчонку у моего приятеля, который, естественно, заколол гвардейца. Но, видимо, ваши законы охраняют наглецов. Парню пришлось бежать. А поскольку меня видели рядом с ним, то потащили в суд и принялись допытываться, где мой приятель. Я ответил им, что это мой друг, и я не могу его выдать. Тут судья завопил, что меня надо бросить в подземелье за оскорбление суда и держать там до тех пор, пока я не выдам приятеля. Поняв, что они все там свихнулись, я выхватил меч, раскроил голову судье, прорубил себе дорогу из зала суда, вскочил на коня предводителя гвардейцев и помчался к порту, чтобы попасть на корабль и отправиться подальше отсюда.