Мой защитник (СИ) - "Akira Honey" - Страница 32

Да что я сделал не так? Чем заслужил такое к себе отношение? Я же защищал его, не обижал, был чуток и нежен…

Больно осознавать, что в данную секунду все может прекратиться, то счастье, которое я испытывал прежде в избытке, его источник скрылся от меня в своей квартире. Такая сильная боль в груди, кажется, что сердце сжалось в размерах, будто пытается исчезнуть. Да я был бы сейчас только рад, если бы оно скукожилось, и я вытащил его из грудной клетки, ведь такую боль я никогда прежде не испытывал.

Ударил сначала по двери, больше злясь на себя, что не уследил, не успел, и теперь он сидит там в одиночестве.

Я же знаю, я уверен, я надеюсь, что он тоже чувствует себя там плохо. Вадиму одиноко, он просто привык справляться со своими проблемами без помощи других людей, но это не значит, что я позволю этому продолжаться и дальше.

Звонил в дверь, стучал, бил ее ногами. Черт! Вадим, открой же мне. Я так часто не вспоминал чертей уже долгое время, а тут за один день столько раз… Куда я качусь.

Спустя вечность я присел на лестничной площадке, надеясь, что он все же откроет мне. Не знаю, то ли мне было настолько плохо, то ли я уже окончательно спятил, но запел, вспомнил какую-то песенку, она просто всплыла у меня в голове и я сначала тихо, потом громче стал ее напевать.

Мартовские коты мне бы завидовали, даже соседи не вышли поругать меня, хотя, наверное, сказывается то, что сегодня рабочий день.

Пение – единственное, что приносит спокойствие в душу, но явно не в этой ситуации. И, если быть честным, то я скорее с каждым словом в песне все сильнее злился. Напряжение нарастало с каждой секундой, но я все еще держал себя в руках, пытаясь не накручивать лишнее, но вот желание несколько придушить в объятиях Вадима было.

Он хочет бросить меня из-за того, что слабый? Придумал бы что-нибудь более интересное!

Песня закончилась, а Вадим не открыл мне. Ну, это вообще ни в какие ворота не лезет. Да, что я ему сделал? Вадим вообще понимает, насколько мне сейчас плохо из-за того, что он мне сказал. Пусть даже не надеется, что я его брошу.

И ему не позволю.

Очередной удар по двери квартиры Вадима, и, не может быть, но у меня щиплет в глазах. Я же мужчина! Я не собираюсь плакать.

Задрал голову и прижался к стене, постаю так, отдохну, подумаю, что делать дальше. Но одуматься и перестать злиться на Вадима мне не позволил случай, так как парень почему-то открыл дверь, и, пока он не увидел меня, я втолкнул его внутрь…

Никогда не знал, что я могу быть таким… неистовым, причем это мягко сказано.

И кто просил меня сдирать с парня кофту? Я спятил, определенно и бесповоротно, но, видя его лицо вновь, меня охватил такой сильный страх, что более я не смогу так близко подойти к нему.

Нет. Я не могу позволить этому произойти. Просто не в силах.

Губы его твердые, он шокирован тем, что я делаю, но мозг не реагирует на мои попытки остановить тело. Целую Вадима, а он впервые в жизни не отвечает, вообще никак, и еще больнее сжимается сердце. Да что же я творю?

Я же нежный, Вадим, ты же знаешь, что я не такой…

Схожу с ума, раз мысленно пытаюсь с ним поговорить.

Успокаиваюсь, его испуганный и зареванный взгляд меня останавливает, будто холодной водой обдает.

Вадим, ты же любишь меня. Сам говорил, или же мне показалось… может, это было эхо.

- Не уходи от меня, - произношу тихо, с надрывом, даже кажется, будто голос сел.

Теперь я мог разглядеть то, что натворил. Все, что я успел сделать с Вадимом – это вытащить его заправленную кофту из брюк. Хорошо хоть ее не разодрал, так как на пуговицы моего бы терпения не хватило.

- Я не заслуживаю тебя, - отвечает он, и, кажется, сейчас вновь заплачет.

- Не важно. Это мне решать, - говорю я, ласково целую в носик, его сладкий носик, мой носик… это клиника. - Позволишь?

Кивает. Как же мало мне для счастья нужно. Всего лишь кивок.

- Можно я тебя поцелую? – спрашиваю, а самому страшно, будто хочу сделать нечто совершенно непристойное.

- Зачем спрашиваешь? – улыбается Вадим, и понимаю, что мне безумно не хватало этой его улыбки, настоящей, не фальшивой.

Он отвечает на поцелуй, а сердце бешено стучит, будто бы я не час назад бегал, а совсем недавно, кровь приливает к щекам. Все же ощущение, будто мы, не знаю, сексом занимаемся. Иначе как объяснить такое мое поведение?

Все начинается как нечто невинное, как слабое касание губ и не более того, а перед глазами его лицо. Впервые понимаю, насколько я его люблю, ведь не хочется закрывать глаза, хочется вечность смотреть на Вадима в такой непосредственной близости.

Губы соленые, как и кожа, почему я сразу этого не заметил? Сколько же он плакал?

Прижимаю к себе, держу крепко, будто могу потерять его, будто он сможет убежать от меня сейчас. Ощущения не сравнимые ни с чем, они начинаются на кончике языка, которым провожу по его небу, и он всхлипывает, тихо, но я слышу, и хочется повторить этот опыт, а заканчивается на подушечках пальцев, которыми я сжимаю его плечи, его хрупкие плечи. Податливый, но при этом он все же отвечает на каждое мое касание вздохом. Так приятно... Языком вновь провожу по губам, раскрываю их, и странное пошлое ощущение внутри, будто его можно с чем-то сравнить… с сексом.

Сносит крышу. Основательно так. Расстёгиваю пуговицы у него на рубашке, причем начинаю снизу, и терпения не хватает, просто залезаю под нее руками, кожа Вадима наверняка горячая, но мои руки горячее. Безудержно хочется повалить Вадима, взять его, чтобы стал моим и не смел даже помыслить о побеге.

И ему нравится. Я же слышу его сбивчивое дыхание, его стоны, тихие, сдавленные, из-за того, что целую его и не отпускаю, не даю и вздохнуть.