Синяя курица счастья - Логунова Елена - Страница 10

Мысленно я пожала руку супервумен Наталье: она прекрасно справилась. У властей Северного Кипра никаких претензий ко мне не имелось, а Южный Кипр со своим соседом в столь натянутых отношениях, что вряд ли оперативно потребует выдачи иностранки, непонятно как замешанной в паре темных историй.

Таким образом, от тюрьмы я, похоже, спаслась.

Осталось уберечься от сумы: расплатившись с таксистом, я вышла в аэропорту Никосии, именуемой тут Лефкошей, с пустым кошельком.

А в Никосии-Лефкоше никакого дождя не было.

Гладкое синее небо над аэропортом было как туго натянутый шелковый платок, и реактивные струи самолетов били в него, как в барабан. Воздух гудел, пальмы шелестели, солнце сияло безмятежной улыбкой, слепя бедную девушку, не располагающую темными очками. При других обстоятельствах я бы искренне наслаждалась прекрасным весенним днем.

Эх, деньги, деньги, дребеденьги!

Как же они портят жизнь!

– Жизнь портят не деньги, а их отсутствие, – поправил меня внутренний голос.

– Тоже верно, – согласилась я.

И, перевесив сумку на плече, вошла в здание аэровокзала, чтобы изучить табло с информацией о ближайших рейсах.

Супервумен Наталья, придумавшая бежать из Ларнаки в Никосию, не обманулась в своих ожиданиях: трижды в день отсюда можно было улететь в столицу Турции, откуда рукой подать до российского берега Черного моря. Я могла бы взять билет на транзитный рейс «Пегасуса» Лефкоша – Стамбул – Сочи и еще до полуночи оказаться дома!

Вот только за билет тетенька за стойкой офиса Pegasus Airlines запросила с меня целых сто девяносто восемь евро.

К сожалению, Рюрикович финансировал меня недостаточно щедро. От выданной им валюты у меня осталась одна десятка.

Я тщательно проинспектировала кошелек и сумку, заглянув во все отделения и прощупав каждую складочку.

Это обогатило меня еще на пятнадцать рублей шестьдесят копеек мелочью.

Я отыскала банкомат и проверила состояние своего счета, привязанного к пластиковой карте.

Робкая надежда на то, что редакции, публикующие мои опусы, оптом усовестились и дружно перевели мне все причитающиеся гонорары, тихо скончалась, не привлекая внимания мировой общественности.

Я посмотрела на табло с расписанием вылетов и закусила губу.

– Итак, у тебя есть два часа, чтобы раздобыть где-то сто восемьдесят восемь евро, – резюмировал внутренний голос.

– Сто девяносто восемь, – поправила я. – Имеющуюся десятку считать не будем. В сложившейся ситуации я считаю правильным использовать ее максимально эффективно.

– Как именно? – заинтересовалось альтер эго. – Минимальная ставка в казино, насколько я знаю, двадцать евро, и ближайшее игорное заведение находится на греческой стороне острова…

– К черту казино, эту десятку я сейчас проем! – решительно оборвала я поток ненужной информации.

– А и правильно, – неожиданно легко согласился внутренний голос. – На полный желудок ты гораздо лучше соображаешь.

– Смотря чем он полон, – машинально добавила я.

И замерла, поймав себя на ценной мысли.

События самого последнего времени показали, что моя соображалка поразительно быстро и качественно работает на спиртном. Сто граммов водки, влитых в меня коварным Александром, царство ему небесное, оказались чрезвычайно эффективным топливом – в рекордные сроки я изобретательно спаслась от целой серии бед.

Так, может, мне сейчас не еду поискать, а выпивку?

Глядишь, опрокинув пару алкогольных дринков, я снова разбужу в себе притомившуюся супервумен, и она как-нибудь решит нашу общую финансовую проблему!

Получасом позже, резво обежав всю доступную мне территорию аэровокзала, я пришла к огорчительному выводу, что это место не относится к числу злачных. Тут даже пива или кофе с коньяком в кафе не было.

– Добраться бы до дьюти фри! – мечтательно вздохнул мой внутренний голос.

Я уныло кивнула: да, в зоне беспошлинной торговли напиться можно быстро, дешево и сердито, проверено опытом множества руссо туристо. Однако в дьюти фри я могла попасть только с посадочным талоном на рейс…

– Так, руссо туристо! – встрепенулся внутренний голос. – Их тут немало, я думаю, и большинство везет на родину купленные на острове сувениры…

– Точно!

Я поймала намек на лету.

Мы, русские люди, исторически приучены возить родным и друзьям вкусные гостинцы – как твердые, так и жидкие. Редкий мой соотечественник уедет из чужой страны, не прихватив с собой бутылочку-другую местного спиртного…

Я одернула на себе несвежую майку, коротко выдохнула и быстро, чтобы не успеть одуматься, промаршировала к стойке, у которой как раз началась регистрация на ближайший рейс в турецкую Анталью. Это любимый курорт моих сограждан, наверняка среди пассажиров будут и россияне.

– О, так и начни: «Сограждане! Дорогие россияне!» – посоветовал внутренний голос с интонациями президента страны, зачитывающего новогоднее обращение к народу. – Или нет, это недостаточно интимно, скажи лучше так: «Помогите, люди добрые! Алкогольно голодаю и скитаюсь!» Нет, это банально, давай по-шекспировски, а? Встань в позу и провозгласи: «Пить иль не пить? Вот в чем вопрос! Достойно ли терпеть позор судьбы иль нужно оказать сопротивленье – хлебнуть, напиться, умереть, уснуть?»

– Заткнулся, живо! – цыкнула я.

Ни в сценаристе, ни в суфлере я не нуждалась.

Я встала перед очередью с чемоданами и требовательно воззвала:

– Ребята, тут русские есть?

Посмотрели на меня абсолютно все – и ребята, и девчата, и малые дети, даже дядька в пуштунском платье и тетка в сари, но адекватно отреагировал только один:

– А че?

Я просканировала шеренгу разноплеменных «ребят» острым взглядом и опознала земелю по штиблетам, надетым на носки, и куртке-парке под мышкой.

– Выпить есть? – спросила я прямо, не церемонясь.

– А че?

Я поняла, что ответ положительный.

– Дожимай, – нашептал мне внутренний голос.

– Братан, мне мой муж изменил! – с надрывом выдала я душераздирающий экспромт. – Если не напьюсь сейчас же – убью гада! Налей сто грамм, спаси моего козла от лютой смерти, ты же сам мужик, все понимаешь!

– А то! Бренди будешь?

Сердобольный земляк открыл чемодан.

Я покивала.

Братан сунул руку в груду скомканных маек. Очередь завороженно наблюдала за поисками.

– На! – Мужик нашел искомое и умело, одним движением, свернул с резьбы пластмассовую крышечку.

Так я впервые в жизни вульгарно присосалась к бутылке в общественном месте, можно сказать, на глазах у всего международного сообщества.

– Ого! – Земляк оценил, насколько понизился уровень коричневой жидкости.

Я вытерла мокрые губы запястьем, взволнованно икнула и под дружные аплодисменты присутствующих плавно отчалила, прощально молвив:

– Благодарствуйте…

– Эй! А тебя как зовут-то? – покричал вдогонку разморозившийся земеля.

– Вот, произвела впечатление на мужчину! – похвалил меня внутренний голос.

– Меня не зовут, – пробормотала я несколько зловеще – Я сама прихожу…

Супервумен в глубине моей души подняла голову и с нехорошим интересом чрезвычайно внимательно посмотрела на витрину пункта обмена валюты.

– Грабить никого не буду, это категорически исключено! – поспешно заявила я.

Супервумен потупилась.

Я было решила, что пристыдила эту криминальную личность, но не успела этому порадоваться, потому что ноги мои внезапно встали как вкопанные, а плечо само собой дернулось, и с него с обреченным восклицанием «Шмяк!» упала на пол сумка.

– Не так! – рявкнул мой внутренний голос, когда я потянулась к ручкам беглой торбы. – Снизу бери!

Поясница моя услужливо согнулась, руки нежно обняли блудную сумку и, подхватив ее снизу, подняли с пола.

Пальчики правой руки ловко затолкали под ремешок часов на левой пару бумажек.

Сумка взлетела на плечо, рука с часами нырнула глубоко в карман джинсов, ноги проворно понесли весь организм в угол зала, где приветливо светилась табличка «WC».