Дитя Ее Высочества (СИ) - Снежинская Катерина - Страница 51

Но не спеши делать выводы, дружок! Это чудо ни в коем случае нельзя называть обычным животным, потому как он даже нападал совсем необычным образом. Зверь в первую очередь метил в голову, раздирая лицо. А не пытался, подобно привычным нам хищникам, перегрызть горло или конечности. Он сбивал жертву наземь стремительным броском, но позже освоил и иную тактику - приблизившись в горизонтальном положении, поднимался перед жертвой на дыбы и наносил удары передними лапами. Что, безусловно, свидетельствует о его недюжинном интеллекте. Своих жертв он часто оставлял обезглавленными. Если Зверь был вынужден бежать, он уходил лёгкой ровной пробежкой…

Ты дрожишь, мой юный друг? На твоих глазах я вижу слезы? Разве тебя не увлёк этот рассказ? Право слово, современные люди утратили способность видеть романтизм и красоту. Ну - да, он ел людей. Так ведь крестьян! Зато как любопытно…

Ну, все-все, я больше не буду. Давай лучше вернёмся к нашим героям и посмотрим, что они там поделывают.

***

Его Высочество смотрел на старосту деревни взглядом, полным такого искреннего и неподдельного страдания, что любой мученик за веру не только локти бы сгрыз, но и самостоятельно ложкой печень себе вырезал - из зависти.

Принц тяжко вздохнул, посмотрел между лошадиных ушей, поднял очи к небу и снова перевёл взгляд на старосту. Ничего не изменилось. По слегка подрагивающему затылку жеребца лениво полз овод ­- не по шкуре, а, видимо из чувства врождённого такта, по кожаному налобнику и потому хозяина не беспокоя. По синему-синему, словно глаза вымечтанной возлюбленной, никуда не спеша плыло облачко. Оно выглядело таким беленьким и чистеньким, что вообще никого не беспокоило: ни овода, ни лошадь, ни крестьян.

Староста по-прежнему мял в руках и без того мятое и грязное шапо[2], переминаясь с одной разлапистой, разбитой годами и дурной обувью стопы на другую. Мужик вздыхал ещё горше принца и мялся, дико, до выкаченного белка, косясь по сторонам.

Почтенного Фифания мучила дилемма. Он, как мужчина образованный и любящий пополнить свою копилку знаний, где-то когда-то слышал, будто высокочтимые лорды обижаются, если на них не смотрят. Но и смотреть вот на такого боязно! А вдруг чего ему не по нраву придётся и он - раз! - и в ухо. Понятно, что крестьянину к такому не привыкать. Но ухо-то чай своё, ни купленное.

Вот и косился староста, вот и мялся, вот и мял свой шаперон. Главное ведь, непонятно, чего этому благородному-то нужно. Вроде как положено, честь по чести, на все вопросы ответили. А он обратно вздыхает.

- Скажи, что он шутит, - насмотревшись на корёжимую муками мысли физиономию мужика, тоскливо попросил принц у брата.

- Да нет, вроде как всерьёз говорит, - легкомысленно пожал плечами герцог.

И тут же, спохватившись, дёрнул повод своего коня, заставляя его отойти в сторону на пару шагов. Дарин, конечно, тосковал, и настроение у него было самое что ни на есть меланхоличное. Но, как известно, тоску и печаль Его Высочество привык переживать деятельно. Например, шинкуя левреток. И поскольку мелкой живности поблизости не наблюдалось, то принц вполне мог и брата причислить к существам незначительным, безответным, а потому для исправления дурных настроений вполне подходящим.

И, между прочим, Далан оказался абсолютно правым.

- Ну, так спроси у него! - рявкнул принц, сжимая поводья в кулаке и с места в карьер осёдлывая раздражение.

- Почтеннейший, скажи: ты вот сейчас шутить изволил или правду нам поведал? - послушно и даже смиренно поинтересовался красавчик.

Староста деревни снова переступил с одной ноги, напоминающей лопасть мельницы, на другую. И рискнул­-таки поднять голову, переводя подозрительный взгляд с Его Высочества на блондина. Видимо, такое общение его озадачило.

- Так ить не глухой я чай, - пробасил мужик, опять уставившись в пушистую дорожную пыль. - С первого раза слыхал. И чаво мне шутки шутковать? Чай не день святого Лоренца, чтоб, значит, шутить.

- А вы шутите исключительно по определённым дням? - тяжко поразился герцог и опасливо оглянулся.

Люди с настолько серьёзным подходом к жизни его откровенно пугали.

- А вы постоянно чей ли? - недоверчиво хмыкнул староста. - А работать когда, ежели шутки шутить? Тоже скажите, молодой господин! Может, на бабу взбираючись, тоже прикажите зубоскалить?

- Так зубоскаля, оно интереснее! - осклабился красавчик, который зубы свои прикрывал исключительно, когда кулаки старших братьев находились в близости, напрямую угрожающей целостности перламутрового частокола.

- Пока ты шуточки шутишь, она и сбежать могёт, - досадуя на недогадливость молодого поколения, сочно сплюнул мужик.

- Интересный у вас подход в общении с женщинами. А вы не пробовали…

Но крестьянин в вопросах романтических так и остался непросвещённым. Потому что принц, явно не расположенный к обсуждению такой животрепещущей тему, запрокинул голову к небу и натуральным образом взвыл. Тут уж даже его неугомонный братик испуганно притих. Да что там герцог! Даже пеструшка, деловито выкапывающая что-то у забора, с испугу присела, да и снесла яйцо прямо в пыль.

- Э, как… - глубокомысленно покачал головой староста. - Так вы бы сразу и сказали, что, мол, болезный. Тогда бы я вам про все подробно порассказал. И где бабка Мара, и как её искать. Тока она все больше по бабским делам. Но вам виднее, канешна, - мужик обеими руками решительно нацепил шапо на начинающую лысеть макушку и обстоятельно утёр рот - сначала двумя пальцами, а потом и всей ладонью. - Так значит, наврал я. Жива Мара-то. Ну, по крайней мере, вначале лета точно была здоровехонька.

- Спокойно, Дарин, спокойнее. Если ты его сейчас прикончишь, то мы никогда это повитуху не найдём, - забормотал герцог, перехватывая поводья принцевого коня.

А испугаться стоило. Вот точно так глаза Его Высочества горели только раз. И рот тоже кривился страшно только единожды. Да и нервный тик дёргал глаз лишь там же. А было это во время знаменитой битвы при Беркеле. Когда на отряд лёгкой кавалерии, которой и командовал принц, неожиданно вырулили тяжело вооружённые конники, вдвое превосходящие числом храбрых анкалов.

Никто не осудит, что лихие кавалеристы тут же вспомнили: за укреплёнными стенами города у них очень важные дела остались. Да и недостойно благородным дворянам шляться по какому-то вытоптанному полю под всеми ветрами. К тому же тогда, когда тебя в буквальном смысле слова могут ногами, в смысле, копытами, в это поле втоптать. И даже не вспомнить про твоё благородное происхождение.

Вот тогда-то у Дарина и случился первый приступ падучей. Вскричал принц страшным голосом и пообещал всем, ну абсолютно всем, кто бежать решится… гм, как бы это помягче выразить, дружок мой? В общем, смену пола и род занятий он пообещал. Причём клялся, что займётся этими чудесными преображениями лично. И вышло у него это очень правдоподобно. Анкалская лёгкая кавалерия совершила-таки подвиг и схватку выиграла. Правда, оставшихся в живых лошадей можно было по пальцам пересчитать, не говоря уж о людях. А Его Величество Данкан Справедливый опробовал на крепость все стойки своего походного шатра. Головой героического брата и опробовал. Король утверждал, что схватка эта в копилку мировой истории ничего не принесла, да и на расстановку сил никак не повлияла. Ну, кроме того, что анкалы своей лёгкой кавалерии лишились.

Но что короли могут понимать в настоящей храбрости? Главное, подвиг этот вошёл в легенды, предания и баллады.

Так или иначе, а сейчас у Дарина лицо стало точь в точь таким же, как под стенами Беркела. Немудрено, что Его Светлость обеспокоился. Жаль, староста деревни не только не участвовал в легендарной битве, но и в мимике благородных господ разбирался плохо. Мужик приосанился, видимо, осознавая собственное превосходство, и сунул большие пальцы за кушак, повязанный низко, под животом, дабы дородность подчеркнуть.

- Эк как вас лихоманка-то бьёт. Точно, ведьма вам нужна. Значит, хорошо, что она не померла.