Магия страсти - Чарова Анна - Страница 71

Моя комната, даже скорее келья, находилась на верхнем этаже в конце коридора. Переступив порог, я упала на перину лицом вниз и замерла.

— Не злись, я постараюсь вытащить тебя. И помогу найти Изначальный дом. Раньше он меня не особо интересовал, теперь прочитаю все, что найду на эту тему, и расскажу тебе.

Бросай, бросай горошины слов в мою стену! Стоило закрыть глаза, как появлялся Эд. Он висел над бездной и смотрел на меня. Если бы я действовала быстрее, то помогла бы ему. Черепаха безногая! Закусив губу, я заскулила. Стоящий рядом Арлито сел на койку, похлопал меня по спине. Встал, вздохнул:

— Клянусь, что помогу тебе найти Изначальный дом…

— Уходи! — взмолилась я, чувствуя, что слезы вот-вот хлынут, я начну рыдать и не смогу остановиться.

Пусть не видит, оставит меня наедине с моим горем.

Когда слезы кончились и я замерла без сил, в дверь постучали. Не дождавшись ответа, ее распахнули.

— Идем, — прозвучал взволнованный голос Арлито. — Они ждут.

Хотелось ответить: «Пусть подождут», но я встала и зачем-то пошла за ним в уже знакомый зал заседаний, села на стул, поставленный напротив господ присяжных заседателей, толстый маг прошаркал ко мне, протянул прозрачный шар, почти такой, какой был у Саяни.

Итак, надо рассказать правду, сведя свою вину к минимуму, потому что впереди лучиком надежды замаячил Изначальный дом. На Арлито лучше не рассчитывать — непонятно, что у него в голове, но разве я не справлюсь сама? Разве не случались более странные вещи?

Итак, детектор реагирует на ложь, но если умолчать о некоторых фактах, маги ни о чем не догадаются — они не могут залезть мне в голову, на меня магия не действует. Единственная беда — наводящие вопросы, потому надо побольше говорить, уводить их в сторону. Если они узнают, что у меня была пластина местного дьявола и я спрятала ее, то меня казнят, и Арлито заодно. Почему-то за мага-недоростка я волновалась больше, чем за себя. Мне-то что? Самое дорогое я уже потеряла.

Хитрый лис Йергос с любопытством смотрел на меня. То ли он близоруко щурился, то ли от природы у него были узкие глаза, и казалось, что он взирает насмешливо.

— Вы готовы, Вианта? Или… как вы говорили, вас звали раньше?

— Ольга.

— Как к вам обращаться теперь?

— Неважно, как больше нравится.

— Хорошо. Представьте дверь…

Я позволила себе неслыханную дерзость и прервала его:

— Знаю, уже имела счастье работать с таким… эээ… магическим предметом. Все, готова, спрашивайте.

— Вы заключили сделку с Незваным?

— Если отвечу «да», то это будет ложь. Я не знала, кто передо мной. Давайте расскажу все по порядку, а вы потом зададите наводящие вопросы.

— Начинайте, — кивнул Йергос.

Вдохнув и выдохнув, я начала рассказ с того дня, как меня бросил Эд. Сделала отступление о своем мире, но Йергос вскинул руку:

— Стой! Нам этого знать не следует. Дальше.

Когда я дошла до момента, когда неизвестный (читай — Незваный) предложил мне избавиться от болезни, маги зашептались — пришлось ненадолго замолчать. Йергос попросил коллег затихнуть, и я продолжила, еще раз напоминая, что не знала, с кем говорю, думала, это какой-то блаженный. Про поцелуй я только заикнулась, но Йергос перебил вопросом:

— Подождите. Вы утверждаете, что Незваный поцеловал вас насильно. — Он с подозрением уставился на шар в моих руках, который за все время разговора не изменил цвет ни разу.

— Именно. Притянул меня к себе, поцеловал, и я провалилась в черноту, а очнулась уже в этом теле.

— Это невероятно! — воскликнул толстяк. — Исправны ли Уста правды? Как тебя зовут? Ответив, солги.

— Прасковья Васиссуальевна, — брякнула я, и шар налился багрянцем. — Видите? Я ни в чем не виновата, и Саяни я не убивала.

— Видим, — ответил толстяк мрачно и затарабанил по столу пальцами-сардельками.

Ну и человек! Просто гора жира. Шеи нет, щеки до плеч свисают, глаза заплыли. Неужели трудно себя в порядок привести? Или ожирение — его плата за магический дар?

Аккуратно стриженный маг арийской внешности поднялся и проговорил:

— Мое мнение: смешение миров недопустимо, это может привести к плачевным последствиям. Как бы нам ни было жаль девушку, мой вердикт — смерть.

— Спасибо, вы очень великодушны, — пробормотала я.

Странно, но сейчас я не ощущала себя подсудимой, как будто не моя судьба решалась, а стороннего человека. Равнодушие. Опустошение. Усталость. Приговорят к смерти? Пусть.

— У меня просьба. Если вы решите меня убить, сделайте это не больно, хорошо?

Ариец сел, посмотрел на меня без выражения. Заговорил сидящий вторым крепыш с квадратной челюстью:

— Согласен. Это существо из другого мира, неизвестно, какие знания оно принесло. Оно может очень нам навредить, не желая зла.

Разумные аргументы. На их месте я бы себя казнила, но справедливо ли это в их представлении? Арлито, все время молчавший, вступился за меня:

— Вианта Эльрих — одна из последних богорожденных, это тело принадлежит богорожденной, ее нельзя убивать, тогда и правда будут страшные последствия.

Тоже весомый аргумент.

— Вы считаете справедливым то, что со мной случилось? Вдобавок ко всему я потеряла человека… двойника человека, которого любила в том мире. На меня много раз покушались, а я ведь не знала, что Незваный — воплощенное зло, не знала, что мне предстоит. Не слишком ли для одного человека?

Толстяк тряхнул щеками и сказал:

— Арлито прав. Богорожденных нельзя лишать жизни.

— Но это уже непонятно кто! — возразил ему ариец.

— Но тело-то — живое! И оно принадлежало богорожденной. Согласен, что нельзя ее оставлять здесь, это может нарушить равновесие. Но и убивать — тоже нельзя.

— Подождите! — подал голос седовласый маг с краю. — Расскажи, как ты узнала, что сделку с Незваным заключила Саяни?

И снова пришлось рассказывать, хотя навалилась усталость и мысли путались. Как больной, наглотавшийся транквилизаторов, я говорила с большими паузами, медленно подбирая слова. Про шепчущие камни, Дарьеля, домик в лесу, где Саяни встречалась с Незваным, и он поцеловал ее, но чем она расплатилась, я так и не узнала. Закончив, я добавила:

— Она сама все мне рассказала и показала. Когда начались неприятности, я попыталась призвать Незваного к ответу, но он не услышал меня. Значит, я ему больше не интересна — он совратил Саяни и на том успокоился.

Седовласый, что сидел с другого краю стола, напустился на Арлито:

— У тебя под носом происходят такие вещи, и ты ни о чем не догадывался?

— Когда Вианта очнулась, заметил неправильное. Что касается Саяни, вы же знаете, что Незваный умело скрывает своих подопечных.

Йергос кивнул:

— Это правда. Только лучшие из провидцев способны увидеть связь, он — слепыш. — Магистр обратился ко второму седовласому: — Как вы поступили бы с Виантой?

— К сожалению, ее нельзя оставлять в живых, — отрезал он.

Итого трое против одного. Странно, но волнения нет, будто я наблюдаю за судебным процессом со стороны.

Второй седовласый не согласился с предыдущим оратором:

— Я за то, чтобы сохранить ей жизнь.

Ариец скривился:

— Как ты себе это представляешь? Запереть ее в келье, чтоб не натворила беды?

— Неплохой выход! — обрадовался седой.

Итак, моя судьба зависит от магистра с лисьим взглядом. Наверняка его слово весомее, чем воля остальных судий. Он будто нарочно издевался, тянул время. Арлито, явно не желавший моей смерти, опять вступился за меня:

— Уважаемые пэрры! Не спешите с выводами. Да, мы живем в хрупком равновесии, и его нельзя нарушать. Если мы оставим Вианте жизнь, оно нарушится. Если заберем ее — произойдет то же самое. Подумайте, нам ведь не обязательно ни убивать ее, ни оставлять здесь. Есть территории, где не действуют правила, и нарушать там нечего. Да-да, я говорю о Беззаконных землях.

Ариец фыркнул:

— Ты предлагаешь отправить бэрри… Туда? Где упыри, разбойники, рабство? Где режут просто так, за один косой взгляд? Она там и дня не проживет! Милосерднее сразу ее убить.