Дом аптекаря - Мэтьюс Эдриан - Страница 89

Рут сняла кепку.

В фойе толпилось несколько десятков человек. Официанты предлагали кофе из кофейника. Посвященные ориентировались, вероятно, по трем указателям со стрелочками и загадочными обозначениями — «А-2», «Р-3», «Е-7».

Кто-то положил руку ей на плечо.

У мужчины были кустистые, похожие на маленькие джунгли брови и жизнерадостное, улыбающееся лицо, как будто его работа заключалась в том, чтобы располагать к себе людей.

— Вы на собрание? — спросил он.

— Да.

— Начинаем через полчаса. Как раз успеете промочить горло. Вы в прошлом году здесь были?

— Конечно.

— Ну, тогда сориентируетесь сами.

Не успел он отойти, как к ней подлетела женщина в красном приталенном костюмчике.

— Сюда, — сказала она, решительно направляя Рут в неизвестном направлении. — Вы ведь на собрание? Боже, я только ими и живу, а вы?

— О да. Как жаль, что их не проводят чаще.

— Именно это я и сказала мужу сегодня утром! Держите. — Незнакомка подала Рут чашку с черным кофе. — Да, собрание проводится только раз в год, но какой заряд оно дает! Хватает на несколько месяцев. Просто удивительно. Извините, а вы на каком отделении?

Рука с чашкой дрогнула, кофе пролилось на блюдце.

— Боюсь, не могу ответить на ваш вопрос. Нам не разрешается разглашать такого рода информацию.

— Понятно, — растерянно пробормотала незнакомка и посмотрела на Рут с любопытством и даже завистью. — Извините, я вовсе не хотела…

Рут махнула рукой:

— Перестаньте. Я чувствую себя такой идиоткой, когда говорю это. Как будто мы здесь играем в шпионов. Ничего, однако, не поделаешь — руководство строго предупредило не распространяться. Надеюсь, вы понимаете. Здесь ведь замешаны очень крупные фигуры, интересы которых требуют соблюдения полной конфиденциальности. Впрочем, что я вам говорю — вы же и сами представляете.

— Не совсем, — неуверенно пробормотала ее собеседница.

Рут сунула ей в руку пустую чашку и энергично потрясла другую.

— Надеюсь, мы еще встретимся.

Оторвавшись от толпы, она развернула программку.

Понятнее не стало. То, что здесь происходило, называлось конференцией по ускорению Кориолиса.

По длинному коридору навстречу ей шли двое рабочих с длинным металлическим шестом. Рут решительно промаршировала мимо, но сбавила шаг, не зная, куда идти дальше. Перед ней были пожарная лестница и три новых, расходящихся в разные стороны коридора.

Рут свернула вправо, в выкрашенный бледно-зеленой краской туннель. Солнце поглаживало лицо теплыми лучами, беспрепятственно проникающими в коридор через безукоризненно чистые стекла высоких окон. Шаги звучали ясно, четко, с легким похрустыванием, словно под ногами лежал свежий снег, а не гладкое виниловое покрытие. В воздухе ощущался слабый аромат лимона.

Все это — незнакомый коридор с высокими окнами, поскрипывающий винил под ногами, солнце в высоких окнах и даже запах лимона — создавало впечатление нереальности происходящего.

— Войти, взять и уйти, — вслух, словно желая удостовериться, что происходящее не сон, произнесла Рут. Только вот куда «войти»? Ориентировку мог бы дать разве что Стейн. Излучатель скрывался где-то здесь, в этом комплексе, но где именно и как туда попасть?

Первый этаж — галантерея; второй — дамское платье; третий — предметы домашнего обихода…

Вынырнувший из-за угла мужчина в кителе полувоенного образца устремился прямо к ней.

— Заблудились? — с неприятным, пронзительным акцентом спросил он.

— Сбилась с курса. Стыдно признаться, за шесть месяцев так и не освоилась.

— Особенности женского мышления. Только не обижайтесь. У мужчин в голове что-то вроде абстрактной карты. Женщины ориентируются по фиксированным объектам — деревьям, статуям, почтовым ящикам. Оглянитесь. — Следуя его жесту, Рут повертела головой. — Ничего. Везде одно и то же. Ничего удивительного, что ваш компас не функционирует. А что именно вы ищете?

— Кабинет нейтронной авторадиографии.

— Уровень Д. Мимо не пройдете.

— Спасибо. И… Vive la difference[24], да?

— C’est le cas de le dire[25], — ответил он на прекрасном французском.

Рут кивнула, дошла до лестницы и спустилась на один пролет.

Вращающиеся двери здесь были тяжелее, воздух не такой свежий. Дыхание участилось, как будто привычный ритм уже не обеспечивал поступления необходимого количества кислорода.

Дальше было легче.

Рут посмотрела влево, посмотрела вправо, вставила карточку в терминал и набрала код: дата рождения Маартена — день, месяц, год. Никогда не знаешь, что и для чего может пригодиться. Шесть цифр, шесть разных тонов, как при наборе телефонного номера: с днем рождения, Маартен, с днем рождения тебя…

Дверь запищала и открылась. Рут вошла.

Конечно, она понимала, что подставляет Лукаса. Терминалы скорее всего отмечают каждого, кто входит. Как только кража обнаружится, полиция в первую очередь проверит регистрацию. Многое будет зависеть от того, какой временной промежуток разделит эти два события. Чем больше времени, тем больше кандидатов в подозреваемые. След Лукаса затеряется среди других. Самому Лукасу ничто не угрожает — у него надежное, как стена, алиби. Но конечно, он сразу поймет, кто мог воспользоваться его карточкой. Сдаст ли ее — об этом можно только гадать. Ясно одно: для нее обратный отсчет уже пошел. Хорошо уже то, что опасения насчет камер наблюдения оказались безосновательными.

Действовать надо быстро. Главное, как сказал бы в похожей ситуации Майлс, шутки которого никогда не отличались деликатностью, вовремя вынуть. За то время, что они знакомы, она успела многому у него научиться.

Рут осмотрелась.

Она находилась в небольшом вестибюле с окном и застекленной дверью. Два рабочих места. Под окном — черный алюминиевый пульт управления. Два монитора. Оба включены, и на каждом некая вращающаяся в виртуальном пространстве геометрическая фигура. Неизвестная форма жизни, созданная с единственной целью: доставлять удовольствие своим существованием.

В дальней комнате — закрытый контейнер размером примерно три на пять метров. Всюду змеятся провода, кабели… На двери красные слова — «Будьте осторожны» — и черный трилистник на желтом фоне, международный символ радиации.

Сомнения уже подтачивали решимость. Рут постаралась припомнить, что говорил Стейн. Картину подвергнут облучению. Образ проявится при распаде изотопа. Три месяца… Она помнила, что он говорил именно об этом сроке. Через три месяца картину можно вешать на стену.

Снаружи, из коридора, долетели мужские голоса и звук приближающихся шагов.

Рут затаила дыхание.

Шаги замерли, однако голоса не стихли. Может, они просто остановились. Может, они пойдут дальше. Она услышала знакомую мелодию из шести нот — они набирали код.

В голову ударил адреналин.

Сейчас запищит замок.

Сейчас откроется дверь.

Спрятаться было негде.

Если ничего не предпринять, через секунду будет уже поздно.

Рут протиснулась в комнату. Взгляд налево, взгляд направо.

В углу, между стеной и стеллажом, оставалось свободное пространство. Что-то вроде щели. Она выдохнула и попыталась втиснуться, втащив за собой пакет.

Сердце колотилось в сжатой грудной клетке, но по крайней мере щель оказалась достаточно глубокая.

— И что? Я должен расстроиться? — спросил голос.

— Не знаю, — ответил другой. — Показания совсем не типичны для холодного спектра.

Рут подалась вперед. Теперь она видела небольшой треугольный сегмент лаборатории. Над клавиатурой появился палец. Щелчок… Вращающийся пришелец исчез с экрана.

— Вот последние данные.

Экран заполнили скучные формулы.

— Бессмыслица. Почему машины постоянно ломаются?

— Уж такая их участь.

Теперь уже несколько пальцев пробежали по клавиатуре. В экран ткнули ручкой.