Сон в красном тереме. Т. 2. Гл. XLI – LXXX. - Цао Сюэцинь - Страница 131

– На какую рифму? – спросила Сянъюнь.

– Сосчитаем палочки в этих перилах – отсюда и до сих пор; какая будет по счету последней, ту рифму и возьмем[203].

– Прекрасная мысль! – промолвила Сянъюнь.

И они принялись считать палочки. Оказалось тринадцать.

– Как назло, тринадцатая рифма! – произнесла Сянъюнь. – Она употребляется так редко, что вряд ли у нас получатся стихи. Ну, начинай!

– Ладно, посостязаемся, кто сильнее в стихосложении, – улыбнулась Дайюй. – Жаль только, нет бумаги и кисти, нельзя записать!

– Завтра запишем, – ответила Сянъюнь, – надеюсь, нас память не подведет.

– Ну, тогда слушай, – сказала Дайюй и прочла:

Сянъюнь на мгновение задумалась, но тут же подхватила:

Дайюй, смеясь, продолжала:

– «Пусть кубки с вином поднимают…» – это хорошо, – улыбнулась Сянъюнь, – но парная строка должна быть еще лучше.

Она снова задумалась и прочла:

– Неплохо! – отозвалась Дайюй. – Лучше, чем у меня. А подумай ты еще немного, получилось бы совсем замечательно.

– Стихов на эту тему мало, она трудная, поэтому можно использовать уже готовые строки, – сказала Сянъюнь. – Будь у меня что-то очень хорошее, я приберегла бы на конец.

– Посмотрим, что ты прочтешь в конце! – с напускной строгостью промолвила Дайюй. – Стыдно ведь будет, если ничего интересного не придумаешь! – И она прочла такие строки:

– Про «лунную лепешку» никуда не годится! – засмеялась Сянъюнь. – Это ты нарочно придумала, чтобы поставить меня в тупик.

– Побольше надо читать, – возразила Дайюй. – Ведь выражение «Коль тянешься жадно за тою же лунной лепешкой» взято из старинной книги, «Истории династии Тан»…

– Ладно, у меня уже готова следующая строка, – объявила Сянъюнь.

– Вот это ты наверняка сама придумала! – воскликнула Дайюй.

– Завтра проверим, а сейчас незачем терять время, – заметила Сянъюнь.

– Ладно, – согласилась Дайюй, – и все же вторая строка у тебя неудачная. «Норичника лунного… нефрит» такой же избитый образ, как «золотая орхидея». Тебе не хотелось думать, вот ты и произнесла первое, что пришло в голову.

Сказав это, Дайюй прочла такое стихотворение:

– Да, «…златоцвета умножил сиянье» тебя выручило! – воскликнула Сянъюнь. – Тут долго думать не надо! Взяла готовую рифму, и только! За это тебя не похвалишь! Да и вторая строка придумана наспех.

– Я прочла в ответ на «яркого, словно нефрит» «алые, с яшмовым блеском тона…», – ответила Дайюй. – Без поэтических образов древних нам не передать всю эту красоту!

Сянъюнь ничего не оставалось, как произнести следующие строки:

– Вторая строка мне понравилась! – заметила Дайюй. – Только трудно подыскать к ней парную.

Она подумала и прочла:

Сянъюнь засмеялась:

– Выражение «трех вам задаваемых фраз» очень интересно! Просто и изящно. А вот «пестры… разноцветные кости» неудачно!

Сказав это, Сянъюнь прочла:

– Годится! – заметила Дайюй. – Но со второй строкой опять схитрила! Хочешь отделаться словами о ветре и луне?

– Я говорила о лунном сиянии, – возразила Сянъюнь. – Стихи должны быть красивыми, достойными темы.

– Ладно, – согласилась Дайюй, – оставим пока как есть. А завтра опять к ним вернемся!

И она произнесла такие строки:

– Зачем говоришь о других? – спросила Сянъюнь. – Лучше о нас с тобой!

Она прочла:

– А теперь можно поговорить и о нас с тобой! – сказала Дайюй и продолжила: