Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость (ЛП) - Мак-Кай Майк - Страница 82

Мы навестили дока утром, а после обеда, когда Сэм, Кормак и я убирали кукурузу на южном поле, Дженкинс сам примчался в своём навороченном «Лендровере».

— Надо поговорить, Эндрю, — док нетерпеливо потянул меня за рукав.

Мы отошли чуть в сторону, и он продолжил глухим шёпотом: — Я анализ сделал, на ВИЧ. Только не волнуйтесь понапрасну. Это – «скрининговый» тест. Бывают ложноположительные результаты.

— Вы же тестировали моих дочерей на ВИЧ? Когда мы только приехали?

— Ну конечно. Тем более, у Софи была ещё… инфекция. Но тогда – тесты были отрицательные! Иммунный ответ у всех разный. На ВИЧ после секса с неизвестным партнёром так и проверяют. Первый раз – через три недели, потом ещё дважды: три месяца и шесть. Если все три теста отрицательные – тогда всё, вопрос закрыт, но обычно мы рекомендуем сделать ещё один анализ – через год.

— Понятно. Что надо делать?

— Мгновенно хватаем ваших дочерей и едем ко мне. Ещё раз кровь возьму.

Запрыгнув в докторский внедорожник, мы помчались на ферму. Девочки готовились к вечерней дойке. Нэт досталась самая тяжёлая работа. В громадных резиновых сапогах и с вилами, она грузила в тележку подсохший навоз. Хейзел запрягала лошадь. Соф, в подвязанном верёвочкой мужском комбинезоне (животик уже не помещался в стандартные джинсы), – таскала пустые бидоны, одновременно приглядывая за маленькой Триш. Пришлось дождаться и помочь вывезти навоз в поле, после чего Хейзел заверила нас, дальше сама справится.

Путешествие на ферму к доку прошло в напряжённом молчании. Так же молча, девочки сдали кровь. Док принялся колдовать с экспресс-тестами, и через десять минут выдал результат:

— У Натали – тест отрицательный. Слава Богу.

— А у Софи? — спросил я.

— Подтверждается положительный. Мне очень жаль, Эндрю.

— Чёрт!

— ВИЧ-инфекция – не смертный приговор. Есть антивирусная терапия, — сказал док, — Это раньше от СПИД умирали за пять-семь лет, а теперь ВИЧ – как сахарный диабет. Можно принимать лекарства и дожить до старости. Даже беременность – не проблема. Если всё делать правильно, ребёнок будет без ВИЧ. Вероятность заражения от матери – менее одного процента.

— А у вас есть – эта антивирусная терапия? — спросил я.

— В том-то и загвоздка. Вести ВИЧ-инфицированных мы тут не готовились. Вы знаете, как пастор говорит? Бах! И весь мир за полгода скатывается в Каменный Век. Какое ведение ВИЧ? У меня и с диабетом проблема. Инсулин кончится – а у нас тут один с диабетом, так непонятно что делать.

— Значит, придётся уехать отсюда? В Хьюстон?

— Я бы рекомендовал именно это.

— В Хьюстоне, говорят, всё неясно. Риск большой. Неопределённость…

— А тут на фермах что? Определённость? — вставила Нэт.

— Помолчи, Нэт. Тебя это не касается, — вздохнул я.

— Ещё как касается! — топнула босой пяткой Нэт, — Что ты за нас решаешь? Я уже не маленькая, и имею такое же право решать, как остальные!

— И я имею! — неожиданно сказала Софи, — Хочу здорового ребёнка! Если надо возвращаться в Хьюстон – поедем в Хьюстон!

Док, Нэт и я изумлённо уставились на Софи. С марта её самой длинной фразой было два слова. А Софи – продолжила:

— Я читала, если ВИЧ, грудью кормить нельзя, правильно?

— Так, — подтвердил док, взъерошив волосы. Наверное, как врач он был поражён внезапным пробуждением Соф ещё больше, чем Нэт и я.

— У нас в Бункере было двести жестянок молочной формулы. Солдаты только одну оставили!

Док, наконец, немного пришёл в себя, — Ты совершенно права, Софи. Молочная формула, как я мог забыть? И ещё: я не хотел лишних слухов, но раз уж зашла речь… Врача у вас скоро не будет.

— Почему? — одновременно спросили Нэт и я.

— Как молочную формулу и картошку. Национальная Гвардия заберёт. Мне официально выдали предложение поступить в армию вольнонаёмным хирургом. Предложение я принял.

— Отчего вдруг такое решение? — спросил я.

Док ткнул обеими указательными пальцами в свой стол, — Этот «офис» слишком быстро превращается в кабинет просвещённого, но бесполезного эскулапа восемнадцатого века. Ультразвука – нет, рентгена – нет. Электронную почту послать – либо ждать мальчишку, либо переться самому за четыре мили. Видите шкаф в углу? Как закончатся те красивые упаковочки с лекарствами, останутся у вашего покорного слуги только зубодёрные щипцы, мой верный ланцет, да ампутационная пила. Стану раз в неделю выдирать зуб или вскрывать фурункул. Раз в пять лет – придётся отчекрыжить кому-нибудь ногу. В последнем случае, вероятность что пациент выживет – около двадцати пяти процентов. А уж с неосложнённым аппендицитом можно даже не заморачиваться. Полостная операция без антибиотиков? Сепсис, ханa.

— Но если – кто-то заболел? Что делать? — спросил я.

— А что делали год назад? В машину – и в город. Пастор ошибается. Никакого конца света нет и не предвидится. Цивилизация на месте.

Точно как Кормак сказал не так давно. «У пастора Сандерса опять Армагеддон обломился», — подумал я. Секундочку! Отчего это Кормак сказал: «опять»? Неужто у пастора уже случался неудачный Армагеддон?

— Есть ещё причина, почему надо ехать именно в Хьюстон, — док поднялся с кресла, — Пойдёмте, я вас подвезу назад на вашу ферму. А заодно заедем к Кроули и отправим… как он называет? Беспроводную?

Уже в машине, док сказал:

— Не хочу зря обнадёживать, но есть одна зацепка. У меня сокурсник, после интернатуры решил уйти из практической медицины. Мы над ним всё подшучивали. Слабак, крови не выносит. Но он – совсем не слабак. Вернулся в университет, там работал над методами лечения ВИЧ. И вроде кое-чего они добились.

— Чего добились? — спросила Софи.

— Есть новый метод подавления вируса ВИЧ. Принципиально новый и перспективный. Вплоть до пожизненной ремиссии.

— То есть полного излечения от СПИД?

— Ну, от последней стадии СПИД – вряд ли поможет. Однако при начальных стадиях ВИЧ-инфекции… Можете называть это полным излечением. После курса надо проверяться раз в год, вот и всё. Приятель мне многого не сказал. Как у всех фармацевтов: хаш-хаш, супер-секретно. Знаю только, до опробования на людях было лет пять или чуть меньше.

— Но разве лаборатория не закрылась? В связи с Обвалом?

— Откуда я знаю? Вот пошлю электронную почту, дождусь ответа. Однако, мне кажется, Обвал поможет.

— Почему?

— Раз Обвал, ситуация может сыграть в любую сторону. Лабораторию могут вообще закрыть нафиг. С другой стороны, могут сказать: что вы всё с макаками балуетесь? После Обвала макаки – дорогие, а люди – бесплатные.

— А побочные эффекты? — спросил я.

— Побочные эффекты исключить нельзя, — согласился док, — Конечно, есть неопределённость. Зато – и надежда тоже.

Злая Ведьма Неопределённость вновь добралась до нас.

Ровно через сутки, в кузне, где я помогал Кормаку отбивать ножи механической жатки, появился Бен Кроули. Заместо конфискованного полицией «Кольта», он изготовил себе обрез охотничьего ружья, а в патронташе на поясе недвусмысленно блестят латунные головки патронов. Мародёрам, зомби и инопланетянам – не поздоровится.

— Срочная беспроводная! Два письма! — объявил Бен с порога, — Точнее, одна депеша лично тебе, Эндрю, а вторая – доку Дженкинсу, но ты в копии. К доку уже умчалась моя бригада лёгкой кавалерии.

Бригада лёгкой кавалерии – внуки мистера Трэвиса. Каждый день пацаны запрыгивают на велосипеды и объезжают всех соседей с тетрадкой. «Хотите послать беспроводную, мэм? Только пишите разборчива. Мистер Кроули не любит, когда непонятна-что.» Сервис пользуется спросом. Даже пастор Сандерс на днях отправил кому-то сообщение.

Бен подал мне четвертушку бумаги с чёткими, почти печатными, буквами.

П. Дженкинсу, MD. Копия: Э. Смайлсу. Рад весточке, коллега. Ещё не надоело кромсать фермеров? Лаборатория в порядке. В конце года набираем первую группу добровольцев для клинических испытаний. По беременности – противопоказание, но в декабре пациентка уже родит. Выдай ей направление. По прибытии в Хьюстон, пусть немедленно идут ко мне – организуем стандартную терапию за счёт лаборатории. С уважением, не пропадай надолго с радаров. А. Мэйсон, MD, PhD[146].