Агентство острый нюх - Стрельникова Кира - Страница 85

      - Да, слушаю? 

      - Простите, я к Кириллу Вересникову, художнику, он здесь живёт?   вежливо спросил Женька, уже придумав легенду своего появления у квартиры подозреваемого. 

      - Да, конечно, проходите, пятый этаж, - сразу откликнулся хозяин дома и домофон пискнул, пропуская в подъезд. 

      Обиталище Вересникова находилось на последнем этаже, и судя по добротной железной двери, прикрытой имитацией под дерево с позолотой, зарабатывал художник прилично. За дверью оказалась просторная квартира-студия, классическое жильё свободного художника. Минимум мебели: диван у одного из больших окон с поднятыми жалюзи, кресло-мешок ярко-красного цвета, кофейный столик у дивана и широкий книжный шкаф со стеклянными раздвижными дверьми. В другом углу   кухня с барной стойкой, несколько высоких стульев. Рядом с дверью на стене   вешалка, и в одной из стен едва заметная на общем светлом фоне ещё одна дверь, видимо, в санузел. Остальное свободное пространство занимали несколько мольбертов, стояли картины разных размеров, без рамок и в рамках, какие-то развёрнуты лицом, какие-то   изнанкой. На диване валялся альбом, открытый на карандашном эскизе. В воздухе витал острый запах масляной краски, и Женька едва не поморщился   для его носа слишком резкий аромат. 

      Сам художник на вид совсем не производил впечатление злостного колдуна. Невысокий, светловолосый, с немного смущённой улыбкой, руки перепачканы в краске, и видавшая виды футболка с линялыми джинсами   тоже в разноцветных пятнах. Но Женька уже достаточно долго работал в агентстве и повидал всяких преступников, чтобы с ходу довериться такой добродушной и невинной внешности. Алёна ещё ни разу не ошиблась, и если её нос сказал, что картины этого Вересникова плохо пахнут в прямом смысле слова, значит, что-то тут нечисто. 

      - Простите, я не поздно?   Женька улыбнулся немного виновато и развёл руками.   Жена увидела у знакомых вашу картину, загорелась прямо вся, узнала, в какой галерее её купили, но там ваших работ больше нет. Вот я и решил лично, так сказать, зайти, - Лис вздохнул.   Первенца ждём, четвёртый месяц, сами понимаете, лишние волнения ни к чему, - он постарался вложить в голос побольше радостного волнения молодого отца.   Можно посмотреть ваши работы? У вас есть что-нибудь готовое, что можно купить? 

      Вересников от пламенной речи Женьки даже, кажется, смутился. Хмыкнул, оглянулся, обведя свою берлогу взглядом, почесал кончиком кисточки затылок. 

      - Совсем законченных нет, к сожалению, как-то вдруг резко разобрали, не ожидал даже, - признался он, и не знай Лис, что на самом деле кроется за всей этой доброжелательностью и открытостью, поверил бы. 

      Но его звериное чутьё дёргалось и дыбило шерсть рядом с этим человеком, требуя оскалиться, зарычать и напасть, на всякий случай. Художник был опасен, и хищник внутри Женьки это чувствовал. 

      - Но если вам что-то понравится из недописанного, можем договориться, - закончил мысль Вересников. 

      - Это было бы здорово!   с воодушевлением согласился Женька. 

      Следующие минут сорок он ходил по студии, рассматривал картины, про себя невольно восхищаясь увиденным. Они, даже на стадии недоделки, были в самом деле живыми, дышали запахами, поражали яркими красками, и казалось, персонажи вот-вот сойдут с полотна. До цветов хотелось дотронуться, погладить тонкие лепестки, а из натюрмортов   взять яблоко и съесть. Уж на что Женька был далёк от искусства, даже он понимал, что у Вересникова   талант, который художник предпочёл тратить на тёмное ремесло, а не зарабатывать честно. И ведь мог, мог жить на доходы со своих картин. Может, и не миллионы бы, но на хлеб с маслом, и даже чуть больше, хватало. Впрочем, это не его дело, его дело   найти, где Вересников занимается своими чёрными делишками. Явно не здесь, значит, где-то в другом месте, есть ещё одна мастерская, настоящая, как и предполагала Алёна. И артефакт Андрюхи молчал, что говорило о том, что чёрной магией здесь не балуются. 

      Отрабатывая легенду до конца, Женька выбрал пару картин, договорился с Вересниковым об оплате даже, и о сроках окончания работы, после чего распрощался с художником и вышел из квартиры. Лис довольно улыбался: ему удалось незаметно от хозяина вытащить из кармана куртки на вешалке перчатку Кирилла. Этого его зверю хватит, чтобы найти владельца по запаху. Женька только надеялся, Вересников именно сегодня соберётся в свою мастерскую, и получится выследить его. Если нет  Что ж, придётся и завтра заступать на дежурство около подъезда. Но Соколинскому почему-то казалось, что сегодня ему повезёт. Сразу поставив машину так, что от подъезда она не очень бросалась в глаза, Лис тем не менее отлично видел двор и подъезд. Первый оставался пустым, опять же, что только порадовало Женьку   меньше лишних свидетелей. Он уже настроился на долгое ожидание, рассеянно отметив, что потихоньку начинает темнеть, однако где-то через полчаса после ухода Жени из квартиры дверь подъезда открылась, и вышел Вересников. 

      В надвинутой на лоб шапке, сосредоточенный, без тени улыбки, художник совсем не напоминал того открытого, немного мечтательного молодого человека, который встретил Женьку в квартире. Засунув руки в карманы куртки, подозреваемый быстрым шагом направился прочь со двора, к дороге, и Лис порадовался, что двор не закрытый. А когда Вересников остановился у края тротуара, явно собираясь ловить машину, Женька завёл мотор, но тронулся не сразу, вроде как прогревая. И только когда рядом с художником остановился частник, вырулил со двора, поехав впереди. Опыт по части ведения клиента так, чтобы он не заметил, у Женьки за время работы в агентстве накопился приличный, и проколы случались крайне редко. На одном из светофоров он дал машине с Вересниковым уехать вперёд, и Лис порадовался, что сейчас на дорогах довольно плотное движение, как всегда в часы пик, а особенно здесь, в районе «Балтийской» и «Нарвской», где много офисов и промышленных зданий. 

      Вскоре Женька понял, куда направляется художник: в общем, несложно догадаться, что если ему требуется тихое спокойное место, где без помех можно заниматься тёмными делишками, лучше территории завода «Красный треугольник» не сыскать. Множество корпусов, половина из которых заброшена, вторая занята разнокалиберными предприятиями, офисами и странными магазинчиками, а ещё какие-то здания даже функционировали и выпускали разные резиновые изделия. Отличная маскировка, и затеряться легко. Можно даже не снимать официально, а просто выбрать один из оставленных корпусов, найти подходящую комнату, отремонтировать и оборудовать   и готова мастерская. 

      Проезжая в общем потоке машин мимо главного входа со шлагбаумом, Женька убедился в правоте своих догадок: фигура в куртке и шапке быстро удалялась по территории завода. В крови Лиса взбурлил азарт, он широко ухмыльнулся и резко свернул на ближайшей улице, шедшей вокруг «Красного треугольника». Не зря прихватил перчатку, ой, не зря. Заглушив двигатель, Женька набрал Сергея   перед уходом из офиса на всякий случай взял номер следователя у Рэма, мало ли, что. Конечно, взять предполагаемого убийцу всего лишь силами двух оборотней   это круто, но Соколинский предпочитал перестраховаться и доверить дело профессионалам. Тем более, изначально это дело им принёс ведьмак, и арестовать подозреваемого должен он, у него прав больше. 

      - Сергей?   вполголоса произнёс Женька, выбираясь из машины и не забыв перчатку Вересникова.   Кажется, я нашёл сообщника Симонова, - Лис снова оскалился в улыбке.   Бери своих и выезжай к «Красному треугольнику». Да, собак возьми, - Женька прищурился, прижал плечом телефон и начал снимать куртку.   Пусть лису ищут по запаху. Всё, жду, давай. 

      Соколинский отключился и огляделся. Улица была пуста, что его полностью устраивало. Он быстро избавился от одежды, закрыл машину и выпустил зверя, предусмотрительно положив перчатку на землю, и через несколько мгновений на месте человека появился солидных размеров зверь с внушительными клыками и горящими азартом охоты глазами. Небрежно обнюхав часть одежды художника, лис шумно выдохнул, нервно дёрнул хвостом и бесшумными прыжками направился по улице дальше, к ближайшему проходу   тонкий запах краски и почему-то жареного кофе безошибочно вёл его вперёд.