Опаленные крылья любви - Агаджанян Самсон - Страница 88

Гаишник заскочил в свою машину и, включив сирену, помчался впереди «Волги».

Вечером Мария Петровна, проходя мимо квартиры Умара, увидела открытые двери. Прислушалась. Стояла тишина. Она, заглядывая внутрь, позвала:

— Наташа…

Но никто не отозвался. «Странно», — подумала она и вошла. В прихожей на полу увидела телефонную трубку, в зале на диване — пустую бутылку из-под коньяка. Ее охватило беспокойство. Она позвонила Умару на работу, но трубку никто не поднимал. Подозрение, что с Наташей могло что-то случиться, еще более возросло. Позвонила в «скорую помощь». Там сказали, что Кархмазова Наталья Дмитриевна к ним не поступала. Она дозвонилась до дежурного по министерству обороны, который объяснил ей, что генерал Кархмазов в данное время находится в роддоме у жены.

Наташа приходила в себя с трудом. Несколько раз она пыталась открыть глаза, но они предательски смыкались, а когда наконец ей это удалось, то увидела в тумане чье-то лицо. «Голубушка…» — словно из глубины вселенной услышала она голос и вновь провалилась в черную бездну. Мария Петровна, поглаживая ее руку, горестно вздохнула.

— Молю Бога, чтобы с тобой и с твоим ребенком все было хорошо.

В палату вошла медсестра, подошла к больной, потрогала пульс.

— Пульс нормальный. Пусть спит.

— И долго она будет спать?

— Чем больше, тем лучше для нее. Нервы быстрее успокоятся.

Проспала Наташа до следующего утра. Когда открыла глаза, увидела Марию Петровну. Та, сидя рядом, мирно дремала. Мария Петровна, словно чувствуя на себе ее взгляд, открыла глаза.

— Доброе утро, голубушка! Знаешь, сколько часов ты проспала?

Наташа отрицательно покачала головой.

— Ты представить себе не можешь. Больше суток! Мне бы так.

— Как он? — тихо спросила Наташа.

— Смотря кого имеешь в виду. Если большого, то он по коридору ходит, а если маленького, то с ним все в порядке.

Наташа рукой провела но животу и тихо заплакала.

— А вот слезы здесь не к месту. Прежде чем плакать, подумай, как твой малыш это воспримет. Он прекрасно чувствует твое настроение. Пока ты его не родишь, об этом никогда не забывай.

— Мария Петровна, пожалуйста, позовите Умара.

Та вышла, и минут через пять вошел Умар. Он сел рядом, взял ее руку.

— Я разговаривал с врачом. Он сказал, что это у тебя от нервного напряжения и что…

— Я хочу домой! — не слушая его, сказала Наташа.

— Когда подлечишься, тогда и поедешь домой. А пока я тебе куриный суп сварил. Думаю, ты по достоинству оцепишь мои кулинарные способности.

Он достал из сумки кастрюлю, поставил на тумбочку. От крыл крышку и, вдыхая аромат, блаженно закрыл глаза.

— Не суп, а мечта!

Наташа, глядя на него, невольно улыбнулась.

— Сама будешь есть или мне покормить?

— А как тебе хочется?

— Я хочу, чтобы ты ела сама.

— А я хочу наоборот.

— Ваше желание для меня закон, моя госпожа.

Он помог ей удобно облокотиться на подушку, постелил перед ней полотенце и, набрав полную ложку супа, поднес к ее рту. Вторую ложку он поднес ко рту неудачно и половину супа разлил. Наташа засмеялась, отобрала у него ложку, зачерпнула ею суп и поднесла к его рту.

— Ешь.

— Я не буду. Я ел, — запротестовал он.

— Ну, пожалуйста, хоть одну ложечку.

— Я сказал «нет».

— Ты очень вредный.

Она поела немного супа, поставила кастрюлю на тумбочку.

— А где Мария Петровна?

— Она поехала домой кормить свою собачку. Обещала к вечеру приехать.

— Умарчик, забери меня домой.

— Врач сказал, что тебе минимум две недели надо полежать и подлечиться.

— Я здорова.

— Это тебе так кажется. Врач знает лучше.

Через две недели Наташу выписали из больницы. Дома Умар пообещал:

— В следующий раз в роддом повезу только тогда, когда будешь рожать. Поняла?

— А если что-нибудь случится?

— Вот этого «что-нибудь» и не должно быть. Ясно?

Глядя на его сердитое лицо, Наташа не могла сдержать улыбку.

— Слушаюсь, господин генерал!

Он хмуро посмотрел на ее улыбающееся лицо и недовольно спросил:

— А посерьезнее можешь?

Она вплотную подошла к нему, обвила руками его шею.

— Можно и посерьезнее, — и сразу же прильнула к его губам.

С его стороны ответной реакции не было. Она отодвинулась и вопросительно посмотрела на него.

— Наташа, я боюсь за тебя. Ты можешь это понять?

— Пойму, если поцелуешь.

Он хотел отчитать ее, но раздался телефонный звонок. Звонили с работы.

— Товарищ генерал, вас срочно вызывает министр обороны.

— Что случилось?

— ЧП, товарищ генерал.

— Что именно?

— Массовая драка между солдатами 24-го мотострелкового полка. Два солдата погибли. За вами уже выехала машина.

Наташа поняла: что-то произошло. Умар положил трубку, посмотрел на нее.

— Мне надо ехать.

— Что-нибудь серьезное?

— Ничего особенного. Внеплановая проверка боеготовности некоторых частей.

— Когда вернешься?

— Не знаю.

Когда Умар вышел, Наташа подошла к окну. Машина, в которую сел Умар, с места набрала скорость и рванула как на пожар.

«Что-то серьезное у них произошло», — обеспокоенно подумала она.

В кабинете у министра обороны собралось несколько генералов и полковников.

Встал Байбагулов.

— Итак, оперативный штаб в полном составе. Довожу до вас оперативную обстановку. Вчера, после отбоя, во второй роте 24-го мотострелкового полка группа солдат таджикской национальности вызвала в туалет сержанта узбекской национальности и стала с ним проводить разборку по поводу его предвзятого отношения к таджикам. Они учинили расправу над ним. Тот, окровавленный, вырвался, забежал в- казарму и позвал на помощь своих земляков. В казарме вспыхнула массовая драка. Двое солдат сломали дверь в комнату хранения оружия, забрали два автомата и на глазах своих сослуживцев расстреляли двух сержантов. Обстановка осложнилась тем, что драка из ро ты перекинулась в другие подразделения. Солдаты, которые расстреляли сержантов, заблокировались на крыше клуба и никого к себе не подпускают. В настоящее время в полку находится командир дивизии полковник Тохтамышев и помощник военного прокурора области. Мною дано распоряжение: силами соседнего полка заблокировать 24-й полк и не дать возможность дерущимся вырваться за территорию полка. Оперативный штаб возглавляет генерал Дустумов. Со мной в полк вылетают: генералы Кархмазов, Сафаров, полковники Мазуров, Рахимов, Салдамов. О случившемся я доложил президенту Каримову. Он выразил крайнюю озабоченность состоянием дел в армии. Через десять минут выезжаем в аэропорт. Вопросы есть?

Все молчали.

— Пока свободны… Генерал Кархмазов, задержитесь на минуту.

Когда все ушли, Байбагулов посмотрел на Умара.

— Я не стал при всех передавать подробный разговор с президентом. Он пообещал всех нас отправить, как он выразился, на «перезаслуженный» долгосрочный отдых. Ты к этому готов?

— Я, товарищ генерал-полковник, давно с чемоданным настроением живу и ко всему готов…

Зазвонил телефон. Байбагулов поднял трубку.

— Слушаю.

Умар наблюдал за выражением лица министра. Тот, иногда поддакивая, слушал собеседника. Постепенно от негодования лицо его покрылось пятнами. Он несколько раз пытался что-то сказать, но собеседник не позволял ему это сделать. Умар понял, что звонит высокопоставленное лицо, и не ошибся. Собеседник по ту сторону телефонной связи так и не позволил министру вставить ни одного слова. Байбагулов положил трубку.

— Знаешь, с кем я разговаривал?

— Наверное, с премьер-министром?

— Ошибаешься. Тот не позволил бы себе так по-хамски говорить со мной. Звонил помощник президента Халилов. Он утверждает, что мои часы пребывания в должности министра обороны сочтены, что он готовит специальный Указ президента о снятии меня с должности.

— Думаю, президент на это не пойдет. Он достаточно хорошо знает вас и высоко ценит тот вклад, который вы внесли в организацию новой узбекской армии.