Опаленные крылья любви - Агаджанян Самсон - Страница 86

Наташа поняла, что дальнейший разговор бесполезен. Когда он замолчал, она встала.

— Я так надеялась на вас.

— Есть вещи, которые и мне не под силу. Обращайтесь к Президенту. Только он может решить вашу проблему.

Домой она вернулась в подавленном состоянии. Надежда, с которой ехала в Москву, улетучилась. Наташа решила вернуться в Ташкент. Она стала складывать вещи, но неожиданно пришло решение добиться приема у Ельцина. Она понимала, что это трудно, но почему-то была уверена, что ей это удастся. «От этого я не похудею, — подумала она. — А вдруг повезет?» Она позвонила домой к Чеботаревым.

— Наташенька, милая, одумайся! Ты в каком мире живешь? Тебе легче к Богу на прием попасть, чем к Президенту.

— К Богу, Женечка, я всегда успею. А к Президенту я обязательно попаду. Ты сможешь мне помочь?

— Не обижайся на меня, но это дохлый номер. К нему министры не могут попасть, а на что ты рассчитываешь?

— Я сама дойду до него. Он что, не человек?

— Нет. Он Президент, а это не одно и то же.

— Я так не думаю. Он такой же смертный, как и я, и обязан принять меня.

Она положила трубку, по справочнику поискала номер телефона приемной Президента, позвонила. Ей ответил приятный женский голос. Наташа подробно объяснила ей, с какой целью она хочет встречи с Президентом. Та, вежливо выслушав ее, произнесла:

— Я записала вашу просьбу. Ждите ответа.

— Скажите, если не секрет, сколько мне ждать? Только честно.

— У меня такая работа, что я обязана отвечать честно. Возможно, вы к Президенту и не попадете. У него все расписано за месяц вперед. Но один из его помощников в ближайшее время вас может принять. Оставьте ваш телефон. Мы вам позвоним.

Положив трубку, Наташа тут же подняла ее, по коду набрала свой квартирный номер в Ташкенте и долго прислушивалась к длинным гудкам. Она знала, что Умара нет дома, но было приятно, что там, в Ташкенте, в его квартире раздается ее звонок…

Она встала, пошла на кухню, чтобы приготовить ужин, и неожиданно сама себе задала вопрос: «Что имел в виду Грачев, когда с сожалением говорил про поступок Володи? Приеду домой, спрошу у Умара», — решила она.

Два дня Наташа терпеливо дозванивалась в приемную Президента и два дня ей вежливо отвечали: «Пожалуйста, не волнуйтесь. Вам позвонят».

Наташа начала беспокоиться. Пора было возвращаться домой. Несколько раз она звонила в Ташкент, но телефон упорно молчал. Глубокой ночью раздался короткий прерывистый телефонный звонок. «Умар!» — вскакивая с постели, произнесла она.

— Алло…

— Здравствуй, Наташенька. Я тебя разбудил?

— Здравствуй, Умарчик. Какое это имеет значение? Ты из дома звонишь?

— Нет, из Душанбе. Как ты там? Скоро приедешь домой?

— У меня все нормально. Думаю, в понедельник прилечу. Ты меня встретишь?

— Постараюсь.

— A y тебя как дела?

— Военным языком тебе ответить или гражданским?

— Лучше гражданским, — рассмеялась она.

— Я люблю тебя.

— Я — больше.

— Это еще вопрос.

— Тогда пусть будет боевая ничья. Ты согласен?

— Согласен, но с перевесом в мою сторону.

— Хочешь, я тебя обрадую?

— Догадываюсь. У нас будет сын.

— А как ты угадал?

— Очень просто. По твоему голосу.

— Умарчик, скучаешь по мне?

— Не то слово.

— А ты когда приедешь домой?

— Завтра вечером буду дома.

Они говорили еще долго, но она ни словом не упомянула о своих похождениях. Заснула Наташа со счастливой улыбкой на губах.

На следующий день ей позвонили из приемной Президента и сказали, куда и в какое время прийти на прием к помощнику Президента. Ее принял высокого роста мужчина средних лет.

— Зовут меня Анатолий Петрович Миронов. Я помощник Президента Бориса Николаевича Ельцина. Слушаю вас.

Доброжелательный его тон расположил к себе и она доверчиво рассказала о том, как страдает ее муж, что служит не в российской армии и как он хочет вернуться в Россию. Молча выслушав ее, Миронов сделал пометку в записной книжке, задал вопрос:

— Вы к министру обороны Грачеву обращались?

— Да.

— И что он ответил?

— Он сказал, что этот вопрос может решить только сам Президент.

У того удивленно приподнялись брови.

— Это входит в его служебные функции. Я ему позвоню.

Некоторое время она колебалась, рассказать ему правду, или еще надеяться на чудо, что попадет на прием к Президенту, но в последний момент решила воздержаться. Она сказала только:

— Ваш звонок ничего не даст. Грачев не изменит свою позицию.

— Не волнуйтесь, мы постараемся вам помочь.

— И долго мне ждать?

— Думаю, вы получите ответ в ближайшее время.

— Из ваших слов я поняла, что к Президенту я не попаду?

Тот, вежливо улыбаясь, развел руками. Наташа некоторое время молча смотрела на него, а тот, продолжая улыбаться, не отводил взгляда. Это ее вывело из равновесия и она, как можно спокойнее, произнесла:

— Мне одно не понятно. Брат Ленина, Александр, покушался на императора Александра III и после этого его мать, Мария Александровна, была принята самим императором. А я, потерявшая мужа и сына в Афганистане, не могу попасть на прием к своему Президенту. Может, объясните, почему такая преграда?

— Времена другие, да и Президент сильно перегружен.

— Может, не времена, а правители стали другими?

Миронов спокойно, с иронической улыбкой, продолжал смотреть на нее. Наташа поняла, что дальнейший разговор бесперспективен и, не прощаясь, вышла. Выходя из приемной, она почувствовала легкое недомогание. «Прекрати киснуть!» — вслух произнесла она и направилась в сторону агентства Аэрофлота. Москва стала словно чужим городом, и она ни одной минуты не хотела оставаться здесь.

Вечерним рейсом Наташа полетела в Ташкент. Сидя возле иллюминатора, глядя на плывущие внизу облака, она вновь вспомнила слова Грачева по поводу гибели Володи. В них скрывалась какая-то тайна, которую она не знала. Ничего, Умар должен ей все объяснить…

Умар приехал не в понедельник, а поздно ночью в воскресенье. Она проснулась от его нежного поцелуя, обняла его и больше не отпускала от себя…

Утром первой проснулась Наташа. С улыбкой посмотрела на спящего Умара, осторожно отвела в сторону его руку, которая лежала на ее груди, встала. Приняла душ, приготовила завтрак. Несколько раз заглядывала в спальню. Умар по-прежнему крепко спал. Наконец она не выдержала.

— Умарчик, проснись…

Тот открыл глаза, притянул ее к себе и страстно стал целовать. Она сразу почувствовала его желание и, освобождаясь от его объятий, сказала:

— Вставай, пора завтракать.

— Для меня главный завтрак это твой поцелуй. Иди ко мне.

— Нет, — глядя на него влюбленными глазами, уклонилась она. — Для этого будет ночь.

— Тогда можно я еще посплю?

— Ты посмотри на часы. Уже десять!

Он откинул одеяло в сторону, вскочил и в одном прыжке очутился возле нее. Не дав ей опомниться, взял на руки, положил на кровать. Наташа не стала сопротивляться его порыву, а сама поддалась его желанию. Когда они утолили свою неиссякаемую жажду и, уставшие, откинулись на подушки, она спросила:

— Как ты думаешь, сколько времени у нас еще будет такая любовь?

— Не знаю, как ты, но я в девяносто лет еще буду ходить петухом.

Наташа фыркнула.

— В девяносто лет, дорогой мой супруг, из тебя песок посыплется.

— Ты глубоко ошибаешься. Я из рода долгожителей. Ты видела моего деда?

— Да. Я даже с ним танцевала.

— А ты знаешь, сколько ему лет?

— Наверное, под семьдесят.

Он громко засмеялся.

— Это моему отцу за семьдесят. Деду скоро будет сто. Поняла?

— Ты обманываешь меня.

— Когда поедем ко мне домой, покажу его паспорт, сама убедишься, что это истинная правда.

— А танцевал, словно ему пятьдесят!

— Там был еще один седобородый старик, ты должна его вспомнить. Видный такой. Постоянно в черкеске ходит. Так ему сто десять!