Атомная крепость - Цацулин Иван Константинович - Страница 215

– Как вы думаете, сколько вам осталось жить?

Можайцев холодно посмотрел на него, произнес спокойно:

– Вы не над тем ломаете голову, Крюгер.

Немец тихо рассмеялся:

– Неужели думаете запугать меня? Вы оказались наивны, как ребенок, герр Можайцев, вы в моих руках, и я уничтожу вас раньше, чем вы сумеете что-нибудь придумать.

Можайцев стоял перед ним напряженный, будто готовый к прыжку.

– Вы опять увлекаетесь, Крюгер, – спокойно сказал он, – и это легко может стоить вам головы. – Он резко взмахнул рукой. – Я знал, что вы придете ко мне и произнесете именно эти слова, я знал это еще там, на берегу Бискайского залива, Крюгер. Ваше дело не грозить мне, а выполнять мои приказания, – к сожалению, вы, кажется, забыли об этом. Имейте терпение выслушать меня, если дорожите своей шкурой, Крюгер. Вы действительно спите и видите, как бы убить меня, но не посмеете ничего сделать мне.

– Почему?

– Потому, что я нужен Карлу Функу, и если бы вам удалось расправиться со мной, вас заподозрили бы в том, что вы так действовали по указке Прайса и Харвуда. Понимаете, что стало бы с вами самим? Вы отправились бы вслед за мной. Затем, вы почему-то забыли: моя смерть автоматически повлечет за собой и вашу, Крюгер, при всех обстоятельствах, – Можайцев с видимым удовольствием произнес «при всех обстоятельствах». – Мои друзья доставят Функу записанную на пленку вашу речь у трупа Шервуда, а как только Функ ее прослушает – у вас не будет шансов остаться в живых.

Крюгер в бешенстве вскричал:

– И все-таки сперва я уничтожу вас!

Можайцев спокойно сказал:

– Не будьте идиотом, Крюгер, вам ни к чему ссориться со мной. Я подарил вам жизнь при условии…

– Чего вы хотите? Дать вам матрас и подушку?

– Не обязательно. Когда меня схватили ваши люди, они забрали у меня небольшой аппарат, – доставьте этот аппарат сюда, мне скучно без дела.

– Только и всего?

– Да, пока что ничего невероятного я от вас и не требую.

– Этот аппарат имеет отношение к вашим установкам?

– Вот именно. Я хочу продолжить работу над ним.

– Ладно, получите свою игрушку.

«Игрушка» была доставлена Можайцеву лично Крюгером через час. А на следующий день снова появился Гюнтер Курц, уговаривал, угрожал. Можайцев решительно отказался. Курц ушел от него в ярости. Что-то новое почувствовал Можайцев в его поведении, смятение и неуверенность сквозили во всех жестах и интонациях голоса эсэсовца.

– Что случилось? – прямо спросил он Бодо Крюгера. Тот боязливо покосился, выглянул за дверь, убедился, что там никого нет, и лишь тогда объяснил причину тревоги, охватившей его шефа.

Карл Функ сообщил, что, по полученным им сведениям, установки «М-1» пока не освоены.

Можайцев слушал с трепетом… Перед его глазами встало лицо Ландышева… И вдруг он с ужасом подумал о том, что опоздал, что все его жертвы могут оказаться ни к чему, если он не сумеет завершить операцию с вольфшанце раньше, чем советские инженеры оторвут от пускового стола ракету с космическими кораблями, которых так испугался Функ.

– Функ хотел бы пустить в ход мои установки? – спросил он, скрывая волнение.

– Да, конечно, – признался Крюгер.

– В таком случае я согласен попробовать… Доложите Курцу. Я не хочу терять времени в ожидании приезда сюда Функа. Однако если он не будет здесь через три дня – я ни к чему не притронусь, пусть Курц не обольщается, так и доложите ему.

– Чего вы хотите от Функа?

– Не ваше дело. Впрочем, скажу: я помогу ему в обмен на свободу.

– И тогда вы уже не станете пытаться бороться с ним? – Крюгер не скрывал насмешки.

Можайцев холодно ответил:

– Тогда у меня уже не будет к этому ни необходимости, ни возможностей. – За стеклами очков мрачно сверкнули его глаза.

– Хотите жить… – Крюгера это почему-то успокоило. – Хорошо, я доложу Курцу.

Можайцева переселили в его прежнее помещение, с окном-щелью, через которое он видел безжизненно-серые скалы и аэродром на самом дне «Каньона смерти». В бункере, у пульта управления, его встретил Шольц.

– Давно бы так… – произнес он с облегчением. – Я уверен, герр Функ выпустит вас из этой мышеловки, в которую вы так неудачно попали.

Можайцев понимал: Шольц был абсолютно уверен в обратном – отдав Функу свои знания в решительный момент, он, Можайцев, перестанет быть нужным ему и будет ликвидирован.

– Какое напряжение тока? – спросил Можайцев. – Мне потребуется очень высокое напряжение.

– Да, да, понимаю… – засуетился Шольц.

Можайцев не расставался со своим аппаратом, не подпуская к нему Шольца, Курц на это «чудачество» рассерженного инженера смотрел сквозь пальцы, в конце концов у того были основания не доверять своему бывшему помощнику. Крюгер убедил его в том, что странный аппарат Можайцева, с кнопками и рычажками, всего-навсего недостающая деталь к его установкам.

Истекал срок, названный Можайцевым Курцу… Поздно вечером в окно-щель ударил сильный свет. Можайцев посмотрел вниз, там на летном поле аэродрома вспыхнули сигнальные огни, прожектора… Он взглянул вверх – гигантской маскировочной сети не было.

Функ все-таки прилетел! Можайцев хорошо рассмотрел его даже отсюда, с значительной высоты. На аэродроме, рядом с самолетом, Функ казался совсем крошечным. Успокоенный Можайцев прилег, но отдохнуть не пришлось, через несколько минут за ним пришли, звал к себе Карл Функ.

Он впервые очутился в апартаментах хозяина «волчьего логова». Можайцев вошел в просторный кабинет – Функ сидел за столом, напряженный, строгий, чем-то озлобленный. Курц и Крюгер стояли навытяжку перед ним.

Не здороваясь, Функ хрипло произнес, обращаясь к Можайцеву:

– Мне нужна ваша помощь… Вы поставили условием мой приезд сюда – я здесь. Чего вы от меня хотите?

– Обязательства предоставить мне свободу после того, как я окажу вам помощь. Следует определить, в чем конкретно эта моя помощь вам будет выражена и в течение какого именно срока мое пребывание в вольфшанце необходимо. – Можайцев произнес это спокойным тоном, подошел к столу, сел.

– Только и всего? – изумился Функ, начиная раздражаться. – Об этом вы могли бы условиться с Курцем, он имеет от меня полномочия.

– Курц не решит без вас, – возразил Можайцев. Казалось, Функ силился что-то вспомнить.

– Да, да… – забормотал он. – Гюнтер Курц рассказывал мне – вы поклялись уничтожить меня, – он с подозрением и откровенной злобой вперил глаза в сидящего, против него русского инженера; тот кивнул головой. Функ сказал: – Но условия здесь ставлю я. И перестаньте прикидываться идиотом, вы же понимаете: не захотите работать, вас ликвидируют… Так что все зависит от вас.

– В таком случае нам не о чем разговаривать. – Можайцев поднялся на ноги, но Функ сухо приказал:

– Садитесь. Сейчас вы поймете свое положение… Вы требуете предоставить вам свободу, это совершенно невозможно… – Он посмотрел на часы и повернулся к Курцу: – Включите.

Курц приблизился к радиоприемнику и повернул рычаг настройки. Оборвалась тирольская песенка, захлебнулся какой-то джаз, забормотали дикторы на разных языках, Курц продолжал искать. В кабинет ворвалась английская речь, передавали последние известия. Можайцев в недоумении ждал, что будет дальше, он, кажется, задумался о чем-то своем и вдруг очнулся: произнесли его имя… Диктор сообщал о том, что в глуши Пиренеев обнаружили труп человека, сорвавшегося со скалы и разбившегося насмерть. По документам удалось установить личность погибшего – это русский эмигрант Можайцев. Говорят, он был талантливым инженером и одно время работал у Уильяма Прайса. Диктор говорил уже о чем-то другом, а Можайцев продолжал молча сидеть в кресле. Функ торжествующе рассмеялся:

– Для всего мира вас нет в живых, герр Можайцев, вы в моих руках, и я не собираюсь с вами либеральничать, – он поднялся. – Если вы посмеете отказаться работать, вас подвергнут… специальному обращению.

Можайцев величайшим усилием воли сдерживал душивший его гнев… Нет, нет, распускаться нельзя, одно неосторожное слово – и все пропало! Он встал, сказал растерянно: