Внешний враг. Книга первая. Дальневосточный экспресс (СИ) - Карнаков Денис - Страница 50

– Постараюсь.

Нет смысла скрывать чувства. Сомнительное будущее возможно не предоставит шанс сказать недосказанное. Щеки краснеют от волнения. Дина, представив близость, предвкушает дальнейшее событие. Он и она сомкнулись губами – самое чистое и естественное проявление любви. Невероятная страсть гонит кровь по жилам, сердца входят в резонанс. Дела, нетерпящих отлагательств отрывают от столь приятного занятия. Вилен резко увеличивает дистанцию. Дина без лишних слов покидает тамбур.

Неформал приступает к спуску под состав. Холод стали по краям люка проникает в ладони, напрягаются мышцы рук от переноса туловища. В бездну спускаются ноги, затрепались штанины. Ботинком нащупывается опора под вагоном. Удается оседлать ветер, выпрямить тело, ногами оплести нечто вроде турника. Шумит в ушах от ветра и от шлифования колесами рельсов. Специалист видит, как неформал цепко держится за край люка. Вскоре руки тонут в темноте технологического отверстия.

Вилен контролирует сокращения каждой мышцы, когда продвигается ногами вперед. Спиной чувствует близость земли. Шпалы и выступающие подвагонные части могут стать мясорубкой в случае падения. Настигнут край вагона, «турник» привел в тупик, пора найти другую дорогу. Ноги отправляются в невесомость. Вздутые штанины позволяют плыть по реке потока, не давая коснутся железобетонного дна. Руки перебирают «турник», затем хватают выступ рамы. Тело засасывает под соседний вагон. Назад дороги нет, не хватит сил дотянуться до точки возврата. Носок ботинка стукнул по направляющему стержню. Наступает рисковый момент. Разжимаются пальцы. Только ботинки касаются экспресса, скользят по «турнику» пока более сознательная часть туловища летит над землей. Капюшон касается щебня, голова проносится в сантиметрах от шпал. Перед глазами промелькнула автосцепка. Но она вряд ли запомнится, так как вместо нее проносятся картинки из жизни. В ладони ударяет край рамы вагона, сработал хватательный рефлекс, подтягивается тело – не состоялась встреча с мрачным персонажем с косой.

Трудная часть позади. Хромированный замок люка блеснул в районе пояса. Вытерев еще немного грязи с направляющего «турника» ручка оказывается под рукой. Предельно простое действие, как сказал Василий, и туалет открыт с нетипичной стороны. Крышка неестественно тяжелая, не хватает сил хотя бы приподнять до появления щелей. Приходится сгруппироваться, чтобы все мышцы бросить на штурм люка. Тело, словно пружина вдавливает створку внутрь. Удается затолкать голову, руки, половину туловища. В туалете встречают мертвые глаза, смотрящие в упор. Вилен отводит взгляд, но и там пялится чье-то лицо. Голова наполняется мыслями о том, что помещение вовсе не туалет, а чистилище. Если это так, значит, все-таки сорвался. Аккумулируются силы, уже психологического характера. Вилен вползает в туалет.

– О боже! О боже! Господи помилуй!

Люк закрыт. В помещении устанавливается запах разлагающихся трупов – жертв захвата. От увиденного кошмара зашевелился желудок. Отвращение, жалость, боль собираются в комок, провоцируя рвоту. Ботинок ступает на спину мертвой девушки, что-то хрустнуло, наверное, позвонок. Возникает еще больше желание склониться над умывальником.

– Господи, да что же это!

Пытаясь не ощущать запах, Вилен осторожно приоткрывает дверь. Через узкий просвет, постоянно смещая голову для изменения угла обзора, ведет обследование вражеской территории. Живых нет. Медленно расширяется выход. Скрип шарнира полоснул по нервам, сморщилось лицо, как от лимона на языке. Вроде никто не слышал, смелее из тамбура. Датчик движения под потолком фиксирует наличие посетителя сорок восьмого вагона, створки торжественно расступились с шипением втягивающего механизма. Любезность поезда абсолютно неуместна. Сквозь зубы:

– Чертова дверь!

Коридор, черными окнами слева и рядами купейных дверей справа, уныло растянул пустоту. Шевельнулась дверь на противоположной стороне вагона, появляются силуэты. По одежде вбегающих людей можно сказать, что они не вооруженные бандиты. Пассажиры бегут, словно от пожара, топают, что, несмотря на толстую подошву ботинок, ощущается вибрация. Гудят голоса: «спасайтесь, кто может». Родители детьми предусмотрительно отстают от неуправляемого «стада». Наполняется этаж. Живая волна ударяется в запертую дверь, четко обозначившая границу захваченной зоны. Неформал вглядывается в лица, двигаясь против «течения». Увеличивается плотность толпы, Вилен доносит истину:

– Куда вы прети?! Двери заперты!

Через метры, одинокий пассажир толкает плечо. Больше никого. Вилен преследует спину, того – последнего.

– Извините! Можно у вас спросить?

Седовласый мужчина оборачивается. Приятная внешность располагает к общению.

– Слушаю, молодой человек.

– Случайно, не видели девушку в джинсовом костюме, в белых кроссовках.

– Кажется, да. Сильно расклешенные джинсы, короткая куртка.

– Верно!

– Какой-то бугай, со стволом на бедре, поволок ее в последний вагон. Остальных заложников приказал отпустить. Все ринулись бежать. А куда бежать-то? С поезда все равно не сойти.

Вилен печально соглашается с неотвратимым фактом:

– Значит, она у них.

– Кто она тебе?

– Сестра.

Неформал направляется в «хвост» состава. По дороге:

– Спасибо, отец!

Позади:

– Удачи!

Шаг постепенно в бег. Закончился коридор, затем тамбур, потом межвагонный переход. Вход в предпоследний вагон чернеет копотью, под ногами качнулась лежащая дверь, выбитая взрывом в процессе захвата. Под обувью хрустит стекло в коросте высохшей крови, которая, наверняка, принадлежит одному из убитых, убранному в туалет. Сбоку тянется стена сейфа с открытой дверью посередине, где в стеклянном саркофаге видны детали мощного замка. Пустые полки внутри, на свету красных ламп аварийного освещения. Следы выноса сокровищ блестят камушками на ковре. Цель захватчиков ясна.

Снова тамбур за спиной, но межвагонную «трубу» не пройти – запертая дверь изолировала последний вагон.

– Ах ты падла!

Сквозь окошко виден пассажир под конвоем бандитов. По признакам: знакомая шевелюра, джинсы клеш, короткая куртка – сомнений нет. На отчаянный удар кулаком в дверь Милена поворачивает голову. Хлопцов, также обращает внимание на шум. За стеклом напряженное лицо неформала, пытающегося побороть преграду, елозя ручкой в замке. Рука Хлопчика быстро подносится к бедру, выхватывает пистолет из кобуры. В прицеле – проем. Из обоймы грохот отчитывает минус три патрона. Свинец прошивает обшивку, вдребезги разносит окно. Хорошо, что Вилен тощий, будь немного шире – схлопотал бы пулю. Пружиной отскакивает назад, червяком заползает за угол. Милена кричит:

– Нет!

Девушка хватает стрелявшую руку, отводит ствол с линии огня. Хлопчик, словно отмахиваясь от назойливой мухи, отшвыривает сестру неформала. Милина чувствует спиной, насколько прочна перегородка между коридором и купе.

– Отцепись! Дура!

Под железными листами межвагонного перехода система рычагов двигает увесистые элементы. В стыке последнего вагона со стальным ударом освобождаются зубья автосцепки. Расчленяется пассажирская «гармошка». Теперь, считать можно «хвостом» сорок девятый вагон.

Опасаясь «зайца» на борту, Хлопчик продолжает держать на прицеле запертую дверь, ищет жертву в разбитом смотровом окне. Прекращает наблюдение, когда состав удалился изрядно.

В тамбуре постепенно светлеет. Ворвавшийся ветер принес запах дождя. Вилен, осторожно выглядывает из-за угла. Одним глазом, неприкрытым челкой, видит как уменьшается отцепленный вагон. Рванул в переход. Мгновенно оценив расстояние и количество сил для прыжка, останавливается на краю пропасти.

– Сестрица! Извини!

Главарь поднимает Милену с пола. Зажмурилась от резкой боли в плече, находящемся в клещах мужских пальцев. Рот приблизился к уху девушки. Зловонное дыхание смешалось с духом никотиновой зависимости.

– Ты останешься с нами.

Милена сквозь страх:

– Что вам нужно?