Внешний враг. Книга первая. Дальневосточный экспресс (СИ) - Карнаков Денис - Страница 19

– Н-е-е-е-е-т!

В людях смешались сочувствие и страх. «Жесть» увиденного кошмара, теперь в душе навсегда. Матеря закрывают глаза детям – нельзя им видеть кровавую сцену.

Парень, на четвереньках перемещается к трупу. Очень нежно, как никогда, поворачивает невесту. Ее распахнутые глаза все так же пронзительны. Выкатилась мужская слеза, по щеке скользит, вязнет в сгустке крови на разбитых губах. Мужская ладонь коснулась лба, движется по глазам, щекочут девичьи ресницы – душа отправлена в бесконечный мир сновидений.

Довольный собой убийца направляется к «коллеге», заложники провожают исподлобья. Наемник выдвигает новые требования:

– Всем подняться! Тащите задницы в последний вагон!

Пассажиры организуются в управляемое стадо. Жениху некуда спешить, на коленях оплакивает невесту. Река из людей омывает островок скорби. Милена присаживается на корточки рядом, едва сдерживая слезы, начинает разговор:

– Послушай. Я соболезную, но нам надо идти. Ей не поможешь.

Подавленный голос в ответ:

– Мне все равно.

– Они тебя убьют.

– Уходи сама.

– Нет, я не могу тебя оставить.

Отток пассажиров завершен. Убийца останавливается у отстающих заложников. Все внимание на Милену.

– Ты чего тут расселась!? Пошла к остальным, а то рядом положу!

Девушка получает коленом в бок, выставленная рука успела упереться об пол, прерывая падение. Милена вынуждена отступить назад. Взгляд не отрывает от парня. Его карие глаза, наполненные печалью, не стереть из памяти. Милена призывает убийцу одуматься:

– Не трогайте его!

– Тебя еще не спросил!

Вякнул другой наемник:

– Пошла от сюда!

Молодой человек аккуратно улаживает остывшую девушку, сжимает кулаки, а в голове взрыв злости. Выпрямляются колени. Парень делает рывок к убийце: для начала отводит автомат с линии огня и атакует рукопашным прямым ударом в голову. Ладони наемника сместились на ствол и приклад, оружием пытается блокировать лавину ярости. Еще один удар валит преступника на лопатках. Малообъяснимый прилив сил стимулирует наступление. Истошный вой издает «хохол», видны появившиеся промежутки в передних зубах. Другой наемник слышит «капитуляцию», достает пистолет из набедренной кобуры. Наведению на цель мешает затылок Милены. С размаху бьет ее по плечу. Хрупкая девушка всем туловищем обрушивается на столик обеденной зоны, далее стекает на кресло, затем на пол, где сознание так и не вернулось. Количество патронов в обойме уменьшилось на пять, ровно столько же пуль поразили спину разъяренного парня: сломали ребра, перебили сосуды, разорвали сердце – забрали только начатую жизнь. Наемник с трудом сбрасывает с себя труп, выплевывает зубы. Окровавленная морда, говорит:

– Мать твою!.. Видал да!?

– Да заткнись ты! Лучше умойся.

Милена, очнувшись, едва выбирается из-под стола. Боится, что снова упадет. Немного подкашиваются ноги, звенит в ушах, дрожит дыхание. Картина из двух бездыханных тел на полу с огнестрельными ранениями вызывает обиду, безысходность и что самое поганое «страх».

Убийца пятой точкой сидит на ковре, продолжает плеваться кровавыми ошметками. Предложенная рука сообщника помогает подняться. Раздается выкрик в адрес свидетельнице:

– Чего уставилась!? Сука! А ну проваливай к остальным, а то прикончу!

Милена ковыляет прочь. По лестнице вниз. Жидкие линзы проливающихся слез искривляют зрительное восприятие реальности. Пройдя межвагонный переход – снова трупы: тела охранников разбросаны по вагону. Ноги перешагивают бездыханную жертву вооруженного захвата, лежащего поперек. Сильно расклешенные джинсы вытирают кровь с униформы.

В середине коридора, как будто в конце туннеля, появилась светлая надежда – так показалось на мгновение. Из открытой внешней двери сейфа виден голубоватый рассеянный свет, излучаемый стеклянным саркофагом, в котором заключен мощный механизм. Из этих не райских ворот долетает набор слов – точно не ангельских:

– Ты! Какого хрена стоишь!? Иди сюда!

Девушка идет на голос с нагловатым оттенком. За многострадальное плечо хватает Лис Милену. Обсохли ее глаза, теперь они максимально раскрыты и нет понимания, что куда-то ведут – психика испытывает максимальную нагрузку. Вот лестница опять и кроссовки отчитывают ступеньки. На этаже встречают те же лица напуганных людей, они тут же склоняют головы, не хотят быть мишенью. В желудке Милены становиться тесно – сильно тошнит. Спазм сгибает джинсовую девушку, торс прячется за спинку кресла сразу у входа на второй этаж, еще больше оголилась поясница. Завтрак вокзального «Бистро» хлещет под столик.

Через три десятка минут Хлопцов и Сурко уединились на первом этаже последнего вагона в одном из купе. Командир наемников по рации требует отчета:

– Всем доложить обстановку.

Самый смелый рапортует:

– Заложники изолированы в последнем вагоне, сотовые изъяты.

В радиоволну вмешивается беззубый наемник:

– Тут у нас был небольшой инцидент. Какая-то девка вздумала позвонить. Я ее успокоил.

В Хлопчике просыпается садист.

– Она жива?

– Пришлось пристрелить.

Сатанинская ухмылка кривит рот Хлопцову. Его интересуют подробности.

– И как это произошло?

– Она пыталась позвонить. Ты же сам сказал, что такие попытки пресекать жестко.

– Правильно! Молодец! Еще на одну москальскую сучку меньше.

Кровь заполняет избитому наемнику рот. Плевок от души. Еще один передний зуб белеет в красной кляксе на ковре. Продолжается рассказ о «доблестном» расстреле:

– Ее парень на меня напал. Друг меня спас. Всадил этому москалю пару пуль.

Хлопчик с досадой хвалит бандеровца.

– Неплохо!

Главарь изо всех сил скрывает приступ бешенства, ведь натура маньяка, отравившая душу, не желает, что бы кто-то, кроме него, казнил ненавистных москалей за малейшую провинность.

Большая часть состава не подверглась участи последних трех вагонов. Беззаботное путешествие обеспечено комфортом и услугами развлекательного характера. Единственная неприятность – отсутствие связи, но даже это не доставляет особых неудобств.

Вилен, походкой репера, пересекает четвертый вагон (если считать от «хвоста» состава), несет фигуристую бутылку, пальцы частично скрывают яркую этикетку. Желтеет апельсиновый сок. Воздушный пузырь то и дело перетекает от горлышка до дна, точно в шаг. Ремешки штанов сопротивляются воздуху, болтаются как на рюкзаке туриста. На стальной пол тамбура ступают массивные ботинки, стук металлических вставок слышен уже в переходе в третий вагон, где должна ждать свой напиток Милена. Дверь, серьезным препятствием, перекрыла путь. Подергивания ручки результатов не дали. Откидывание челки совпадает с намереньем идти назад. Обратный маршрут заканчивается у комнаты проводников. Вежливый стук. Приглашение: «войдите» – пробилось сквозь обшивку. Стена поглощает дверь, лязгают упоры.

Девушка в униформе в глубине помещения во весь рост у окна. Стройные ноги заставляют бросить взгляд. Вилену неудобно от проявленного интереса, поднимает глаза на овал лица. Ее губы, хоть и средней величины, но обладают ярко выраженной формой: верхняя линия симметрично от центра расходится, вырисовывая подносовой желобок, полого спускается к уголкам рта, где чуть задирается на кончиках, а снизу – ровная плавная дуга, как бы подчеркивает столь редкий волнистый узор. Геометрия подбородка среднего размера заостряют общие черты. Немного вогнутая спинка носа переходит в нить светлых бровей. Голубые глаза имеют раскосый разрез.

Проводница одаривает гостя белоснежной улыбкой, повышая позитив. Растерянные мысли парня с трудом собираются в вопрос.

– Здравствуйте! Не могли бы подсказать: почему заперта дверь в сорок восьмой вагон?

Проводница подняла бровь, от чего легкая морщинка проступила на лбу.

– Как, разве сорок восьмой заперт? М-м-м, странно. Сейчас проверим.

Решительный стук шпилек ведет в тамбур. Вилену понравилось идти позади. Любого парня, с традиционной ориентацией, вихляние «кармы» девушки, несомненно, заводит, особенно когда это действие дополнено каллиграфическим почерком походки.