Вместе — как одно целое (СИ) - "N о я б р ь." - Страница 13

— Значит, таков твой ответ? — зловеще-тихо прозвучал голос из храма, и в один миг прекрасные белоснежные крылья Люцифера стали чёрными, а все его подчинённые уродливыми и грубыми. — Преданному сыну моему, Сихаилу, я дарую жизнь. Но с этого дня двери в Утопию навсегда закрыты для вас. Для вас всех!!! Отныне вы будете жить в разных мирах! И будете разделены на ангелов и демонов!

Ишим не мог поверить своим ушам. Его глаза стремительно наполнялись слезами. Михаил прижимал к своей груди толком не пришедшего в себя Сихаила. Повсюду всё ещё была его кровь. Ангелы тихо плакали, не смея возражать Отцу. Они ещё чувствовали боль своего воскресшего ныне брата. Его подвиг во имя преданности Отцу навеки будет запечатан в Его храме.

Это был великий день в истории ангелов и демонов. Первое братоубийство среди Высших, первое преступление, первое изгнание. А ещё это был день разделения Вселенной на добро и зло. Так появился Рай и Ад — Эдем и Геенна.

— Ишим… посмотри на весь этот хаос. Ну разве он не прекрасен? — восторженно спросил Люцифер, при этом холодно глядя на происходящее вокруг.

— Я не хочу на это смотреть, — прошипел Дженим. — Останови это!

— Не хочу, Ишим, — скучающе ответил демон, переключившись на рассматривание своих длинных чёрных когтей.

— И не называй меня так! — протестующе вспылил Дженим. — Меня звали Ишим, — и зачем-то напомнил: — Тогда я был ангелом Огня и Льда… Теперь я человек, и зовут меня Дженим!

— Как хочу, так и называю, — я так привык. И ты, ненаглядный мой Ишим, кстати, больше не ангел. Теперь ты мой, — покончив с созерцанием своего «маникюра», спокойно заметил Сын зари и, издевательски-ласково улыбнувшись, спросил: — Разве ты не этого хотел двадцать тысяч лет назад?

— Я и сейчас этого хочу, ты же знаешь… — с горечью ответил Дженим. — Но то, что ты делаешь, это… Это ужасно, Люцифер!

Где-то Мерезит закричал на Абаддона, а тот, злобно оскалившись, вдруг достал свой молот и ударил им по земле. От силы этого удара всё пошатнулось и мощной звуковой волной отбило и ангелов, и демонов на сотни метров. В земле появилась огромная трещина, через которую было видно лаву, и тут же из неё стали выбираться тысячи тварей. Низшие демоны-пожиратели, выползавшие из-под земли, стали ловить упавших ангелов и выживших людей. Ангелы тушили огонь в демонах и со скорбным воем отрубали им головы. Со слезами на глазах они продолжали сражаться или же умирали, не в силах совершить такой грех. Кругом царили одни крики, плачь и лязг оружия воюющих. Фиоре будто окунули в кровь…

А Дженим сидел в своём кристалле, обняв колени, и горько плакал. Плакал от боли, что чувствовал от своих собратьев — их крики и стоны стояли в его ушах. Плакал и потому, что его сердце просто не могло вынести те слова, что они говорили своим возлюбленным.

— Ты хочешь это изменить? — неожиданно прошептал в ухо Дженима такой знакомый голос.

— Да, — вскочив на ноги, не задумываясь, ответил он.

— Тогда прими назад свои крылья и исполни свой долг перед нашим Отцом.

На мгновенье, одно короткое мгновенье, Дженим растерялся — ведь это означало, что он опять будет разлучён со своим любимым. Но он тут же отбросил все сомнения прочь — он просто не мог позволить, чтобы хаос и разрушения, боль и смерть навсегда захватили его мир. Нет, не такой ценой!

— Силой и верой Твоей я буду подкреплён в дальнюю дорогу. Вселенная будет моим судьёй, а Ты защитником моим. Я возвращаюсь к Тебе, и позволь мне вновь служить в Твоих рядах — как меч и щит. Прими же сына Своего… — твёрдо и уверенно прошептал Дженим.

И тут же он ощутил Силу Бога — Габриэля, — откуда-то издалека он поддерживал своего младшего брата своей верой.

Дженим горделиво вскинул голову, и в ту же секунду у него за спиной выросли два огромных крыла, означавших его второй лик среди ангелов. Сосуд, в котором его держали, лопнул, и прекрасные крылья распрямились. Его волосы в мгновенье выросли и каштановыми волнами упали на плечи. Глаза приняли небесный нежно-голубой оттенок. Теперь он снова стал Ишимом. Внезапно он почувствовал, как маленькими ручейками сила душ всех погибших в этой войне ангелов стала вливаться в его вены, придавая ему новую, ещё неизведанную мощь. А вместе с приливом силы добра и справедливости душ его собратьев его крылья начали менять свой цвет, и в конце они стали просто ослепительно белыми, от них теперь исходило неописуемо-яркое божественное сияние. Ишим издал призывный клич, заставив всех замереть и обратить на него свои взоры.

— Ишим… — выдохнул Михаил и, словно не веря в то, что видит, заворожённо прошептал: — Ты явил Лик Власти…

— Лик Власти! Лик Власти! — громко подхватили ангелы, и Ишим заметил, как к нему на подмогу стремится Сихаил.

Объединённые Власть и Справедливость Бога — были силой, которая могла без кровопролития укротить восставших демонов. Ангелы победно ликовали, а демоны злобно скалились. Теперь их вновь загонят в Геенну.

Ишим медленно повернул голову и посмотрел в глаза своему любимому. Он не сомневался, что всё сделал правильно, но одна-единственная слеза сожаления всё-таки скатилась по его щеке. Люцифер остолбенел. Он смотрел на этого мальчика, от которого сейчас исходила удивительная сила и мощь, и не мог сдержать своих эмоций. Нежный, почти тот же, что двадцать тысяч лет назад… Теперь эта душа вновь притягивала его. Прямо как тогда… Даже больше.

— Убирайтесь, — зашипел возрождённый ангел. — Вы столько натворили…

— Ишим, — прошептал Люцифер и не в силах совладать с собой, бросившись к нему, обнял ангела, нежно прикасаясь к его мягким крыльям. — Ты прекрасен… Ты вернулся, мой Ишим…

— С сегодняшнего дня Фиоре закрыта для вас, — жёстко продолжил Ишим, будто не замечая объятий Люцифера и не отвечая на них. — Любой нарушивший мой запрет будет наказан! Метатрон будет показывать мне, чем вы занимаетесь. Отец больше не собирается закрывать глаза на ваши грехи!

Его голос срывался на крик, распространявшийся повсюду божественной вибрацией, и те, чей ранг был ниже высшего, пали на колени. Ишим взмахнул правым крылом и из него выпорхнули два прекрасных серафима. Они были разгневаны и презрительно смотрели на Люцифера, который не выпускал из своих объятий Ишима.