Славянская мифология: эницклопедический словарь - Коллектив авторов - Страница 200

Л.В.

СТУПА и ПЕСТ — предметы домашней утвари, используемые в свадебных обрядах и в народной медицине. С. символизирует собой сексуальное женское начало, а П. - мужское.

По сербским обычаям, чтобы рожать поровну мальчиков и девочек, молодая, войдя в дом мужа, должна присесть и на П., и на С. В шуточной песне из Орловской губ. дед предлагает бабе лечь на кровать: «Твоя ступа, мой толкач, / Я засуну, ты не плачь!» Откровенно эротический характер имеют славянские загадки о С. и П., например: «- Баушка белянка! / Что у те за ямка? / — Дедушка сокол! / Что у те за кол?» В полесской свадебной припевке упоминается женитьба С. и П.: «Ой, высилле, высиллечко / Нам Бог даў, / Ожэниўса толкач, / Ступу взяў». В Гомельской обл. известно шуточное объяснение того, откуда появляются дети: «З неба упаў, / Да у ступу папаў, / А с ступы вылез — / И вот якой вырас».

В Казанской губ. сваха, придя в дом невесты, отыскивала в сенях С. и трижды вертела ее вокруг себя, чтобы состоялась свадьба и молодую трижды обвели вокруг аналоя. В Вятской губ., чтобы сватовство прошло успешно, сваха трижды поворачивала С., приговаривая: «Как не упрямится ступа, так бы не упрямилась и невеста». В Пензенской губ. после отправления свахи из дома жениха его родные катили за ней С., выражая этим надежду, что сваха «утолчет и угладит» все проблемы.

На Украине и в Белоруссии, когда невесту увозили в дом к жениху, сопровождающие старались украсть С. и жернова. В связи с этим, приезжая к жениху, пели: «Выды, маты, подэвы, / Што мы тоби прывэзлы, / Ой, ци жорна, ци ступу, / Ци невисту-залупу!» (Волынская обл.). Кое-где на Украине в конце свадебного обеда сваты с музыкой выносили из каморы каравай и трижды, танцуя, обходили с ним вокруг С.: каравай делили на С., поставленной посередине хаты. В севернорусском свадебном обряде невесту иногда сажали на С. В украинском Полесье на свадьбе С. рядили в женский наряд, а пест — в мужской. В Житомирской обл. в последний день свадьбы «венчали» родителей новобрачных вокруг С.; при этом в С. наливали воды и били по ней пестом так, чтобы облить всех водой; обход С. сопровождался шуточными диалогами и непристойными песнями, пародирующими церковную службу. На Псковщине и в Саратовской губ. бытовала святочная игра, во время которой «венчались» вокруг С., изображающей аналой.

У русских, украинцев и сербов С. часто применяли в народной медицине. Считали, что в ней можно истолочь болезнь или «перетолочь» больное животное на здоровое. В Казанской губ. во время приступа лихорадки рубаху, штаны, пояс и крест больного клали под С. и говорили: «Марья Идровна, отпусти его, не то я тебя под ступой заморю; коли ты не оставишь, и я тебя не выпущу!». Железная и золотая ступы упоминаются в заговоре XVII в. из Олонецкой губ. В заговоре от недругов из того же рукописного сборника XVII в. рекомендовалось, выходя из дома, толкнуть левой рукой С. и сказать: «Как ся ступа пала, так бы мои недруги повалялись пред мною и попадали». В севернорусских заговорах от детской бессонницы: «Полуношница Анна Ивановна, по ночам не ходи, рабы Божьей (имярек) не буди! Вот тебе работа: днем играй пестом да ступой, а ночью матицей». В Гомельской обл., если ребенок не спит, мать трижды обходила С., со злостью толкала ее и произносила: «Я табе покажу!»; считалось, что ребенок после этого успокоится. По сербским поверьям, тот, кто страдает от лихорадки или боли в животе, пусть выпьет воды из С., три раза перевернется через голову, потом ляжет и заснет; когда он встанет, будет здоров, а С. нужно оставить перевернутой на ночь.

В Брянской обл. советовали во время пожара перевернуть С. кверху дном, чтобы ветер утих и не разнес огонь. В гомельском Полесье во время засухи парни бросали в колодец С., П. и кувшины, чтобы вызвать дождь.

Бытовое использование С. и П. регламентировалось многочисленными правилами и запретами. По полесским поверьям, не следует оставлять на ночь П. в С., иначе ночью им будет толочь нечистая сила; украинцы Харьковской губ. не оставляли также С. открытой, т. к. иначе перед смертью рта не закроешь. По польским поверьям, в течение трех дней после смерти человека нельзя толочь в С. и молоть в жерновах, т. к. душа умершего три дня пребывает в С. или в жерновах.

Ступа для толчения табака (с. Речица Ратновского р-на Волынской обл.). 1997 г. Фото Г.И. Кабаковой

В русских сказках Баба-яга «ездит в ступе, пестом погоняет, вперед метлой дорогу разметает» или «ездит в ступе, пестом упирается, помелом побивается, хлещет сама себя сзади, чтобы прытче бежать». В белорусской сказке «Мал Малышок» из Могилевской губ. Баба-яга едет верхом на козле, погоняя железным толкачом. По поверьям Волховского уезда Орловской губ., «у колдунов и ведьм необходимыми орудиями… служат: ступа, толкач, помело, сыч или филин, кот большой, треножник, кочерга и кадка с водой… Ведьмы прилетают на помелах, ухватах или ступе, в руках у них бывает толкач или рог с табаком». В украинской сказке из Черниговской губ. самая старшая, киевская, ведьма приезжает на шабаш верхом на П. По поверьям белорусов Волковыскского уезда Гродненской губ., Баба-яга — хозяйка всех ведьм, вместо ног у нее железные песты; когда она идет по лесу, то, ломая его, прокладывает себе ими дорогу. В белорусском заговоре на успех в суде говорится: «Не iду на суд, да еду. Ступаю еду, таўкачом паганяю, макам след засыпаю».

По поверьям белорусов-полешуков Пинского уезда, русалки живут на дне рек «и в мае месяце до восхода солнца по утрам в хорошую погоду выходят из рек и нагие с толкачами пляшут во ржи и поют». В Могилевской губ. детей пугали Железной бабой: она хватает детей, которые ходят одни по полям и огородам, бросает их в свою железную С., толчет и ест. В старинной лубочной картине «Баба-яга и Крокодил» Баба-яга изображена верхом на свинье; в правой руке она держит вожжи, а в левой — П., с помощью которого собирается сражаться с Крокодилом.

Лит.: Топорков А.Л. Откуда у Бабы-яги ступа? //Русская речь. 1989. № 4.

А.Л. Топорков

СУББОТА — день недели, ассоциирующийся в народной традиции прежде всего с поминовением умерших; у южных славян часто называется днем мертвых. См. Деды. У южных славян обычно объединяется со вторником и получает общую отрицательную оценку как опасный и неблагоприятный день. По болгарским обычаям, в С. нельзя стирать, чтобы мыльной водой не залить глаза мертвым; нельзя шить и кроить одежду — тот, кто станет ее носить, умрет; сербы старались в С. не начинать никаких серьезных дел, избегали устраивать в С. свадьбы и т. п. Македонцы также считают С. плохим днем, когда люди «не хотят даже умирать», когда исполняются дурные сны, и т. п. Болгары особенно остерегались суббот в марте, воздерживаясь от стирки белья, битья пестом в ступе и других ударов, чтобы предотвратить летнее градобитие. Изредка встречается и положительная оценка С., противопоставляющая этот день недели остальным, ср. сербскую поговорку: «Все дни вылиты из серебра, только суббота из чистого золота».

Родившимся в С. (людям и животным, в частности собакам) приписываются способности видеть умерших и общаться с потусторонним миром (болгары Пиринского края), распознавать ведьм и прочих демонических персонажей, отгонять чуму и другие болезни, оборачиваться змеями (Пловдивский край). Сербы называют людей, рожденных в С., субботники, считают их «видовитыми» (Болевац) и верят, что им не может навредить ни хала, ни чума, ни вампир (Тимок). Их считают счастливыми, но иногда, наоборот, думают, что субботние дети «не будут долго жить».

У восточных и западных славян С. тоже объединяется со вторником и соответственно считается счастливым, благоприятным и «легким» днем, подходящим для начала полевых работ, например пахоты (Русский Север), жатвы, для заключения брака (Польша) и др. Однако в Полесье по субботам воздерживались от большинства «женских» дел: не сновали кросен, не белили стен, не резали скот, не золили белья и т. п., мотивируя все эти запреты тем, что в С. «свет сновался». Украинцы на Карпатах боялись в С. заболеть, веря, что в этом случае от болезни невозможно излечиться.