Шаманы (СИ) - Дмитренко Татьяна - Страница 33

   Но завтра заняться с поясом ей не удалось, прибыл с маленьким караваном Фирад, сын Фахаджа и привёз оговорённое содержание - муку, крупы, большую голову сыра, крепкую настойку огненной ягоды и много детских одёжек для Исхагор. В письме, переданном Фирадом, Рамала приветствовала шаманку, желала долгих дней, здоровья матери и малышу. А кроме того, просила принять дар женщин их рода, собравших одежду для девочки. Одежда не новая, но очень крепкая, чистая и даже есть обувь на разный возраст. Особенно её порадовал тёплый детский плащик с меховым капюшоном. Шаманка от всей души поблагодарила Фирада, заночевавшего в шатре с тем, чтобы отбыть ранним утром. Его путь лежал ещё выше в горы.

   Проводив в путь гостя, орка навела порядок в шатре, подхватила дочь, свистнула волкам и подалась было к выходу. Но, подумав, оставила старшую волчицу присмотреть за Деги, после чего процессия отправилась к выбранной Древним пещере. Сколько Исхаг поняла, в ней сосредоточились все источники жизни и силы долины. Здесь Гичи-Аум ненадолго обретал великую силу в добавление к уже имеющейся. Он настоятельно посоветовал это место для развоплощения призраков, ибо не желал вреда ни старой орке, ни её домочадцам, включая и волчью стаю. Доверившихся его слову следовало оградить как можно тщательнее от возможных опасностей - слишком долго гордые эльфы находились на положении рабов, поэтому можно ожидать чего угодно... особенно, если хозяин пояса упустил какую-нибудь малость из ритуала привязки. Это маловероятно, но учитывать такую возможность необходимо, слишком много времени минуло.

   Пещера очень понравилась Исхаг. Длинный выступ гранитной скалы вмещал целый зал с гладким полом. Холодный воздух, пронизанный солнечными лучами из семи световых колодцев, отражался в полированном граните десятка колонн, поддерживающих свод. Хотя на взгляд Исхаг гранитный потолок, испещрённый непонятными знаками, совсем не нуждался в поддержке. Массивные колонны смотрелись очень уместно, как и гранитные сидения вдоль западной стены. Исхаг проследовала через весь зал, нынче она несла дочь на плечах, и малышка крепко держала приёмную мать сначала за волосы, а теперь и за уши.

   - Отпусти меня, дитя, - Исхаг сняла девочку с плеч.

   Малышка твёрдым шагом проследовала к гранитному сидению и вскарабкалась на него с помощью духов. Мать коротко приказала согреть сидение и огневички тут же засуетились вокруг Исхагор. Волки разлеглись слева и справа у ног девочки, а старая шаманка сняла найденный пояс и неторопливо надела свой. Не сходя с места, тщательно проверила наличие всех амулетов, вызвала всех до единого духов с приказом охранять и никого не калечить, только держать и запечатывать рты пленённым волшебникам при попытке выкрикнуть заклинание. Гичи-Аум в свою очередь озаботился собственной ратью из-за Грани, так что оба шамана... а Исхаг считала его великим шаманом, были готовы встретить любую опасность плечом к плечу. Говорить было не о чем, они наговорились прошлой ночью, когда исследовали пояс вдоль и поперёк. Идеально высушенные и закопчённые уши никакого отношения к призыву не имели, с внутренней стороны пояса наличествовали тринадцать мутных и плоских камней, зажатых меж полосок эльфийской кожи, сам пояс тоже был изготовлен из кожи юного эльфа и все двадцать шесть ушей были впаяны в поверхность пояса огненными духами. Отрезанные уши являлись ничем иным, как знаком доблести шамана, сумевшего сделать исконных врагов своими слугами.

   - Статусная вещь, - хмыкнул Гичи-Аум.

   Нынче он предстал в любимом обличье орочьего шамана с посохом, бунчуком и роскошной гривой волос поверх жилетки из... ой-бой! ... из кожи, содранной с какого-то бедолаги. Оставалось надеяться, что это всё же не эльф. Свой посох Исхаг не стала брать с собой, ибо смысла нет. Её огненный боевой артефакт гонит всего лишь огненную волну, выжигая на своём пути всё, что имеет отношение к человеческой магии. Так что в данном случае её посох бесполезен, поскольку она и Гичи-Аум призывают эльфов. Наверняка все тринадцать были воинами и магами разной силы, а у эльфов иначе не бывает, всех детей учат сражаться и колдовать.

   Исхаг поймала себя на мысли, что она пытается оттянуть неприятное событие, совсем, как человек. Поведение, недостойное 'великой' шаманки... орка хмыкнула, дождалась кивка Древнего и запела слова призыва. Закончив, отступила в сторону.

   Почти сразу воздух в пещере потемнел, заклубился странный туман и вокруг лежащего в трёх шагах пояса медленно проявились тринадцать прозрачных силуэтов... и только после этого орка запела заключающие слова призыва. С последним словом тринадцать сидящих вокруг пояса фигур обрели плоть, разогнулись...

   Шаманка оглядела строй, все тринадцать безухих и остриженных эльфов расположились перед ними шеренгой. Ни один не попытался напасть, значит покойный владелец пояса был воистину великим шаманом. Гичи-Аум подал ей знак оставаться на месте и прошёлся вдоль строя, как полководец, вглядываясь в лицо каждого из воинов. Каждый нёс на лбу знак подчинения, нанесённый ножом, и у всех знак выделялся запёкшейся много веков назад кровью.

   Шаманка видела, что каждый из эльфов встретил тяжёлый взгляд Древнего, не дрогнув и не опустив взора. Не смотря на отсутствие ушей и волос, выглядели тринадцать призраков весьма достойно, величавая осанка самых старых и петушиная гордость молодёжи делали честь бывшим врагам. Наверняка прежний хозяин пояса унижал рабов, как только мог. А в том, что старый владелец пояса устроил эльфам медленную и вечную пытку, она теперь ни мгновения не сомневалась. Есть способы причинить мучения даже призраку, и он будет стирать в пыль призрачные зубы и срывать призрачные голосовые связки в попытках выкричать невыносимую боль. Она точно знала, что всё время пребывания в камнях, призраки мучились от боли не только в отрезанных ушах. Единственно время призыва избавляло их от этой муки. Каково им было возвращаться в свою пыточную? Об этом Исхаг боялась даже подумать. Её размышления прервал Гичи-Аум, приветствовавший павших и униженных врагов, как воинов собственного клана, отдавая должное стойкости и принимая ненависть, туманившую тринадцать взглядов.

   - Я, дух этой долины, и шаманка по имени Исхаг призвали вас с единственной целью - отпустить за Грань.

   Седой эльф крайний слева хмыкнул, не удостаивая живых словом. Двое попытались рассмеяться и закашлялись. Орка покивала головой, с вырванным языком не очень-то посмеёшься. Совсем молодыми оказались оба эльфа, видимо, они первыми получили увечья, высказав пленившему из шаману великолепное презрение. Ещё трое сплюнули на землю перед Гичи-Аумом и попытались отвернуться. И, конечно, попытка закончилась ничем, Древний мог многое противопоставить магии остроухих. Он кивнул своим духам, и те оттеснили непримиримую шестёрку в сторону, окружили их стеной воздуха и заставили сесть на пол. Оставшиеся семеро стояли в вольных позах и не пытались смеяться, хмыкать или выказывать презрение. Гичи-Аум расположился на гранитной скамье и величаво кивнул Исхаг. Шаманка выдернула из шестёрки первого, оглянулась на Древнего - этот? Хранитель долины снова кивнул, орка медленно проговорила нужные слова... и седой исчез с криком:

   - Увидимся за Гранью, воины!

   За ним последовали двое молодых, которые промычали прощание остающимся и тоже исчезли. На месте седого остался лежать тонкий кинжал, а после молодых не осталось ничего. Тройка непримиримых ушла за грань молча, с просветлёнными лицами, а один из них даже умудрился колдануть в сторону Гичи-Аума. Ледяная стрела, запущенная в полёт эльфийским призраком, бессильно рухнула на подлёте к великому духу долины, забрызгав водой стоявших в строю.

   - Эльге всегда был дураком, - пробормотал на высоком наречии крайний справа.

   - Все мы тут дураки, - буркнул в ответ старейший из них, - были бы умными, не попались бы тому шаману, чтоб ему не знать достойного посмертия вовеки!

   - Ты думаешь, эти двое лучше? - фыркнул золотоволосый эльф, - старуха вообще из серых.