Лягушка в молоке (СИ) - "Silvia_sun" - Страница 108

      Когда мы преодолели все препятствия и вызвали василиска, радости моей не было предела. Самочка меня достала до самых печенок, и не только меня. Даже Том уже еле сдерживался, а он был весьма терпелив. Я ждала фееричного шоу и не прогадала. Примадонна была в своем репертуаре, обозвала Асшаши «старым червяком», обсмеяла жилище змея и напрочь отказалась немедленно размножаться. Она заявила, что еще слишком молода и требует нормальной семейной жизни, хотя бы года два, а уже потом подумает. Змей смотрел на нее влюбленными глазами и был готов буквально на все. Он трогательно складывался красивыми кольцами и потакал возлюбленной даже в мелочах. Когда мы с Томом оставили новобрачных лакомиться бараниной, то сначала перевели дух, а потом долго смеялись. Думаю, что через два года Асшаши будет готов к смерти, как никогда раньше. Такая супруга доведет до ручки кого угодно. Например, младший Асшаши заявил, что не женится ни за что и никогда. Реддл остался в школе готовиться к новому учебному году, а я вернулась домой.

      Первого сентября Бобби провел зельевара Принца по всем отделениям и официально всем представил, как нового главу больничной зельеварни. Принц был в образе, как никогда раньше, презрительно сунул длинный крючковатый нос в зелья сестры-хозяйки и безапелляционно велел вылить «эту бурду». Я пыталась спорить, но меня пригвоздили к полу ледяным взглядом и снова эффектно взмахнули мантией перед самым носом. Удивительный мужчина. Он умудрился за полчаса довести до белого каления администрацию в полном составе, уволить всех зельеваров, и прилюдно обвинить директора больницы в некомпетентности. Зато тем же вечером три больничных эльфа притащили мне тяжелые корзины, полные склянок. Должна признать, что качество зелий мистера Принца было великолепным.

      Больница гудела, как растревоженный улей. Принц был везде. Только что мне рассказали, что он выгнал Малпеппера, решившего снова провести презентацию, как уже оказалось, что в отделении отравлений он вылечил какого-то безнадежного больного и обозвал заведующего «прыщем на страдающем теле колдомедицины». Его боялись, его проклинали, им восхищались. Принц носился черным коршуном по всем этажам и резал правду-матку, даже если его об этом не просили. Зато он реально помогал. Его мазь от артрита значительно облегчила состояние моих пациентов, а лечебные зелья и настойки были выше всяческих похвал. К сожалению, я оказывалась мишенью для его презрительного шипения чаще других. Меня тыкали носом в недостаточное изучение современных тенденций и недостаточное знание медицинской литературы, я демонстрировала неправильный подход к лечению и при этом была возмутительно многословна. Мои робкие писки, что я еще учусь, в расчет не принимались. Раз взялась лечить живых людей, как он выразился, обязана соответствовать. Я плакала в подушку и сократила время сна. Я зарылась в журналы и книги, но добилась подобия уважения. В начале ноября впервые в ответ на его каверзный вопрос я смогла достойно и аргументированно ответить. Он меня не похвалил, что вы, земля бы разверзлась, но удостоилась милостивого кивка.

      Зато за всеми переживаниями я совершенно забыла о своих сексуальных проблемах. Раковина была всегда со мной, так что я сосредоточилась на работе. День рождения близнецов подкрался незаметно. Я выпросила на работе три отгула и достойно провела праздник. На торжестве присутствовал бывший муж с невестой, дядюшка, Джейкоб с Марией, Аманда с поклонником и мои мальчишки с женами, только Том пришел один. Зато он притащил с собой остальных рыцарей Вальбурги, так что народу получилось много. Отметили весело, по гоблинскому обычаю разложили перед малышами разнообразные предметы и смотрели, что дети схватят первым делом. Карл взял блестящий игрушечный меч, а Эсмеральда ухватила деревянный стетоскоп. Все единодушно решили, что мой сын станет аврором, а Эсми — целительницей, как я. Мы радовались и дружно пили за здравие. Детям надарили кучу подарков, они переволновались и рано легли спать. Отличный праздник получился.

      Когда я вернулась в больницу через два дня, меня выловил Бобби.

      — Хелена, тебе нравится Октавиус?

      — Почему ты спрашиваешь?

      Бобби мялся и переминался с ноги на ногу:

      — Понимаешь, он разволновался, что ты куда-то пропала. Я ему объяснил, что ты взяла небольшой отпуск, чтобы отпраздновать день рождения детей. Он расстроился, потому что решил, что ты замужем, и даже напился у меня в подсобке. Ты меня извини, но я обрисовал ему твою ситуацию. В общем, он признался, что ты ему нравишься, он хотел бы за тобой ухаживать. Твое скандальное супружество и развод его не волнуют, он даже рад, что ты одинока. Если он тебе не по нраву, я с ним поговорю.

      Пока Бобби говорил, я находилась в легкой прострации. Я нравлюсь Принцу! Этому невозможному, едкому, саркастичному и бесконечно привлекательному мужчине. И мне нравится его запах. Очень нравится. Он такой знакомый. И вдруг я вспомнила. На четвертом курсе декан Слагхорн показывал нам любовное зелье «Амортенция». Его особенность состоит в том, что для каждого человека запах этого зелья уникален. Одному покажется, что зелье пахнет весенними цветами, другому почудится запах мужского одеколона — вариантов было множество. Помню, что зелье для меня пахло полынью и свежей типографской краской. Я тогда удивилась, потому что была уверена, что услышу запах одеколона Тони. Тогда я пожала плечами и забыла, а теперь вспомнила. Теперь я знала, с кем у меня ассоциировался этот запах. Точно также пахло от мантии Принца в тот первый солнечный летний день. Да, мне очень нравится Октавиус Принц. Я остановила поток красноречия Бобби и решительно кивнула:

      — Я согласна. Пусть мистер Принц за мной ухаживает. Он действительно мне нравится, Бобби. Может, что и получится.

      Заведующий травматологией радостно улыбнулся:

      — Ну и отлично. Хреновая из меня сваха, я ему объяснял. Уф, отпустило. Ты не пожалеешь, Хелена. Мой друг — достойный человек.

      Я вернулась в отделение и поспешила на обход. До обеда все шло, как обычно, но ровно в час Октавиус материализовался около моего кабинета.

      — Целитель Флитвик, мы можем побеседовать?

      Я пригласила его в кабинет и предложила чашку чая. Он вежливо согласился и гипнотизировал меня глазами, пока я сервировала стол. Он отказался от сливок и сахара и уткнулся носом в чашку.

      — У вас хороший чай, целитель. Благодарю. В связи с открывшимися обстоятельствами предлагаю перейти на имена в общении, раз мы собираемся больше общаться.

      Разумеется, я согласилась. Немедленно я была поставлена в известность, что мне запрещается коверкать и уменьшать его имя. Октавиус, и никаких сокращений. Я в ответ предложила ему называть меня Хелена, или Хел, как делают близкие друзья. Он скривился и заявил, что Хелена звучит приемлемо. После этого меня официально уведомили, что в ближайшую пятницу мы с ним идем в ресторан в восемь часов вечера. Я уточнила, то есть послезавтра? Он так на меня посмотрел, словно сомневался в моем умственном развитии, но потом пересилил себя и кивнул. Какой спрос с идиотки? Я решила не обращать внимания на его шипение и уточнила, какой стиль одежды мне выбрать. Я удостоилась милостивого кивка, видимо, я еще не совсем потеряна для приличного общества. Мне было приказано одеться достойно, но не крикливо. Также мне указали, что лимонный цвет делает меня болезненной на вид. Тогда я решилась на эксперимент и попросила об ответной любезности. В ответ он заинтересованно заломил бровь. Мысленно перекрестясь, я попросила собеседника выбрать себе на этот эпохальный вечер НЕ черное одеяние. Учитывая, что за все время никто в больнице ни разу не видел его в мантии другого цвета, я действовала на грани фола. Принц завис примерно на минуту, потом злобно зыркнул, но выдавил из себя, что постарается. После этого он деликатно поставил чашку на стол и вылетел из кабинета. Я сидела и ласково улыбалась в пространство. Я верю, у нас получится.