Недостаточно хороша - Вайнштейн Стелла - Страница 61

На следующее утро мы встретились в библиотеке, будто ничего не случилось. Максим сидел ближе к стеклянной двери, я пила свое утреннее контрабандное кофе в термокружке, а на самом деле выжидала подходящий момент, чтобы задать зудевший в затылке вопрос.

Мы разложили учебники по органической химии. Теперь я проверяла знания Максима, а он вместо обстоятельных и неторопливых ответов, к которым я привыкла, постоянно сбивался.

Я видела, что он ощутимо нервничает, но не решается первым начать разговор.

– Кто там тебя заждался, Максим?

– Настасья, – сказал он и, кашлянув, продолжил серьезным голосом, не глядя мне в глаза. – Мы знакомы с детства, учились в одном классе. Наши родители бы очень хотели видеть нас обрученными, и я в принципе был не против. Но появились непредвиденные обстоятельства. Ты ни в чем не виновата, Маша. Ты просто была сама собой. Это я в тебя влюбился. Так получилось.

Мне вдруг стало жарко и душно, вокруг ребер обернулся железный обруч, мешающий дышать, а щеки предательски заалели.

Максим отложил учебник в сторону и в первый раз со времени нашего знакомства взял мою руку в свою. Его ладонь была горячей и влажной, я почувствовала, как и моя рука непроизвольно дрожит.

– Нам нужно поговорить. Давай выйдем отсюда.

Мы оставили рюкзаки и тетрадки открытыми. Мне хватило соображения взять с собой кошелек и телефон. Я все время повторяла про себя по кругу последние слова Максима, но не смогла набраться сил сказать что-нибудь в ответ.

Мы сели на скамейке в скверике, где зимой нас застал Стас и атаковал Максима в приступе недовольства. Теперь деревья были одеты в яркую зелень, некошеная трава изумрудно просвечивала под косыми лучами утреннего солнца. Воздух был свеж, и сладковато пахли мелкие белые цветочки на декоративных кустах.

– Есть несколько вещей, которые ты обязана знать и о которых до сих пор я держал тебя в неведении…

– Подожди, сначала я хочу узнать одну маленькую деталь. Скажи, не ты ли положил мне в рюкзак записку после экзамена по биологии?

Он усмехнулся и резко выдохнул воздух.

– Я. Ребячество, я понимаю…

Я спрятала лицо в ладони. Теперь мне стало мучительно стыдно за мое поведение весь прошлый семестр. Я вешалась на Игоря прямо на глазах у Максима, не считаясь с его чувствами. Я последняя сволочь, и мне поделом досталось от главного красавчика потока. Проклятая безмозглая эгоистка. Не понимаю, почему Максим не послал меня куда подальше.

– Ты знаешь, откуда я? – спросил Максим, отрывая меня от самобичевания.

– Нет, не знаю. Какой-то маленький городок?

– Апшеронск. Слышала о нем? В нем действует община адвентистов седьмого дня, к которой я принадлежу.

– Подожди, Максим, я ничего не понимаю. В какой… – я чуть не сказала «в какой ты секте?», но вовремя остановила себя, – церкви ты состоишь и что это значит?

– Маша, я не хочу, чтобы этот разговор превратился в подробную лекцию об основе веры в надежде тебя обратить. Достаточно того, что я обманул девушку, которая верит мне и ждет предложения в то время, когда я не могу перестать думать о другой. Просто представь, что я рос в мире, очень отличающемся от твоего. Я часто ощущаю себя в университете инопланетянином.

– У вас закрытая община? Свой проповедник?

– Ты совсем о нас ничего не знаешь, правда?

– Субботники? Кажется, так вы называетесь? Поэтому до тебя нельзя было дозвониться по субботам?

– Да.

– Что еще? Я хочу знать.

– Все, весь мир другой. В центре жизни вера, семья, здоровье. Тут же я вижу вокруг увлеченность поверхностным: деньгами, внешностью. Иногда я боюсь заразиться.

Я уже слышала похожие слова раньше от Игоря, только на сей раз я всем сердцем верила, что Максим говорит то, что думает. Ему действительно наплевать на лишние килограммы, положение в обществе и количество рублей на счету моих родителей. Он всегда был выше этого. Я подавила в себе невольное восхищение и сосредоточилась на допросе.

– А чем тебе кофе не угодил?

– Я не прикасаюсь к наркосодержащим напиткам, вызывающим привыкание, в том числе к алкоголю, чаю и кофе.

– О боже! – сказала я и опять зарылась лицом в ладони.

– Я не хотел тебя пугать…

– Максим, это для тебя все ясно как день и привычно с детства. Я чувствую, будто ты специально держал меня в темноте. Кстати, почему ты молчал? Ты стесняешься своей веры?

Он поджал губы и на мгновение задумался, еще больше ссутулившись и положив большие ладони ровно на колени, как провинившийся ученик.

– Маша, я воспитывался в отличном от тебя мире. У нас свои садики, школы, летние лагеря для общения с детьми из других общин. Я почти не соприкасался до университета с людьми иной веры, но это не значит, что я совсем не знаю вашей жизни. Это ты, Маш, отреагировала относительно спокойно на новость, пусть ты смотришь на меня сейчас как на сумасшедшего. А остальные? Меня бы заклевали с первого дня, превратили бы мою жизнь в ад. Я бы был обязан защищать свою веру каждый день целый день. Мне этого не нужно. Я пришел получить образование и направиться обратно. У нас отличные больницы, которым как воздух нужен программист, к тому же разбирающийся в биологии.

Любопытство требовало узнать дополнительные детали, но эмоционально я чувствовала, что мне достаточно сверх меры. Нужно успокоиться, привести в порядок чувства и разобраться в услышанном. Я только поинтересовалась напоследок:

– Скажи, как в вашей закрытой общине воспримут появление меня?

– Естественно, отрицательно. Маш, я знаю, что ты бы хотела обычного парня, с которым ходила бы в кино и по ресторанам. Я понимаю, что ты далека от Бога и его заветов. Твоя жизнь была бы легче, держись я, как раньше, от тебя на расстоянии. Но я люблю тебя и не могу ничего с этим поделать. Я не в силах отказаться от тебя и прошу лишь шанса попробовать. Детали мы можем обсудить позже.

– Максим, дай мне время подумать, я не могу ничего сказать прямо сейчас…

– Я не прошу ответа сию секунду. Только… Считай это предложением руки и сердца. Я не умею играть в современные игры, не понимаю, что значит встречаться. Я хочу быть с тобой всю жизнь.

Мне бы испугаться его последних слов. Современным девушкам положено избегать постоянных отношений и бояться как огня брачных уз. Но разговор с Максимом произошел как раз после годовой тягомотины с Игорем, вымотавшей неопределенностью и ложной свободой отношений. Я хотела вечных обещаний и клятв верности. Мне был нужен человек, на которого можно положиться. И поэтому я не ответила Максиму отказом.

Мы вернулись в библиотеку к брошенным ранцам и тетрадкам. Все в комнате было точно в таком же положении, как и перед нашим уходом. Только мы с Максимом стали совершенно другими.

– Мне запрещено оставаться с девушкой в одиночестве до свадьбы, – доверительно сказал Максим. – Поэтому я настаивал на занятиях в библиотеке.

– Я уже догадалась. Многое стало на свои места после твоего объяснения. Спасибо за доверие.

– Маш, спасибо тебе, что с ходу не отвергла меня.

– Скажи, – я вопросительно вскинула взгляд в сумасшедшей надежде. – Есть шанс, что ты оставишь религию?

– Никогда. Я всем сердцем верю в Бога и в заветы Эллен Уайт.

«Какой кошмар», – я мысленно содрогнулась, но ничего не сказала вслух.

После разговора Максима отпустила внутренняя тревога. Он был оживлен, с лица не сходила мечтательная улыбка. Мы больше не говорили о чувствах и сосредоточились только на альдегидах и аминокислотах. Я понимала, что ничего из выученного в голове не задержится. Мысли были сосредоточены совсем на другом.

Во время занятий телефон я обычно ставила в молчаливый режим. За обедом я привычно проверила сообщения и увидела, что звонила Ника, но лишь досадливо поморщилась, отложив сотовый в сторону. Я была слишком расстроена, чтобы справляться с перепадами настроения сестры. Утренний разговор совсем выбил меня из колеи. Меня одолевали грустные мысли и смутные тревоги. Вместо того чтобы почувствовать больше доверия к Максиму, я стала его опасаться. Он перешел в категорию непредсказуемых субъектов, у которых черт знает, что творится в голове.