Нежные юноши (сборник) - Фицджеральд Фрэнсис Скотт - Страница 73

Так уж получилось, что на протяжении многих лет все романы Минни были похожи один на другой, словно близнецы. Она посмотрела на Бэзила – открыто, как ребенок; затем широко распахнула глаза, словно испытывая некое забавное опасение, и улыбнулась… Она улыбнулась…

Несмотря на всю чистоту этой улыбки, она всегда воспринималась, как зов, и била в голову, словно шампанское, благодаря очертаниям лица Минни и вне всякой зависимости от ее настроения. Как только улыбка появилась у нее на лице, Бэзил ощутил внезапную легкость и стремление ввысь, с каждым разом взмывая все выше и выше, спускаясь на землю лишь тогда, когда улыбка вот-вот грозила превратиться в оскал, но вместо этого просто тихо таяла. Она была словно наркотик. Чуть погодя ему уже ничего не было нужно – он хотел лишь смотреть и смотреть на нее, испытывая необъятную и вздымающую ввысь радость.

Затем ему захотелось узнать, насколько близко ему удастся подойти?

На определенной фазе романтических отношений между двумя молодыми людьми присутствие кого-то третьего действует как катализатор. На второй день, еще до того, как Минни и Бэзил успели миновать рубеж многословных и грубоватых комплиментов исключительной красоте и очарованию друг друга, оба уже принялись мечтать о том моменте, когда им удастся отделаться от общества пригласившего их в гости Билла Кампфа.

В конце дня, когда в воздухе стала чувствоваться прохлада надвигающегося вечера, Бэзил и Минни, искупавшись, ощущали себя свежими и открытыми всеми миру; они сидели на мягких качелях, утопая в высоких подушках, в тени от опутавших веранду густых виноградных лоз. Рука Бэзила сплелась с ее рукой, он наклонился к ее щеке, а Минни сделала так, что вместо щеки он прикоснулся к ее влажным губам. Учился он всегда с охотой и очень быстро.

Так они просидели целый час, не обращая внимания на доносившийся до них голос Билла – он звал их то с причала, то со второго этажа, то из беседки в конце сада, – а три оседланных лошадки так и кусали в стойлах удила, и пчелки добросовестно трудились среди цветов. Затем Минни вернулась в реальный мир, и они позволили себя найти…

– Ах, мы тоже тебя потеряли!

И Бэзил, взмахнув руками, чудесным образом вознесся на второй этаж, чтобы привести себя в порядок перед ужином.

– Она просто потрясающая девушка! Черт возьми, она – просто чудо!

Он не должен терять голову! За ужином и после он с твердым и почтительным вниманием слушал, как мистер Библ рассказывает о долгоносике, который пожирает хлопок.

– Но я вам, наверное, уже надоел? Вам, молодым, наверное, хотелось бы побыть друг с другом…

– Вовсе нет, мистер Библ! Нам было очень интересно, честное слово!

– Ну ладно, давайте-ка собирайтесь и идите погуляйте. Я даже не заметил, что время-то уже позднее! Юноши с хорошими манерами и умной головой так редко встречаются в нынешние времена, что старики вроде меня готовы заговорить их до смерти!

Билл вместе с Бэзилом и Минни дошли до причала.

– Надеюсь, что завтра будет благоприятная для плавания погода. Слушайте, мне сейчас надо съездить в поселок и найти кого-нибудь себе в помощь на завтра. Поехали со мной?

– Я, наверное, еще немного тут посижу, а потом пойду спать, – сказала Минни.

– Ладно. А ты поедешь, Бэзил?

– Ну… Ну, да, конечно, если я тебе нужен, Билл!

– Но тебе придется сидеть на парусе, я везу его в починку.

– Мне бы не хотелось тебя стеснять, раз места нет…

– Да нет, ты не стеснишь. Пойду выведу машину.

Когда он ушел, они в отчаянии посмотрели друг на друга. Но прошел час, а он так и не вернулся – что-то там такое случилось с парусом или с машиной, и это его задержало. Была всего лишь угроза, что он вот-вот появится, это придавало всему остроту и заставляло сдерживать дыхание.

Они спустились к моторной лодке и сели там, шепча друг другу: «Этой осенью…» – «Когда ты приедешь в Новый Орлеан…» – «Когда через год я поступлю в Йель…» – «Когда я приеду в школу, на север…» – «Когда я вернусь из „Глэйшер“…» – «Поцелуй меня еще…» – «Ты потрясающий! Ты знаешь, что ты – потрясающий?… Ты просто чудо…»

Плескалась вода; лодка глухо билась о причал; Бэзил отвязал канат, оттолкнулся, и они, покачиваясь, отплыли от причала, и лодка превратилась в уединенный островок в ночи…

… На следующее утро, когда он собирал чемодан, она пришла к нему в комнату и встала в дверях. Ее лицо сияло от волнения; на ней было белое накрахмаленное платье.

– Бэзил, послушай! Я должна тебе рассказать: папа после завтрака разговорился и сказал дяде Джорджу, что никогда еще не встречал столь вежливого, тихого и уравновешенного юношу, как ты; кузен Билл уезжает в лагерь на месяц, так что папа спросил у дяди Джорджа, как он считает, разрешат ли тебе родители поехать с нами на две недели в «Глейшер», чтобы у меня там была компания? – Они взялись за руки и запрыгали по комнате от радости. – Только пока ничего никому не говори, потому что он, думаю, напишет твоей маме и все такое. Бэзил, ну разве это не чудесно?

Поэтому в одиннадцать, когда Бэзилу уже пора было уезжать, они попрощались без всякой скорби. До станции Бэзила взялся подвезти сам мистер Библ, как раз собравшийся в поселок за газетами. Пока автомобиль не скрылся из виду, глаза двух юных особ продолжали сиять, а их машущие на прощание руки хранили общую тайну.

Бэзил откинулся на сиденье; его переполняло счастье. Он расслабился – было приятно, что визит прошел так удачно. Он любил и ее, и даже ее отца, сидевшего рядом, – того, кто имел счастье всегда находиться рядом с ней и ощущать дурман ее улыбки…

Мистер Библ закурил сигару.

– Какой климат! – сказал он. – До конца октября тут всегда хорошая погода.

– Да, просто чудесная, – согласился Бэзил. – Я уже тоскую по здешним октябрьским дням, потому что мне придется учиться на востоке страны.

– Готовитесь поступать в университет?

– Да, сэр. Готовлюсь к экзаменам в Йель! – Ему пришла в голову новая приятная мысль. Он замялся, но решил, что мистер Библ, которому он понравился, наверняка разделит его радость. – Весной я сдавал предварительные экзамены, и мне недавно сообщили результат – я сдал шесть из семи!

– Неплохо!

Бэзил опять замялся, но все же продолжил:

– Я получил «отлично» по истории Древнего мира, «хорошо» по истории Англии и «отлично» по литературе. По алгебре у меня «удовлетворительно», по латыни – один экзамен «отлично», второй «хорошо». Провалил только французский!

– Очень хорошо, – сказал мистер Библ.

– Я бы сдал все, – продолжал Бэзил, – если бы не ленился поначалу. Я был самым младшим у себя в классе, так что по этому поводу слегка зазнался.

Было бы неплохо, если бы мистер Библ понял, что возьмет с собой в парк «Глейшер» отнюдь не дурака! Мистер Библ глубоко затянулся сигарой.

Подумав, Бэзил решил, что последнее замечание прозвучало не совсем так, как хотелось бы, и решил дать некоторые пояснения:

– Ну, я не то чтобы зазнался, просто мне никогда не нужно было много учить – по литературе, так уж получилось, я обычно читал все заранее, и по истории я тоже очень много читал. – Он умолк и попробовал высказаться иначе: – Я хотел сказать, что обычно, когда говорят «зазнался», на ум всегда приходит мальчик, который бегает весь такой надутый, как бы говоря всем: «Вот, смотрите, как я много знаю!» Но я не такой! Я хотел сказать, что вовсе не считаю, что знаю все, а просто вроде как…

Пока он подыскивал нужное слово, мистер Библ произнес: «Гм!» – и указал сигарой на далекое пятнышко на озере.

– А вон яхта плывет, – сказал он.

– Да, – согласился Бэзил. – Но я плохо разбираюсь в яхтах. Как-то никогда не интересовался. Я, конечно, много раз плавал, помогал закладывать галсы и все такое, но большую часть времени, в сущности, там просто сидишь и ничего не делаешь. Мне больше нравится играть в футбол.

– Гм! – сказал мистер Библ. – А вот когда я был в твоем возрасте, я каждый день ходил на яхте по заливу.

– Наверное, это здорово, раз вам так нравилось, – уступил Бэзил.