Нежные юноши (сборник) - Фицджеральд Фрэнсис Скотт - Страница 54

– Ну и ладно! – с улыбкой произнес он. – Все равно это была всего лишь никчемная школка! Там, дома, есть ребята, которым здешние и в подметки не сгодятся!

Насвистывая без тени уныния «Дженни, царица лентяев», Джим облачился в свой вечерний костюм и отправился в центр города.

– Мне орхидеи! – сказал он приказчику. И с чувством гордости осмотрел свою покупку. Он знал, что ни у одной из девушек на балу у Харланов не будет ничего прекраснее, чем эти экзотические цветы, томно опиравшиеся на зеленые листья папоротника.

Тщательно выбрав такси, чтобы оно как можно больше походило на личный лимузин, он отправился в пансион к Амантис. Она спустилась вниз; на ней было розовое вечернее платье, и орхидеи органично, словно краски закатного солнца, растворились на его фоне.

– Предлагаю отправиться в «Казино-отель», – сказал он. – Ну, или куда хотите.

За ресторанным столиком он посмотрел на погруженный во тьму океан, и его охватила неотвязная печаль. Окна были закрыты, чтобы внутри не было холодно, оркестр играл «Калулу» и «Луну над Южным морем», и на какое-то время, глядя на сидевшую перед ним юную красавицу, он вдруг ощутил разлитую вокруг романтику. Танцевать они не пошли, и он был этому рад – так проще было не думать, что прямо сейчас в другом месте идет бал, яркий и блестящий, но им туда не попасть.

После ужина они сели в такси и час катались по песчаным дорогам; за редкими деревьями время от времени виднелся океан, на поверхности которого отражались звезды.

– Джим! Я хочу сказать вам спасибо, – сказала она, – за все, что вы для меня сделали!

– Пожалуйста! Нам, Пауэллам, надо держаться друг друга!

– Чем теперь собираетесь заняться?

– Завтра уезжаю в Тарлтон.

– Очень жаль, – тихо сказала она. – Поедете на своей машине?

– Придется. Ее надо перегнать на юг, потому что здесь за нее хорошей цены не дадут. С ней ведь все в порядке? Никто не украл ее из вашего сарая? – спросил он, внезапно забеспокоившись.

Она с трудом сдержала улыбку:

– Нет.

– Мне очень жаль… что так получилось с вами… – хриплым голосом продолжал он. – И еще… Я бы сам так хотел попасть хотя бы на один настоящий бал! Не надо было вам со мной вчера оставаться. Может, они вас из-за этого и не позвали?

– Джим, – уверенно предложила она, – а давайте-ка сходим туда, постоим на улице и послушаем их древнюю музыку! Какая нам разница, что они подумают, а?

– Но они же будут выходить на улицу! – возразил он.

– Нет. На улице слишком холодно. И кроме того – разве могут они вам сделать что-нибудь хуже того, что уже сделали?

Она объяснила шоферу, куда ехать, и через несколько минут такси остановилось у красивого, в громоздком георгианском стиле, особняка Мэдисона Харлана, из окон которого на лужайку яркими пятнами света выплескивалось царившее внутри веселье. Изнутри доносился смех, и жалобные напевы модных духовых, и время от времени медленный, таинственный шорох множества танцующих ног.

– Давайте подойдем поближе, – восторженно прошептала Амантис. – Мне хочется послушать музыку!

Они пошли к особняку, стараясь держаться в тени высоких деревьев. Джима понемногу охватывал трепет – внезапно он остановился и схватил Амантис за руку.

– Вот это да! – взволнованно прошептал он. – Вы слышите?

– Что? Сторож идет? – Амантис испуганно оглянулась.

– Это играет «Саванна-бэнд» Растуса Малдуна! Я их однажды слышал, и я уверен, что это они! Это они, это «Саванна-бэнд»!

Они подходили все ближе и ближе – сначала стали видны высокие укладки «а-ля-помпадур», потом – аккуратно зачесанные мужские головы и высокие прически, а затем и короткие стрижки, над которыми нависали галстуки-бабочки. В непрерывном смехе можно было уже различить отдельные голоса. На крыльце появились две фигуры, быстро отхлебнули из фляжки и тут же ушли обратно в дом. Но Джим Пауэлл был зачарован музыкой. Его взгляд остановился; он двигался, ничего не видя, как слепой.

Они залезли в какие-то темные кусты и стали слушать. Песня кончилась. С океана подул свежий бриз, и Джим слегка задрожал. Затем задумчиво прошептал:

– Мне всегда хотелось с ними сыграть. Хоть раз в жизни! – Его голос стал равнодушным. – Что ж, пойдемте. Думаю, нечего нам тут делать.

Он протянул ей руку, но вместо того, чтобы ее принять, она вдруг шагнула из кустов и вышла на свет.

– А ну-ка, Джим, давайте зайдем внутрь! – внезапно сказала она.

– Что?

Она схватила его за руку; несмотря на то что он попятился назад, оцепенев от ужаса при виде этой дерзости, она настойчиво потянула его к дверям особняка.

– Осторожно! – еле выговорил он. – Кто-нибудь сейчас выйдет и нас заметят!

– Нет, Джим! – уверенно ответила она. – Из этого дома никто не выйдет – зато двое сейчас туда войдут!

– Зачем? – ничего не понимая, воскликнул он, стоя в резком свете фонарей у входа. – Зачем?

– Зачем? – передразнила она его. – А затем, что этот бал дают в мою честь!

Он решил, что она сошла с ума.

– Пойдемте домой, пока нас никто не заметил! – попросил он ее.

Входные двери раскрылись настежь, и на крыльцо вышел какой-то господин. Джим с ужасом узнал мистера Мэдисона Харлана. Джим дернулся, словно намереваясь тут же со всех ног бежать. Но хозяин дома, радушно раскрыв объятия, стал спускаться по лестнице к Амантис.

– Ну, наконец-то, вот и вы! – воскликнул он. – И где это вас носило? Кузина Амантис… – Он поцеловал ее, и со всем радушием обратился к Джиму: – А что касается вас, мистер Пауэлл, – продолжил он, – то в качестве штрафа за опоздание вы должны мне обещать, что присоединитесь к оркестру – хотя бы на одну только песню!

Повсюду в Нью-Джерси было тепло – за исключением той части штата, что лежит под водой и доступна лишь рыбам. Туристы, проезжавшие по длинным дорогам среди зеленеющих полей, останавливали автомобили перед просторным старомодным загородным особняком, глядели на выкрашенные в красный качели на лужайке, на широкую тенистую веранду, вздыхали и ехали дальше – слегка крутнув руль, чтобы не задеть вышедшего на дорогу черного, как смоль, слугу. Этот слуга с помощью молотка и гвоздей чинил ветхий автомобиль с гордо реявшим сзади флажком, на котором значилось: «Город Тарлтон, штат Джорджия».

Девушка со светлыми волосами и румяным лицом лежала в гамаке; казалось, что прямо у вас на глазах она вот-вот погрузится в сон. Рядом с ней сидел джентльмен в чрезвычайно тесном костюме. Девушка и джентльмен приехали вчера с модного курорта в Саутгемптоне.

– Когда вы появились здесь впервые, – говорила она, – я решила, что больше никогда вас не увижу, поэтому и придумала историю про цирюльника и прочее. На самом деле я довольно часто бываю в обществе – как с кастетом, так и без. Этой осенью меня официально представят в свете.

– Да, для меня это хороший урок! – сказал Джим.

– И так получилось, – продолжила Амантис, бросив на него обеспокоенный взгляд, – что меня пригласили в Саутгемптон в гости к кузенам. А когда вы сказали, что поедете туда, мне захотелось узнать, что же вы такое придумали. Ночевала я всегда у Харланов, а комнату в пансионе сняла, чтобы вы ни о чем не догадались. На том поезде, на котором я должна была приехать, я не приехала, потому что надо было приехать пораньше и предупредить всех знакомых, чтобы притворились, будто меня не знают.

Джим встал, с пониманием кивая головой.

– Нам с Хьюго, наверное, лучше уже выдвигаться. Надо успеть доехать до Балтимора, пока не стемнело.

– Это далеко.

– Сегодня мне хотелось бы заночевать уже на юге, – просто ответил он.

Они вместе пошли по дорожке, мимо идиотской статуи Дианы на лужайке.

– Видите ли, – мягко добавила Амантис, – здесь у нас не нужно быть богатым, чтобы вращаться в обществе, в этом плане тут все, как у вас в Джорджии… – Она вдруг умолкла. – Вы ведь приедете в следующем году, чтобы снова открыть Академию?

– Нет, мэм, не приеду. Этот мистер Харлан уже сказал мне, что я могу даже не закрываться, но я сказал ему «нет»!