Нежные юноши (сборник) - Фицджеральд Фрэнсис Скотт - Страница 185

Вдруг негр, словно тщательно все обдумав, решил заговорить:

– Не скажу, что хорошо, но не скажу и что плохо. По мне, так он не изменился, но его столько докторов уже посмотрело…

Он вдруг умолк, словно сказал лишнего, и Бетти подумала: видимо, это хороший знак, что он ничего ей не сказал… Вот и доктор Гаррисон в Балтиморе почти ничего ей не рассказал, но она решила, что это потому, что он торопится…

– Сожалею, – сказал он, – что напоследок вам предстоит отправиться так далеко. Быть может, вам лучше…

– Нет, – ответила Бетти. – Я его возьму! Мне обычно везет, и по списку как раз моя очередь, так что я его беру. Знаете, я такая суеверная…

– Ну, что ж, вы меня успокоили! Потому что к этому пациенту я должен направить того, кому полностью доверяю! Вы ведь работали с психиатрическими? Нет-нет, он не психиатрический! Тут вообще сложно сказать, что за случай.

– Пожилой?

– Да нет… Тридцать пять – тридцать шесть; я его лечил сразу после войны, когда работал в военном госпитале имени Уолтера Рида. Он в меня верит, вот и попросил меня подобрать ему здесь сиделку.

На этом их прервали, и Бетти пришлось чуть не силой вытягивать из него дальнейшие указания.

– Так… Спросите, какое успокаивающее он принимает; если на основе смол – давайте, но в небольших дозах; если паральдегид – тоже давайте. Но если на спирту, то надо постепенно прекращать! Что ему нужно, так это сон; сон и нормальное питание, того и другого – побольше. Свяжитесь с его семейным врачом, а если что-то пойдет не так – звоните мне.

Доктор Гаррисон славился коварной привычкой заставлять всех своих подчиненных – ординаторов, интернов, сиделок – самостоятельно разбираться в каждом случае, и Бетти решила, что ей вряд ли удастся получить от него какую-нибудь дополнительную информацию.

Итак, вперед – в последний раз, в накрахмаленном белом халате навстречу приключениям, служа великой цели и подчиняясь чужой необходимости, заставляющей забыть о себе. В последний раз, потому что через месяц она станет хозяйкой в доме и спутницей по жизни для молодого доктора Говарда Карни из нью-йоркской больницы «Мерси».

Машина свернула с шоссе и стала взбираться по суглинистому проселку на холм.

– Отсюда уже начинается земля Драгонетов, – сказал шофер. – Очень плохая дорога; пришлось ее чинить в сухой сезон, и все насмарку!

Внезапно, среди сумерек и дождя, показался дом. Все было как положено: приземистый особняк с высокой колоннадой впереди, изящные одноэтажные флигеля по бокам, уединенный сад, наполовину видневшийся с оканчивавшейся у фасада дороги и намекавший на то, что вдаль, в поля, с задней, обращенной на юг стороны глядят другие, еще более уединенные, веранды.

Шофер пошел за экономкой, а она, чувствуя неуверенность и некоторый трепет, осталась ждать в центральном холле. С обеих сторон, как она видела, к холлу примыкали просторные комнаты, заполненные портретами, картинами в золотых рамах и книгами, книгами – книги здесь были везде. Бывали дома, где достаточно было просто переодеться в халат сиделки, и встревоженные и смущенные члены семьи тут же переваливали на тебя все дела; иногда по прибытии сиделка в доме сразу занимала некое неопределенное положение… Нужно просто подождать, и все станет ясно.

К ней вышла усталая на вид шотландка и окинула ее быстрым взглядом.

– Эй, Уиспер! Отнеси вещи мисс Уивер в левый флигель. Не хотите ли чаю, мисс Уивер? Мистер Бен только что уснул, и вы, наверное, не станете его сейчас будить?

– Конечно нет! – подтвердила Бетти. – Я…

Откуда-то с погруженной в полумрак лестницы, уходящей наверх, послышался голос, заставивший ее вздрогнуть и умолкнуть:

– Джейн, ну я же тебя просил!

Миссис Кейт включила свет в холле; сумерки исчезли, и стало видно говорящего. Это был красивый мужчина с очень темными, глубоко посаженными глазами; Бетти показалось, что он гораздо моложе, чем она его себе представляла. Он был высок и хорошо сложен; на нем был серый, украшенный цветами халат из японского шелка. Но ее внимание привлек и не отпускал его голос; это был голос, который мог делать все что угодно с кем угодно, это был голос, который одинаково хорошо выражал и просьбу, и команду, мог звучать и льстиво, и крикливо, и даже презрительно. Когда он говорил – все равно, каким тоном, – то все остальные голоса вокруг сразу же исчезали.

– Джейн, вы можете идти, а я побуду с мисс Уивер. Лицо мисс Уивер говорит о том, что она не причинит мне никакого вреда… Вы ведь хорошо относитесь к больным, правда, мисс Уивер? Наверное, поэтому и выбрали профессию сиделки?

Бетти рассмеялась, но как-то неуверенно.

– Я, пожалуй, пойду, переоденусь в халат, – сказала она.

В медицинском халате она будет чувствовать себя гораздо лучше; она словно бы облачится в доспехи, и это поможет ей справиться с любой ситуацией. Не то чтобы она думала, что возникнет какая-то ситуация… Доктор Гаррисон вряд ли отправил бы ее в какой-нибудь сомнительный дом, но шутливый тон и отчаянный взгляд мистера Бена Драгонета заставили ее насторожиться. Ей захотелось немедленно оказаться в медицинском халате. Но…

– Только не сейчас! – повелительным тоном произнес Драгонет. – Я провел довольно много времени, глядя на сиделок в халатах, и должен вам сказать, что мне это уже несколько приелось. Прошу вас сесть; позвольте, я расскажу вам о своих симптомах, пока на вас еще ваша собственная, а не форменная одежда!

Она вдруг почувствовала радость от того, что надела сегодня свое лучшее платье, но профессиональная выучка выработала у нее упрямство, и она чопорно последовала за мисс Кейт, жестом поманившей ее в левый флигель.

– Я вернусь через пять минут. Поймите, я ведь целых два часа сюда ехала!

Когда она вернулась, он по-прежнему был там – стоял, облокотившись о балюстраду; как только он ее заметил, его поза тут же сменилась новой, выражавшей учтивую готовность.

– Как-то навязчиво получилось, но я вовсе этого не хотел! На самом деле мне просто не хотелось оставаться здесь в одиночестве.

Она присела на стоявший в холле диван.

– Все эти проклятые ночи! – продолжил он. – Дни-то ладно… А вот между первым и вторым сном… Весь день я занят тем, что с тревогой думаю о том, что будет твориться в эти часы у меня в голове!

– Мы с этим справимся, – уверенно сказала она. – Как думаете – может, мне лучше сначала побеседовать с вашим домашним врачом, выяснить, какой вам рекомендован режим?

– Это я вам и сам расскажу! Старина Блисс рекомендует мне мой собственный режим! А я надеялся, что вы захватите какой-нибудь режим с собой… В этой вашей черной сумке, случайно, не найдется для меня какого-нибудь хорошенького режима?

– Сначала мне нужно побеседовать с вашим домашним врачом. Так сказал доктор Гаррисон!

– Всему свое время. Вам рассказали, что со мной такое?

– Я в курсе, что у вас общий упадок сил, и что вы были ранены в голову, и вас беспокоит старая рана…

– И еще с десяток других вещей! Чувствую я себя, словно жертва кораблекрушения, а недавно, кажется, я вдобавок ко всему перестал держаться на плаву. Один мой знакомый даже имел наглость посоветовать мне лечение покоем, словно этого чертового покоя мне тут и без того не хватает! Да, кстати: вы лучше заберите у Джейн ключи от серванта с вином. Все тот же человек имел еще большую наглость предположить, что я слишком много пью, и мне бы хотелось вам доказать, что это отнюдь не соответствует действительности. Сегодня я, пожалуй, выпью стаканчик на ночь, потому что сегодня я решил себя немного побаловать. Но с завтрашнего дня я вообще не буду пить!

– Хорошо.

– А теперь давайте пойдем на большую веранду и посмотрим на дождь – во время моих еженощных прогулок это место стало одним из моих самых любимых. За три последних месяца я о своем собственном доме узнал больше, чем за всю прежнюю жизнь!

Тут Бетти почувствовала, что настал момент, когда она должна перехватить инициативу: