Вариант «Севастополь» - Найтов Комбат - Страница 33

– Это из старого-старого анекдота: генералиссимус и маршал Советского Союза обсуждают план последней операции выигранной кровопролитнейшей войны, а в качестве оппонента упоминают полковника, который через тридцать три года после этой войны наградил сам себя Орденом Победы за эту войну, – объяснил «Змей».

Александр II выслушал объяснения, отхлебнул коньяк и чуточку поперхнулся.

– Действительно, смешно! Так было?

– Было! Весь народ смеялся. После этого партия, которая была у власти, довольно быстро потеряла всякую поддержку. Кстати, партии будет необходимо создавать. И профсоюзы, тоже.

– А это что?

– Профессиональные союзы рабочих и наемных работников, отстаивающие их права.

– Боже мой! Какие сложности! – воскликнул царь.

Вдаваться в сложности он не хотел, предпочитая флиртовать с княгиней Долгорукой, молодой высокой и красивой девицей, которая решила, что занять сердце императора в её положении максимально выгодно. Это было заметно на балу во дворце, где были опробованы такие новшества, как «шведский стол», взамен долгого застолья с тостами, отсутствие оркестра, музыку заменили электронной, несколько лоджес с живой музыкой, в каждой из которых был бар с опытным барменом и отличным набором выпивки. Женщин особенно поразили шезлонги эргономичной формы, заказанные у Трабаттини по личному дизайну Светланы, из белой кожи. Светлана решила дать первый бой в Петербурге, для того чтобы сразу привлечь внимание к своему салону и отсечь многочисленных конкурентов. Она, в отличие от остальных статс-дам, такое звание она получила в свите у императрицы, продолжала вести свое дело, перемежая появление в Зимнем дворце с показом мод, новых моделей мебели и интерьеров. Её салон начал принимать заказы на создание интерьеров. Довольно активно она захватила почти две трети рынка, заметно расширила как клиентуру, так и студию, набрав талантливых молодых людей в Академии художеств, и собрала деньги на открытие Училища технического рисования, благо, что необходимость в таком училище была очень велика.

Петербург активно перестраивался. Многочисленные нувориши от промышленности и банковского дела рванули сюда в надежде завести новые связи и знакомства. Они активно скупали недвижимость, строили доходные дома на месте бывших особняков постепенно разорявшегося дворянства. И сами создавали дворцы, спуская на внешнюю мишуру безумные деньги.

Зато, стал значительно укрепляться инженерный корпус! Он был составлен из инженеров, выпускников горного корпуса, инженеров путей сообщения и Михайловского артиллерийского училища. Костяк корпуса отличался высоким уровнем образования, армейской дисциплиной, склонностью к конструированию и, к сожалению, слабой экономической и технологической подготовкой. То есть могли изобрести уникальные вещи, но довести их до промышленного образца были не способны. Этих знаний у них явно не хватало! Во всех учебных заведениях были введены курсы по этим дисциплинам. И Сергей организовал годичные курсы повышения квалификации при Севастопольском университете, сделав обучение на них обязательным для подтверждения диплома инженера. Дело было в том, что состояние физических наук в таких критических областях, как электромеханика, гидро– и аэродинамика, оптика, волны и их распространение, и множество других, получили развитие в конце XIX – в начале XX веков. То есть были ещё неизвестны науке. Это значительно тормозило развитие как электрификации, так и индустриализации страны. Даже сопромат сформировался примерно в то же время. Таким образом, у этих людей элементарно не хватало образования. И они не могли в полном объеме исполнять свои обязанности. Не говоря уже об экономической составляющей прогресса. Им продолжали читать Адама Смита, причём факультативно. В ход пошел Маркс, экономические модели, расчёты эффективности.

Курсы в Севастополе стали популярны. И начал складываться костяк будущих руководителей государственных заводов, которых по пятилетнему плану вводилось до трехсот в год, освобождая Россию от импорта из других стран. Потянулись сюда и инженеры из Европы и Америки. Но указом Правительства их деятельность ограничили строго определёнными отраслями промышленности. Особый акцент придавался строительству низконапорных гидроэлектростанций в Средней полосе и на Северо-Западе России. Здесь находился ключ к дешевому алюминию, жизненно необходимому для производства двигателей и авиации. Строились Нижне– и Верхнесвирская ГЭС. Волхов уже перегорожен, идут пуско-наладочные работы на Волховской электростанции. К концу 1859 года намечен пуск Волховского государственного алюминиевого завода. Говорить о плане ГОЭРЛО ещё не приходилось. Нехватка электроэнергии была огромной. На Неве в Питере стояли баржи, на которых крутились генераторы. Одной баржи хватало для освещения не более одной улицы. Копоть и дым от них покрывали и без того грязные улицы Санкт-Петербурга слоем сажи. Над городом клубился угольный смог. Многочисленные печи, работавшие тоже на угле, превращали город в большой склад золы и пепла. Поэтому средств и людей на строительство гидроэлектростанций направили с избытком. Требовалось переходить на новую систему отопления, водоснабжения и освещения. В городе создана комиссия в помощь градоначальнику, для планирования проведения таких работ. Выделялись места под котельные, реконструировалась водонапорная станция. Были привлечены частные капиталы путем активной обработки общественного мнения и создания акционерных обществ для решения этой проблемы.

Второй не менее важной проблемой в Питере были легочные заболевания. Указом градоначальника были созданы районные диспансеры, содержащиеся из казны Петербурга. Для борьбы с инфекцией были привлечены и армейские медики. Была применена трехкомпонентная схема лечения: стрептомицин, изониазид и парааминосалициловая кислота. Большая сложность была в том, что запущенных форм было очень много! Препараты не оказывают воздействия на туберкулёзные микобактерии, находящиеся в инкапсулированных очагах казеоза и кавернах с выраженной фиброзной стенкой, так как казеоз и фиброзная ткань лишены кровеносных сосудов, по которым препараты могли бы проникнуть в очаги поражения. Поэтому важную роль в лечении туберкулеза имеют альтернативные методы воздействия на очаги поражения.

С начала XX века в СССР для увеличения эффективности лечения сложных форм туберкулеза, наряду с ингаляциями противотуберкулезными препаратами, начали применять интертрахеальные вливания, метод введения лекарственных препаратов непосредственно в поражённое лёгкое. Поэтому врачи из Севастополя передали этот опыт своим коллегам в Петербурге. А так как они вылечили от туберкулеза царскую семью, то авторитет доктора Антуфьева был огромным. Его избрали президентом Императорской медицинской академии, но Севастополь он не покинул, продолжая готовить врачей в нем и в Ялтинском филиале университета. В конце концов, диспансеризация населения в СССР была признана во всем мире самым эффективным методом локализации многих заболеваний, доставшихся нам от царской России.

Третью проблему сразу было не решить: грамотность была на уровне 7–8 процентов у женщин и 22–29 процентов у мужчин, хотя и эти цифры реальной картины не давали. В основном у людей было неполное начальное образование. Министерство просвещения, как оно гордо себя именовало, занималось в основном высшими учебными заведениями и больше всего внимания уделяло гимназиям и закрытым учебным заведениям для обучения детей дворян. Одно хорошо, что домашнее обучение, осмеянное Пушкиным, Гончаровым и другими лучшими представителями просвещения, уступило место лицеям, гимназиям и корпусам. Но положение с образованием для остального общества было вопиющим. Министром был Евграф Колыванов, бывший томский губернатор, начальник Колыванских и Алтайских государственных заводов. Горный инженер по образованию, сенатор и попечитель Московского учебного округа, в силу своего возраста, а ему было под семьдесят, оставался в плену собственных представлений об образовании начала века. Единственным его достижением стало учреждение реальных школ и училищ, что было весьма своевременным, но для них отсутствовал преподавательский состав. В большинстве реальных школ основные предметы преподавали отставные солдаты и пожилые мастера. Сам по себе министр был умнейшим и интереснейшим человеком, геологом, описавшим Донбасский бассейн и его геологию, Алтайский край и много сделавший для Сибири. Но он был стар, чувствовал себя барином и требовал, как бывший губернатор, пиетического отношения к себе. Людей подбирал по этому принципу: услужливых. Вместо него Михайлов назначил жену профессора Максимцева, Веру Михайловну. В Харькове она преподавала математическое моделирование и вычислительные методы, доктор наук, как и муж. Так как муж всё равно переезжал в Питер, Михайлов убедил Веру Михайловну взять на себя Министерство народного просвещения, в том числе и для того, чтобы подхлестнуть женское образование, с которым дела обстояли ещё хуже, чем с мужским.