Сеятели смерти. Задание — Токио - Гамильтон Дональд - Страница 80

— Сэм!

— Одну минуту.

Пройдя в ворота, Даррелл резко обернулся, пытаясь предупредить Йоко, чтобы она стояла на месте. Но опоздал — он даже не видел, кто нанес удар. Еще мгновение назад он прислушивался к свисту ветра, всматривался в странную тень, затаившуюся за столбом тория…

Потом что-то взорвалось у него в черепе.

И он провалился в пустоту.

Глава 27

Боль нахлынула не сразу. Выплыв из кромешного мрака, Даррелл был тут же ослеплен ярким светом, который, казалось, раздирал на куски глаза и сознание. Даррелл попытался повернуть голову, но не смог — жуткая боль вгрызлась в череп, помрачая сознание.

Даррелл зажмурился и, прикусив губу, подождал, пока боль стихнет.

— Даррелл? — негромко окликнули его.

Голос Иоко спросил:

— Он жив?

— Разумеется. Я же обещал тебе, что он останется в живых.

— Пожалуйста. Это ведь я виновата…

Внезапно сознание Даррелла прояснилось и он вспомнил храм, деревянный торий, резные полированные украшения в виде драконов и псов с разверстыми пастями и еще какие-то тени — тени людей, затаившихся позади тория и поджидавших его. Он не слишком корил себя за то, что попал в ловушку. Даррелл ожидал ее, причем знал почти наверняка, что подстерегут его именно там. Он с облегчением убедился, что Иоко жива и невредима.

— Даррелл? — снова окликнул тот же голос.

Пожалуйста, позвольте мне помочь Биллу, — взмолилась Иоко.

— Даррелл?

Даррелл снова открыл глаза, но ничего не увидел и в первое мгновение испугался, что ослеп. Однако в следующую секунду из тумана выплыло лицо. Даррелл поморщился, попробовав хоть чемтнибудь шевельнуть. Насколько он мог судить, все работало, однако он был туго связан по рукам и ногам. Зубы его застучали, а по телу побежали мурашки. Лишь в этот миг Даррелл осознал, что лежит абсолютно голый.

— Прошу прощения, — голос был вежливый, воспитанный. — С таким человеком, как вы, Даррелл, я предпочитаю ни в чем не полагаться на случай. Мы обыскали всю вашу оДежду и обувь — вплоть до последнего стежка. И нашли термитные заряды, пистолет, кинжал и газовые бомбочки. Очаровательное снаряжение. Правда, если верить вашему досье, то пользуетесь вы им крайне редко.

— Катитесь к дьяволу, — пробормотал Даррелл.

Голос напугал его. Он казался неестественным, словно принадлежал роботу. Даррелл прокашлялся и чуть повернул голову в сторону голоса. Наконец он различил лицо говорившего. По Пинг-тао— круглая, коварная, жестокая и безжалостная физиономия. По улыбался. В его голосе звучала насмешка. Скорее даже — издевка. А смеялся он как-то плоско — звук напоминал хлопанье змеиного хвоста о камень в сухую погоду.

— Нет, мой дорогой Даррелл, это вам суждено сегодня ночью встретиться с нашим рогатым другом из преисподней, а не мне.

— Как Черчилль? Он у вас?

— У нас, у нас. Он был в рекане. Совсем болен, бедняжка — весь горит, бредит.

— Он умирает?

— Боюсь, что да, если госпожа Камуру не поможет нам.

— А вы не боитесь от него заразиться?

Медоточивый голос По казался довольным.

— Да, мы, конечно, рискуем, оставаясь здесь, но теперь мы не одни. С нами — наш счастливый талисман, госпожа Камуру. Гарантия нашего здоровья и безопасности. К тому же доктор Тунг, мой друг, принял все меры предосторожности. Доктор Тунг— блестящий специалист по древней медицине, а также замечательный мастер развязывать языки. Вы меня понимаете?

— Да, я наслышан о ваших пытках, — угрюмо ответил Даррелл.

— Теперь вы наконец сумеете испытать их на собственной шкуре — это я вам обещаю. Впрочем, не сейчас. Нам с вами пора в дорогу. Все уже готово. В «Павлине» вам будут рады, Даррелл. Вас уже давно заждались. Мечтают порасспросить про тайные операции секции «К». Вы уже слишком долго числитесь в списках Черного дома, мой дорогой сэр.

Даррелл понемногу пришел в себя. Насколько он мог видеть, лежал он посреди синтоистского храма Собуен, стены которого были расписаны изображениями цветущих ирисов, ни один из которых не походил по окраске на другой. Сад ирисов. По нашел достойное применение пустующему храму. У стены слева стояли в ряд вырезанные из дерева животные из японской мифологии; каждая статуя была раскрашена и позолочена. Поднять голову Даррелл не мог — ее удерживали путы. Он лежал совершенно беспомощный и голый. Никогда в жизни Даррелл не ощущал такого унижения и бессилия.

— Йоко? — позвал он.

Ее голос был преисполнен сочувствия.

— Я здесь. Мне они ничего не сделали. Но Билл очень болен. Я сделаю то, что просит По. Сначала ему нужна моя кровь. Я… Мне так странно все, что со мной происходит. Как будто я превратилась в лабораторное животное — в морскую свинку.

— По не причинит вам вреда.

— Разумеется, нет, — послышался голос китайца. — Кстати, скажите мне, Даррелл: доктор Фрилинг сейчас в Японии? Я имею в виду главу вашей лаборатории ХБО.

— А вам какое дело?

— Он тоже собирается приехать сюда за госпожой Камуру?

Даррелл рассмеялся.

— А я-то думал, что вы приберегаете вопросы до моего приезда в Черный дом.

— Так будет здесь доктор Фрилинг? — спросил По, для вящей убедительности ткнув в ребра Дарреллу носком кованого ботинка.

Даррелл поморщился.

— Нет, — процедил он сквозь зубы.

— Только не надо врать. Вы сейчас полностью в моих руках. Не выводите меня из себя. Я могу… Мы можем заключить сделку.

— Сделку? О чем?

— Обменять доктора Фрилинга на вас.

— Они никогда не пойдут на это.

— А почему бы и нет? Мы можем поставить их перед насильственным выбором. Представляю, как порадуется мой друг, доктор Тунг, возможности обсудить с доктором Фрилингом проблемы вирусологического оружия.

— Разумеется, в Пекине?

— Конечно.

— Ив том случае, если я передам вам Фрилинга, вы меня отпустите?

— Не хочу вас разочаровывать, Даррелл, но доктора Фрилинга вкупе с госпожой Камуру сочтут в Пекине более значительной добычей, нежели вас. Это будет настоящий триумф, торжество мысли председателя Мао.

— И вашей, — сказал Даррелл.

— Все уже готово: транспорт, люди. Как только появится доктор Тунг, — а ждать его осталось совсем немного, — он тут же возьмет у Йоко кровь, и мы попытаемся сдержать данное обещание и спасти вашего юного друга… Мистер Черчилль, как видите, серьезно болен.

— Я его не видел.

— Он лежит совсем недалеко от вас, в соседней комнате за противоположной стеной. Он потерял сознание от лихорадки. Если прислушаетесь, сможете услышать, как он тяжело и неровно дышит.

— Перед чумой мы все бессильны, — сказал Даррелл.

— Я верю в доктора Тунга. Он введет мне сыворотку. Кстати, скажите— где и когда вы договорились встретиться с доктором Фрилингом? У меня нет ни малейшего сомнения, что вы уже успели связаться с ним, и он едет сюда. Я прав?

— Да.

— Хорошо. Так вы мне скажете?

— Нет.

Тяжелый ботинок снова вонзился в ребра Даррелла. По каменному полу тянуло холодком. Даррелл содрогнулся. Послышался шелест, и на него набросили какое-то шелковое одеяние.

— Вы осложняете свою участь, Даррелл.

— Зачем вы убили мисс Прюитт?

— Ах, вот что вас мучит. Она просто оказалась у меня на пути и я устранил ее.

— А старик Камуру? Он-то чем вам помешал?

— Он пытался обмануть нас. Заявил, что давно не видел свою внучку. А я не выношу вранья. Это, конечно, мой недостаток, но я ничего не могу поделать. Кстати, с вами, как видите, я достаточно терпелив. Где и когда вы должны встретиться с доктором Фрилингом?

— Дайте мне сначала взглянуть на Билла Черчилля.

— Ну нет!

— Тогда нам не о чем говорить.

Тут им помешали. Послышались шаги, потом кто-то быстро заговорил на мандаринском наречии китайского языка. Над Дарреллом склонилось лицо еще одного, незнакомого ему китайца.

— Это доктор Тунг, Даррелл.

Спрятавшиеся за очками в тонкой черной оправе глаза-щелочки смотрели на Даррелла с холодным любопытством. Над поджатыми губами чернела узкая полоска усиков, загибающихся вниз. Это было лицо жестокого маньяка, утонченного безжалостного садиста.