Империя Дамеона - Быстров Андрей - Страница 38

— Доктор Корделл, — с усилием произнес Флетчер. — Я верю в вас и знаю, что вы предпринимаете все возможное… Но, может быть, вам не хватает чего-то? Любая аппаратура, самые редкие и дорогие медикаменты — требуйте, я исполню все, что в человеческих силах.

— Нет, сенатор, — ответил Корделл виновато. — Мы обеспечены всем необходимым, и не в этом проблема. Мы не знаем, как лечить эту болезнь, потому что не знаем, чем она вызвана. Ничего подобного в медицинской практике не встречалось. Со мной согласны и такие светила, как профессора Трауберг и Кингсли…

— Но я же рассказывал вам подробно, — перебил сенатор, — о похожей болезни, с которой столкнулся во Вьетнаме! Почему бы вам не связаться со специалистами из Юго-Восточной Азии?

— Я связывался с ними, сэр, — сказал Корделл. Он ничего не добавил, но сенатору и не понадобилось уточнений. Если бы эти консультации дали хоть что-то, Майк уже выздоравливал бы…

— Простите меня, доктор Корделл, — мягче проговорил Флетчер, — я вмешиваюсь в вашу профессиональную сферу. Вам лучше знать, как поступать.

— Вы позволите проводить вас к машине, сенатор? Внизу, когда охранник открыл дверцу, доктор Корделл сказал:

— Я немедленно извещу вас о малейших изменениях в состоянии Майка.

Оказавшись в салоне автомобиля, Флетчер долго сидел неподвижно, уставившись на подголовник переднего сиденья, погруженный даже не в размышления, а во что-то вроде прострации. Водитель осмелился нарушить молчание:

— Куда, сэр? Сенатор очнулся:

— Вот что, Луис. Вы свободны, я поведу сам. И вы, Билл…

— Я не имею права оставлять вас, сэр, вам это известно, — сказал охранник.

Ричард Флетчер выдавил слабую улыбку:

— Ничего, Билл, я разрешаю. Обещаю, что ваше начальство об этом не узнает. И вам обоим обещаю, что ничего плохого со мной не случится. Я буду очень осторожен, ведь я отвечаю за Майка.

Последние слова сенатора успокоили водителя и охранника, опасавшихся, что доведенный до отчаяния Флетчер мог задумать неладное.

— Не решаюсь вам противоречить, сэр, — произнес охранник, — Но будьте осторожны вдвойне. Вы отвечаете и за Массачусетс, вы очень нужны многим любящим вас людям. Пошли, Луис.

Когда Луис захлопнул за собой дверцу, сенатор не поспешил пересаживаться за руль, а сначала набрал телефонный номер в Арлингтоне. Ответил женский голос:

— Слушаю.

— Вы мисс Харт, экономка мистера Мортона? — Получив утвердительный ответ, он продолжал: — Говорит сенатор Флетчер. Пригласите к телефону Фрэнка, пожалуйста.

— Сожалею, сенатор, но его сейчас нет. Вы можете оставить для него сообщение или перезвонить через час, он будет дома.

Флетчер прикинул расстояние от госпиталя Святой Марии до арлингтонского дома Мортона и допустимую скорость своей машины.

— Через час я приеду. Предупредите мистера Мортона.

Он положил трубку и перебрался за руль.

За час Флетчер не успел, но через полтора часа подкатывал к воротам двухэтажного коттеджа Фрэнка Мортона. Владелец дома вышел навстречу гостю, последовало крепкое рукопожатие.

— Вы отлично выглядите, Фрэнк, — заметил сенатор. — Не слишком перегружены работой, а?

— Работы совсем никакой, — улыбнулся Мортон. — Вы, политики, настолько крепко удерживаете штурвал, что нам, экономистам, остается только пить пиво и сражаться в бридж… А вот вы, Дик, выглядите неважно, — добавил он озабоченно. — Майк?

— Да. Я был у доктора Корделла. Ничего обнадеживающего.

Через просторный холл, где сенатора по всем правилам этикета приветствовала мисс Харт, они прошли в кабинет Мортона и уселись в кожаные кресла за круглым столиком, на котором уже стояла бутылка коньяка и два пузатых бокала.

— Вы приехали просто как к старому другу, или?.. — Мортон отвинтил жестяную крышечку с бутылки.

— Или. — Флетчер вздохнул так, словно неподъемная тяжесть давила на его легкие. — Фрэнк, я убежден, что болезнь Майка — эхо Вьетнама, а толку от моей убежденности никакого.

— Расскажите подробнее, — попросил Мортон. Если сенатор приехал к нему за советом, лучше не упускать любых мелочей.

— Начать с того, что вы уже знаете?

— Да, хочу привести в систему.

— Итак, — начал Флетчер, пригубив коньяк, — Майк заболел ровно три недели назад. И началось это точно так же, как начиналось тогда, на Тайнгуен. Головная боль, озноб, жар, потом паралич конечностей… И глаза, Фрэнк, эти налитые кровью глаза… Во вьетнамских случаях дальше следовала или смерть, или выздоровление, как у вас. А Майк завис посередине. Он в коме, и доктор Корделл бессилен что-либо сделать.

— А что думаете вы?

— Я не медик, Фрэнк, но определенные догадки у меня есть. Мы уже знаем, что этот вирус, или что там вызывает болезнь, действует не на всех одинаково. Вы, например, выздоровели, а я, побывав в очаге эпидемии, совсем не заболел. Но я считаю, Фрэнк, что этот вирус все годы оставался во мне, как СПИД: человек может быть инфицирован, но не болеть. И я передал его по наследству Майку. А потом что-то произошло, включился какой-то пусковой механизм — опять аналогия со СПИДом! — и вирус активизировался, но подействовал опять непредсказуемо. Немедленной смерти не наступило, но человек не может пребывать в коме вечно! Жизненные функции Майка угасают…

— Успокойтесь, прошу вас. — Мортон подлил коньяка в бокал сникшего Флетчера. — Значит, доктору Корделлу не удалось выделить вирус из крови Майка?

— Ни из его, ни из моей — ведь исследовали и мою кровь. Дьявольски хитрая штуковина, этот вирус. Рано или поздно они добьются успеха, но, во-первых, боюсь, что слишком поздно, а во-вторых, знать вирус еще не означает уметь лечить. Снова вспоминается проклятый СПИД…

— А кровь миссис Флетчер?

— Боже упаси! Дайана ничего не знает. Я и доктору категорически запретил ей звонить, и всем, кто знает… Ее контракт с английским университетом заканчивается только через полгода. Я надеюсь найти способ вылечить Майка раньше…

Сенатор умолк, подумав о страшной альтернативе.

— Что вы замыслили? — с нажимом спросил Мортон, извлекая Флетчера из пучины.

— Тот человек, — ответил сенатор. — Тот, что говорил со мной там… Перед тем, как умереть. Он упоминал нечто… Какую-то молекулу, что ли… Которая может принести исцеление. И просил отвезти его в лабораторию, помните?

— Я ведь не разговаривал с ним… Я могу помнить только то, что вы передали мне. Полагаю, вы намерены разыскать эту таинственную лабораторию. Но как? Вы же были в курсе дела. Расследование завершилось ничем. Ни единой ниточки. Ни единого следа. Пустота.

— Об этом я не забыл. — Ричард Флетчер наклонился через стол к Мортону. — Но потеряно не все, Фрэнк. Его предсмертные слова — в них может быть ключ.

— Какой ключ?

— Те слова, уже самые последние, которые я принял за бред… Вы уверены, что я не пересказал их вам тогда?

— Ах вот что… Конечно, уверен. Вы сказали только, что это похоже на произвольный набор звуков, который вы не запомнили, а может, и не расслышали.

— Я даже не попытался их воспроизвести? Хоть приблизительно?

— Мне очень жаль… Нет, Дик. Нет. Это точно.

6

Как только сенатор захлопнул дверцу машины и повернул в замке ключ зажигания, с заднего сиденья его окликнул незнакомый голос:

— Мистер Флетчер!

Сенатор застыл, потом медленно обернулся. Сзади сидел молодой человек в джинсовом костюме, похожий на музыканта из рок-группы.

— Кто вы такой? — автоматически спросил Флетчер. — Что вы делаете в моей машине?

— Меня зовут Рэнди Стал, — ответил молодой человек, — я приехал специально, чтобы повидаться с вами.

— Откуда приехали?

— Сейчас из Нью-Йорка, а туда я прибыл из Лэнгли, но…

— Лэнгли? ЦРУ?

Рэнди не мог не улыбнуться:

— Разве я хоть чем-то напоминаю сотрудника ЦРУ?

— Нет, — признал сенатор.

— Лучше сказать, что я прибыл из вашего прошлого… Тайнгуен, тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год.