Дочь палача и театр смерти - Пётч Оливер - Страница 38

Магдалена видела, как благосклонно закивали некоторые из советников. Она была на верном пути.

– Теперь же мою сестру обвиняют в том, что она хранит вещи, якобы имеющие отношение к колдовству, – продолжила она. – Но…

– Якобы имеющие? – прошипел Рансмайер с заднего ряда. – Ха, называйте вещи своими именами. Речь идет о такой дьявольщине, как альраун, и сразу трех колдовских книгах!

Маттеус Бюхнер бросил на Рансмайера суровый взгляд и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу:

– Доктор Рансмайер, держите себя в руках! Вы приглашены сюда в качестве свидетеля. Я дам вам слово, если захочу услышать ваше мнение. Вам ясно?

Рансмайер кивнул:

– Разумеется. Прошу прощения, ваша честь. Просто столь гнусные вещи приводят меня в бешенство.

– Альраун – весьма распространенное средство, – возразила Магдалена, стараясь говорить спокойно и рассудительно. – Возможно, он выглядит несколько необычно, но это не более чем корень мандрагоры. Еще великие врачи Гиппократ и Диоскорид восхваляли его целебные свойства. Он помогает при лихорадке и женских недугах, но прежде всего это превосходное обезболивающее средство при операциях. – Она покосилась на Рансмайера. – Возможно, господин Рансмайер и сам применяет альраун в своей практике. Я лишь хотела сказать, что…

– В некоторых случаях альраун действительно приносит пользу, это верно, – прервал ее Бюхнер. – Но в то же время это составляющая ведьмовской мази и других дьявольских зелий, и поэтому держать его палачам и знахаркам строго запрещено. Только врачам и аптекарям позволено его применять! Вам должно быть это известно.

Бургомистр открыл шкатулку, которая стояла на столе и до сих пор не привлекала к себе внимания. Он взял кончиками пальцев белый корень, который Магдалена уже видела сегодня утром у себя дома. Бюхнер с явным отвращением обратился к присутствующим:

– Разумеется, мы сохранили доказательства. Взгляните сами, что держала у себя эта ведьма. Уверен, мы сумеем доказать, что она собиралась использовать этот альраун для мази, которой смазывает свою метлу.

– Не думаю, – сухо возразила Магдалена. – Потому что это не альраун.

Маттеус Бюхнер взглянул на нее растерянно. На какое-то время он лишился дара речи.

– Что… что значит, это не альраун? – произнес он нерешительно.

– Именно это я и хотела вам сказать, – ответила Магдалена. – Это не альраун, а корень горечавки. Почтенный аптекарь Йоханнсон, конечно же, подтвердит это.

За столом удивленно забормотали. Потом поднялся седовласый аптекарь Магнус Йоханнсон, член Большого совета. Опираясь на трость, он прошел к Бюхнеру, взял дрожащими руками предполагаемый альраун и внимательно изучил, после чего обратился к присутствующим.

– Она права, – произнес он с удивлением. – Это корень горечавки. Превосходное средство при проблемах с пищеварением. Я сам чуть не каждый день продаю его в виде вытяжки или настойки. И держать его не запрещено.

Магдалена уверенно улыбнулась в надежде, что никто не заметит, как она дрожит. Утром, когда увели Барбару, она сумела лишь бегло взглянуть на корень. Но уже тогда он показался ей подозрительным. С тех пор у нее было время подумать. После разговора со Шреефоглем она наконец уверилась в своем намерении.

Настоящий альраун стоил очень дорого, так как произрастал лишь в южных странах и требовал особого ухода и аккуратности при сборе. Вряд ли Рансмайер подсунул бы Барбаре настоящий альраун. Скорее всего это был какой-нибудь похожий корень. Такие зачастую предлагали бродячие торговцы; в основном это был высушенный корень переступня, калгана, подорожника или горечавки. Но до этого момента Магдалена могла лишь предполагать это, пока аптекарь Йоханнсон не рассмотрел корешок и не подтвердил предположение.

Магдалена решила рискнуть – и не прогадала.

– Полагаю, Барбара купила его у заезжего торговца, – продолжила Магдалена с растущей уверенностью. – В последнее время к нам часто стали обращаться с проблемами пищеварения от жирной пищи и злоупотребления хорошим вином. – Она с улыбкой оглядела советников, в большинстве своем тучных. – Недуг, наверняка знакомый большинству сидящих здесь. Корень горечавки хорошо при этом помогает и в настойках весьма полезен. Я могу приготовить господам снадобье по приемлемой цене.

– Все равно без колдовства не обошлось! – возмутился Рансмайер. Он вскочил со стула и показал на корень: – Взгляните сами, корень… в форме человечка!

– У моей супруги в саду тоже иногда попадаются редьки в форме человечка. А порой и в форме весьма существенной детали этого человечка, – произнес со своего места Якоб Шреефогль. – Может, вы и мою супругу в колдовстве обвините?

Кто-то рассмеялся, и Рансмайер покраснел. В конце концов он вернулся на свое место и злобно уставился на Магдалену.

– Забудьте на время про альраун. Вернее, горечавку, – вновь завладел инициативой Бюхнер. – Лучше обратим внимание вот на что. – Он снова открыл шкатулку и вынул одну из трех потрепанных книг, которые стражники нашли у Барбары под кроватью. – Содержание этих книг до того гнусное, что мне трудно что-либо процитировать из них. Но мне, вероятно, придется это сделать.

Бургомистр нацепил на нос очки и открыл страницу наугад.

– «Как вызвать град, – зачитал он. – Закопай в лесу под дубом сердце нерожденного младенца. Выжди три луны, и из него вырастет куст со зловонными ягодами. Собери их и разбросай по ветру. Будет град и уничтожит поля твоих недругов». Или вот… – Он перевернул страницу. – «Если хочешь наслать на соседку бесплодие, сплети куклу из ее волос, воткни иголку в живот, и у соседки не будет больше детей». – Бюхнер сурово взглянул на Магдалену: – Это, по-вашему, не заклинания?

– Заклинания, – бесстрастно ответила та.

Бюхнер улыбнулся:

– Что ж, тогда…

– Это заклинания, но книги не колдовские, – перебила его Магдалена. – Как вам известно, эти книги когда-то принадлежали моему прадеду Йоргу Абрилю. Сие суть протоколы допросов, не больше и не меньше. Признания, которых он пытками добился от женщин. У вас в архиве хранится нечто подобное.

Она оглядела присутствующих. Наступил самый ответственный момент. Это Якоб Шреефогль придумал назвать книги протоколами допросов – каковыми они, в сущности, и являлись. Но неизвестно было, согласятся ли с этим советники.

– Досточтимый секретарь Иоганн Лехнер смог бы это подтвердить, – продолжила Магдалена. – К сожалению, его сейчас нет. Я прошу вас, почтенные господа, дождаться, когда секретарь вернется из Обераммергау. Тогда вы могли бы без спешки…

– Эти книги принадлежат сатане! – рявкнул Бюхнер и с отвращением швырнул потрепанный том на пол. – Я больше не намерен выслушивать тут ваши отговорки. Кроме того, неизвестно еще, уполномочен ли Иоганн Лехнер рыться в городском архиве. – Бургомистр властным голосом обратился к советникам: – Я уже не раз заявлял, что нам необходимо тщательнее соблюдать исконные порядки. Лехнер – всего лишь посланник курфюрста. Слишком долго мы позволяли ему править здесь по собственному разумению. Мы что, действительно хотим, чтобы нашим столь гордым когда-то городом правили из Мюнхена?

Над столом поднялся возмущенный ропот, некоторые из советников принялись шептаться. Потом неожиданно поднялся Якоб Шреефогль.

– По-моему, предложение Магдалены вполне приемлемо, – произнес он громким голосом, и все прочие разговоры стихли. – Давайте дождемся Лехнера. Тогда, я уверен, все встанет на свои места.

– Мы не можем ждать так долго, – покачал головой Бюхнер. – Народ требует, чтобы мы действовали решительно и нашли решение немедленно. Не то что эти сговорчивые прихвостни курфюрстов.

– Вам ведь известно, что для этого требуется разрешение из Мюнхена, – заметил Шреефогль. – Нужно дождаться хотя бы, пока…

– Вы всерьез полагаете, что курфюрст станет ввязываться в конфликт с Шонгау из-за какой-то палачки? – прервал его Бюхнер и пожал плечами: – Что ж, пожалуйста. Давайте проголосуем. Кто за то, чтобы сейчас же начать допрос обвиняемой и не дожидаться возвращения Лехнера?