«Горячие» точки. Геополитика, кризис и будущее мира - Фридман Джордж - Страница 57

Ханна Арендт, основные философские работы которой относятся к послевоенному периоду, как-то сказала, что самое опасное в мире — быть богатым и слабым. Богатство может быть защищено только силой, так как богатым, в отличие от бедных, завидуют, у них хотят отнять то, что им принадлежит; и если они слабы, то, в отличие от сильных, не могут дать сдачи. Мой отец говорил, что самый богатый в мире человек не переживет встречи с самой дешевой пулей. Это же справедливо и для наций. Богатство без силы есть приглашение для беды. Как я уже говорил, очень привлекательно не быть ни жертвой, ни палачом. К сожалению, в современном мире это вряд ли возможно.

Что случится в депрессивной части Европы, которая вся в долгах как в шелках, и там, где безработица перевалила за 25 %? Там уже появляются политические движения, которые требуют, во-первых, не платить по долгам, во-вторых, наказать негодяев, которые эти долги наделали, и, в-третьих, чтобы остающееся богатство было поделено между всеми или как минимум было доступно для всех. В «идеологиях» этих движений отчетливо проступает националистический и даже расистский момент. Они выступают резко против иммиграции и свободного передвижения людей внутри Европейского Союза. Все эти проблемы взаимосвязаны.

Приверженцы этих новых политических движений считают, что от членства в Евросоюзе выигрывают в основном только элиты, а широким трудящимся массам достается борьба за рабочие места и против мигрантов. Разоряющийся средний класс чувствует свою особую уязвимость, теряя привычные блага и одновременно начиная ощущать себя чужим в собственной стране. Прибывающие мигранты влияют на национальный характер европейских стран; европейцам не удается интегрировать их в свою культурную среду, а сами мигранты не выражают никакого желания интегрироваться. Все это приводит к изменению национальной структуры населения. Капитал не имеет родины, как говорил Маркс, но вот низшие классы не только имеют родину, но и привязаны к ней — они просто не располагают средствами к перемене мест. Экономические и культурные проблемы переплетаются, страх перед чужаками растет, что вызывает общий политический сдвиг обществ вправо. В результате нарастает ответное давление на общество. Такие процессы имеют место не только в проблемных странах. Они идут и в Северной Европе, даже в Германии. И даже в Соединенных Штатах. Только там они пока еще имеют более мягкую форму.

Неудивительно, что в Греции появился «Золотой рассвет», в Италии — «Движение пяти звезд», во Франции — Национальный фронт, в Венгрии — движение «Йоббик» «За лучшую Венгрию». Практически в каждой стране Евросоюза были созданы крайне правые партии, которые в отдельных случаях обрели весьма широкую народную поддержку. Пока все они находятся в процессе своего становления, безусловно, они будут каким-то образом меняться, кидать в массы левацкие или крайне правые лозунги (правые — с большей вероятностью), но это не столь важно. Основная опасность, исходящая от этих партий и движений, заключается в том, что они «кинут» Германию со своими долгами (простите меня за такой слог), убедят народы своих стран, что это Германия и местные партнеры немецких компаний являются главными виновниками всех бед, а потому все, что еще осталось, нужно захватить и поделить.

Нация, находящаяся в отчаянном положении, способна на отчаянные шаги. Когда такие шаги направлены на богатую, но слабую страну, риски для отчаявшихся малы. Так как антигерманские настроения набирают силу, меры жесткой экономии отвергаются, то Германия с ее жизненными интересами, инвестициями, рынками и т. д., и т. п. становится мишенью для все больших нападок, угрозы немецким интересам возрастают. Германия может оказаться перед дилеммой: либо принять «наказание», либо использовать свои огромные ресурсы, преобразовав их в силу. Нации становятся сильными не потому, что они вдруг этого захотели, а потому, что их к этому вынудили. Германия, скорее всего, будет поставлена перед лицом тяжелого выбора. И вполне вероятно, что она посчитает усиление своей мощи по всем направлениям более достойным и приемлемым выходом, чем что-либо другое.

При таком сценарии развития будущих событий Германия превращается во вполне оперившуюся птицу, с острыми когтями и мощным клювом. Поначалу она будет поигрывать своими политическими мускулами, а потом, может быть, и военными, если внешнее давление станет нарастать. И все это будет иметь экономическую подоплеку, а отнюдь не чисто военную. Это время не так уж и далеко. Новая сила Германии будет направлена на решение фундаментальных проблем страны: сверхзависимости от экспорта, неспособности повысить внутренний спрос, необходимости обеспечить стабильные условия функционирования своей экспортно ориентированной экономики. Если внутри Евросоюза нестабильность или протекционизм усилятся, Германия будет вынуждена сформировать вокруг себя другой союз потребителей ее продукции, первые шаги к чему уже осторожно делаются.

Что бы ни случилось с ЕС, Германия останется очень глубоко вовлеченной в процессы европейской интеграции. Если внутри Евросоюза будут нарастать националистические тенденции, то Германия может начать более тесное экономическое сближение с Россией, развивающимися экономиками Латинской Америки, даже Африки. В таком случае немцы столкнутся с новыми трудностями. В то время как Германия будет по-прежнему сконцентрирована на экономических аспектах взаимодействия с новыми приоритетными партнерами, последние обязательно увяжут экономику с вопросами национальной безопасности. Например, для России невозможно отделить внешнеэкономические связи от внешнеполитических и оборонных аспектов. Поэтому углубление российско-германских связей наверняка будет обусловлено с российской стороны признанием Германией абсолютного российского влияния на Украине и в Белоруссии. А это будет явно противоречить интересам Соединенных Штатов. И тем более Польши. В данной ситуации возможно резкое усиление польско-американского военного сотрудничества, что с большой вероятностью вызовет особую обеспокоенность у русских, которые потребуют от Германии определиться.

Нации сами по себе не решают на ровном месте, что стоит начать вести напористую внешнюю политику. Их к этому вынуждают обстоятельства. В случае Германии эти обстоятельства могут возникнуть и со стороны НАТО, и в результате каких-то двусторонних проблем с другими странами. Во время холодной войны Германия оказалась перевооруженной и остается таковой, пусть и не в полной мере. В отличие от Японии, от превращения в полноценную военную державу Германию удерживают только психологические моменты. Однако суровая правда современного мира гласит, что без наличия мощной армии полный суверенитет невозможен. Какими бы ни были проистекающие из прошлого немецкие кошмары, немцы прекрасно отдают себе отчет в том, что идея вечного мира является пока только мечтой. Процветающая экономика без способности ее защитить может оказаться недолговечной.

Четвертая по размеру мировая экономика не может позволить себе отвлечься от политических проблем, избежать своей вовлеченности в них. Так или иначе, все, что происходит в мире, может повлиять на Германию, а происходящее в Европе затрагивает ее непосредственно. Один из вариантов для Германии — остаться пассивной и надеяться на лучшее, на то, что проблемы сами собой рассосутся, что кто-то другой решит их. Но, как и в случае с любой другой нацией, возможные внутриполитические последствия такой пассивности могут просто не позволить правящим элитам пойти по этому пути. Экономический спад (в Европе) без активных действий по защите германских интересов может спровоцировать политическую реакцию в стране, которая может опрокинуть сложившиеся политические классы и разрушить политический баланс. Тогда как же следует поступать?

Первый очевидный путь — изо всех сил постараться сохранить Европейский Союз и зону свободной торговли внутри него. Это возможно, но очевидно потребует огромных немецких инвестиций без стопроцентных гарантий успеха и отдачи. Решение проблем с безработицей в Южной Европе, сохранение приверженности Восточной Европы принципам Евросоюза будут стоить дорого. Германия сделала ставку на Евросоюз, и она должна застраховать себя от связанных с этим рисков. Она должна оставаться открыто приверженной разрешению европейских проблем, одновременно рассматривая для себя другие варианты.