Все застрелены. Крутая разборка. А доктор мертв - Хаймз Честер - Страница 74

Это давало ответ на вопрос, почему я все еще жив. Это показывало, что наступающий день может оказаться длинным и полным событий, если не сказать болезненным. Джо вышел наружу. Я медленно прошел к двери и сказал, не поворачивая головы:

— Ты доволен, Владимир?

— Я выгляжу как самый настоящий гангстер, не так ли, Эрик? — захихикал он.

— Этот иностранный пистолет немного портит типаж.

— Вовсе нет. Он очень популярен среди людей этой профессии, как говорят. Ты, должно быть, новичок. Я не припоминаю, чтобы видел твое досье, а у меня хорошая память.

Я мог ему сказать, что он просто не просматривал их в последнее время или за достаточно долгий период. Они могли все-таки иметь на меня информацию, относящуюся к военному времени… но это было неподходящее время для того, чтобы хвастаться своим обширным и разносторонним опытом.

— Я видел твое, — сказал я.

— Это — очень хорошо, — заметил он. — Значит, ты знаешь, что я не шучу, когда говорю тебе быть осторожным, очень осторожным. Ни одного подозрительного движения. И никаких разговоров с моим помощником, похожим на неандертальца. Если ты попытаешься сыграть на его патриотических чувствах, раскрыв меня как подрывной элемент…

— Способен ли он вообще испытывать какие-нибудь чувства, в том числе и патриотические? Что-то не похоже.

— Ты к нему несправедлив. Уверен, что Джо переполняют очаровательные американские чувства по отношению к своей Родине. Если ты попытаешься с ним заговорить, я вынужден буду тебя пристрелить, даже если бы это означало, что отвратительный мистер Фредерикс никогда не разыщет свою очаровательную дочь. Кстати, где она?

— В настоящее время она невредима.

Он рассмеялся:

— Итак, у нас времени с избытком, Эрик. Это позволит нам кое-что предпринять и выяснить, пока мы будем ждать.

Мельком я бросил взгляд в гостиную, где вблизи камина лежал молодой Лоуган. Ну и что, я оставлял людей и получше, в местах похуже. Он, кажется, все еще дышал. Никогда не знаешь, как дело обернется. Один человек умирает от заражения крови, повредив заусеницу, а другой выживает после того, как его прошьет пулеметная очередь, которая, думается, убила бы и носорога.

Снаружи Джо и Бет ждали около большого седана марки «крайслер», который показался мне знакомым. Это был тот же самый автомобиль, в котором меня привезли к Фредериксу накануне.

— Она сядет за руль, — сказал Мартелл, кивая головой в сторону Бет. — Ты знаешь хижину индейца, герцогиня? — Он снова стал Фенном. — Хорошо, отвези нас туда… Джо, ты присматривай за ней, сидя на переднем сиденье. Я поеду на заднем вместе с Коротышкой.

Когда мы выехали, едва рассвело. Я вспомнил, что двадцать четыре часа тому назад стоял на холме в пустыне вместе с девушкой, держа в руках бинокль, и наблюдал за тем, как собака гонится за зайцем. Теперь собака была мертва, девушка меня ненавидела, я наблюдал за тем, как встает солнце с другого места, и дожидался, пока эти двое схватят Лоугана. Состав исполнителей был другим, но сценарий, кажется, отличался незначительно. Я услышал, как Мартелл хихикнул себе под нос.

— Этот Дюк, должно быть, человек с характером, — сказал он с той интонацией, которая вполне соответствовала типажу Фенна. — Следует отдать ему должное, он холоден как лед. Босс сказал мне, что получил сообщение от наблюдателя с границы, который видел, как Дюк ее проезжал. Его остановили на таможне в этом проклятом импортном спортивном автомобиле и спросили, имеется ли у него что-нибудь, о чем следует указывать в таможенной декларации. «Ну, конечно, — ответил Дюк. — Две кварты текилы и галлон рома». — «Простите, сэр, — сказал таможенник, — вы имеете право провести только один галлон алкоголя, и мы должны попросить вас отвезти излишек обратно или вылить».

«Послушай, старина, это, кажется, жалко делать, но закон есть закон», — заявил Дюк, вышел из машины, открыл багажник, и Бог его знает, сколько наркотика было в его запасном колесе! Наблюдателя едва удар не хватил, но Дюк и ухом не повел. Он закрыл багажник, снова сел в свой снаряд, весело махнул таможеннику и уехал, улыбаясь.

Джо сказал:

— Запасное колесо? Черт возьми, очень распространенное место для перевозки контрабанды.

— Может быть, и так, но он ее провез, не так ли? Босс говорит, что Дюк, возможно, приедет через четыре-пять часов, судя по тому, с какой скоростью он едет… Смотри на дорогу, герцогиня.

Бет тихо спросила:

— Что вы собираетесь с ним сделать?

— Не отвлекайся, красавица, — сказал Мартелл. — Знаешь, как говорят, каков вопрос, таков ответ. Чертовски глупый вопрос, не так ли?

Старая хижина индейца стояла поодаль от шоссе на проселочной дороге, и низкий «крайслер» с трудом двигался по колее. Если так дело и дальше пойдет, то скоро станут делать машины, на которых нельзя будет преодолеть и крошечный бугорок. Бет дважды останавливалась, когда машина тяжело ударялась о камни и ухабы.

Мартелл сказал:

— Проезжай их с ходу. Это не твоя машина, какого черта тебе заботиться о ней, что случится с глушителем, если машина принадлежит боссу?

С грохотом, задевая днищем о неровности дороги, мы добрались до нужного нам места, вышли из машины и вошли в хижину. Даже принимая во внимание, что это была горная хижина, у нее был довольно необжитой вид. Кто бы ни были эти индейцы, они давно уехали. Здесь, в самой большой комнате, куда мы вошли, имелись койка, стол, и несколько деревянных стульев различной степени сохранности. Через одну дверь была видна спальня с двухспальной кроватью, через другую — кухня со старой, отапливаемой дровами кухонной плитой. Нет ничего, что нагоняло бы больше уныния, чем старая ржавая плита, которой давно не пользовались.

— Сюда, герцогиня, — сказал Мартелл, церемонно стряхивая пыль со стула и взяв ее за руку, чтобы усадить. Он держал ее руку немного дольше и немного сильнее, чем требовалось. — Сиди здесь и не вставай.

Бет села, пытаясь делать вид, что не заметила, как он к ней прикоснулся. Она держала себя гордо, высоко подняв голову, устремив глаза вперед, с тем видом, какой принимает красивая девушка, когда слышит свист уличного волокиты. Я надеялся, что она не будет вести себя подобным образом. Я молил Бога, чтобы она изменила свое поведение. Вскоре мне очень сильно потребуется ее помощь.

Мартелл повернулся ко мне.

— Ты, — сказал он, — иди вон туда. Теперь давай послушаем, что ты скажешь. Где мисс Фредерикс? Где ты ее держишь? — Он посмотрел на меня, вздохнул и вынул из кармана пару перчаток из свиной кожи и начал их натягивать. — Держи их на мушке, Джо, — сказал он, не поворачивая головы. — Ему хочется сурового обращения.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Это было тяжелое и трудное утро, но у меня бывали времена и потруднее. Мартелл не особенно старался. В действительности, ему было совершенно наплевать, где я прячу Мойру Фредерикс, и он ничуть не торопился это узнать… по крайней мере, пока. Он просто развлекался, и, между прочим, я с надеждой отметил, что он пытается произвести на Бет впечатление тем, какой он большой, крутой, настойчивый, опасный человек. Я не забыл запись в досье, что у него было три прокола в работе из-за женщин.

Я попытался подать ей сигнал. В этом не было необходимости. Хороший агент-женщина, само собой разумеется, обязательно начала бы его раскручивать. Я уверен, что даже дочь Фредерикса разобралась бы, в чем состоят ее обязанности, и сделала бы это без подсказки. Однако Бет умышленно продолжала игнорировать Мартелла, но в ее поведении чувствовалось отчаяние. Сначала я даже не мог привлечь ее внимание. Она делала все, что было в ее силах, чтобы не видеть всего происходящего, что казалось довольно глупым. Как она полагала, нам удастся выкарабкаться из этого положения, если мы не сотрудничаем, и как нам сотрудничать, если она не смотрела в мою сторону, чтобы обменяться взглядами.

В конце концов я ухитрился установить контакт и дал ей понять свою идею. Я увидел, как ее глаза недоверчиво округлились. Она бросила взгляд на Мартелла, а потом снова на меня, чтобы убедиться, что я, действительно, хочу просить ее именно об этом. Затем после продолжительной паузы я увидел, как она смело расправила плечи, а после еще одной паузы подняла руки к волосам, которые несколько растрепались в течение ночи и утра.