Мужчина не для меня - Завгородняя Анна - Страница 2

Уильям был довольно приятный молодой человек и единственное, что меня не устраивало в его внешности, это его яркие рыжие волосы. Я терпеть не могла рыжих. Но, несмотря на это, широко улыбнулась молодому мужчине и приняла его локоть, помня о правилах приличия.

– Вы, наверное, рады за сестру? – спросил Уильям и я рассеяно кивнула. Мои мысли витали уже где-то рядом с оранжереей, и я почти видела в своем воображении, как молодой лорд Болтон спешит ко мне, оставив жену и гостей.

«Он не посмеет не прийти», – подумала я. А Уилл все продолжал что-то говорить. Вот только я совсем не слушала своего спутника, погрузившись в собственные мысли, не давая себе отчет в том, что поступаю глупо, но сердце молило о встрече с любимым и сладко сжималось в предчувствии.

Особняк отца расположился в центре красивой дубовой рощи. Огромные великаны распростерли свои пышные кроны-шатры, бросая тени на посыпанные гравием дорожки и белоснежную беседку, в которой так нравилось проводить время за чтением Одри. Мы проходили мимо беседки, и я невольно оглянулась на нее, вспомнив, как любила сидеть на скамеечке поджав ноги к груди, пока Одри читала мне сказки. Как давно это было и сколько воды с тех пор утекло. Мы изменились, выросли. Две малышки стали настоящими леди. Я не могу сказать, что люблю сестру. Нет, Одри всегда пыталась, будучи на три года старше, заменить мне мать. Получалось у нее это скверно, хотя, признаюсь, она старалась. Я всегда была сорванцом, и, глядя на мои проделки, няньки плакали, а отец качал головой и твердил только одно: «А ведь из нее получился бы славный мальчишка!». Но получилось то, что получилось. Отец меня баловал, как всякий другой родитель балует младшего ребенка. Сперва в моей жизни появился серый пони, затем его заменил тонконогий жеребец и, пока Одри училась премудростям настоящей леди, я, в компании соседских мальчишек, носилась верхом и училась стрелять из арбалета, хотя уроков, конечно, никто не отменял. Только Одри училась с интересом, а я, словно несла повинность.

С Энтони Болтоном мы познакомились еще в далеком детстве. Уже тогда он был высоким серьезным мальчиком и смотрел на всех свысока своего роста и положения – род Болтонов находился в отдаленном родстве с родом короля, что давало ему некоторые преимущества перед остальными семьями, а самого Тони делало завидным женихом в глазах тех матерей, кто имел дочерей подходящего возраста.

Отец Энтони, сэр Чарльз Болтон, служил при дворе и редко бывал в имении, которым, по сути, управляла его жена, леди Ален, женщина с железным характером и твердой рукой. Когда мне исполнилось восемь, а Энтони тринадцать, сэр Чарльз забрал мальчика с собой в столицу, где тот и пропадал до недавнего времени, вернувшись только три месяца назад. И именно на приеме, в честь его возвращения, мы словно заново познакомились, и я сразу же поняла, что влюблена.

Мне хватило одного единственного взгляда на красивого, уверенного в себе мужчину, чтобы понять, что он и есть тот, кто предназначен мне судьбой.

Энтони стал еще привлекательнее. Он был высоким, с шапкой серых, цвета пепла, волос, сероглазый, с прямым носом и твердым подбородком. Его губы, с легким изгибом, чувственные, не могли не привлечь мое внимание, и я помню, как в наш первый танец, когда Энтони пригласил меня на балу, я без зазрения совести, разглядывала его рот, что вызвало удивленную улыбку моего партнера в танце.

– Что вас так заинтересовало? – спросил он.

– Мне нравятся ваши губы! – ответила искренне.

Энтони Болтон улыбнулся.

– Для леди вы говорите странные вещи!

– Я люблю прямоту во всем, и да, – кивнула, соглашаясь, – меня за это ругает отец. Считает, что нельзя говорить то, что думаешь на самом деле.

– Возможно, он прав? – изогнул бровь молодой наследник лорда Болтона и мое сердце застучало с новой силой.

– Вы совсем не слушаете меня, Мейгрид! – услышала я недовольный голос своего спутника, когда мы подходили к дому. Вздрогнула, прогоняя воспоминания, и повернула лицо к Уиллу.

– Простите, – ответила с легкой улыбкой. – Из-за свадьбы сестры я немного растеряна.

– Я понимаю, – кивнул с чувством молодой человек. – Ваша сестра ведь теперь покинет дом и переедет жить к мужу. Хорошо, что вы живете по соседству и сможете часто навещать друг друга, если, конечно, Энтони не заберет леди Одри в столицу.

А я об этом даже не подумала! Что, если Энтони действительно уедет, и я больше не смогу видеть его?

Закусив губу, нашла взглядом крышу оранжереи, видневшуюся чуть дальше особняка. Сколько прошло времени? Придет ли Тони на нашу встречу?

Мы прошли дальше. Деревья у дома были украшены яркими лентами и бумажными гирляндами. Сам дом тронуть не посмели – отец был категорически против мишуры, которая, по его словам, могла, пусть и временно, но изуродовать красоту строения, когда-то принадлежавшего еще нашим предкам. При подъезде к широкой террасе выстроились слуги, с улыбкой встречавшие гостей. Карета молодых уже пустовала, что могло означать только одно – Одри и ее муж уже вошли в дом, а значит, скоро Энтони отправится в оранжерею, и я непременно должна быть там! Я видела, как гости проходят в дом и поспешно отпустила руку своего сопровождающего. Уилл Боу удивленно посмотрел на меня.

– Что-то случилось, леди Мейгрид?

Я широко улыбнулась. Сердце уже рвалось в оранжерею, где, как я полагала, меня уже должен ждать Энтони.

– Мне надо ненадолго отойти, – пояснила тихо. – Вы идите в дом, я скоро присоединюсь к вам! – и еще раз одарив улыбкой застывшего в удивлении мужчину, бабочкой упорхнула прочь, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, как простолюдинка.

«Приличная леди не бегает как лошадь, – учила меня добрая няня. – Приличная леди ходит медленно и непременно с красивой осанкой. Леди не спешит и не торопится, потому что настоящая леди никогда никуда не опаздывает!» – я не сдержала усмешки. Ноги так и норовили понести меня по тропинке, ведущей за дом к разбитой на солнечной поляне оранжерее. Но я сдержалась и просто перешла на быстрый шаг. А сердце выбивало все громче и громче, заставляя щеки алеть: «Скоро ты увидишься с Энтони!» – и, кажется, для меня не было ничего более важного, чем эта встреча.

Огромный холл с высокими сводами отражал голоса людей, что толпились внизу. Слуги помогали дамам, мужчины что-то громогласно обсуждали, а молодые были вынуждены разделиться на какое-то время, пока мать жениха, взяв под руку свою невестку, шептала ей на ухо тайны своего сына.

– Мой Тони мальчик спокойный, но требовательный, – поучала она Одри. – Он любит во всем порядок и, обязательно, в доме должен царить покой и уют. У него ведь такая тяжелая работа при дворе. Сами понимаете, милая, что мужчина, возвращаясь домой, непременно должен находить там улыбающуюся жену.

Одри кивнула, глядя на свекровь. Леди Болтон продолжила свои наставления, в то время как ее сын, отделившись от гостей, стал подбираться к выходу из дома. Энтони Болтон намеревался встретился с Мей и объяснить ей то, что она хотела знать. Будучи человеком благородных кровей, он не мог обманывать девушку и давать ей ложную надежду, хотя подозревал, что данный разговор не приведет ни к чему хорошему.

– Куда это вы собрались, дорогой зять? – Джон Грэхем появился словно из неоткуда. Его лицо выражало крайнюю озабоченность. Губы поджаты, а широкая темная бровь приподнята, в немом вопросе.

– Лорд Грэхем! – Энтони Болтон спешно поклонился и открыл было рот, чтобы объяснить свой уход, как отец жены быстро пригнулся к нему и произнес:

– Не вздумайте ходить к ней!

В глазах молодого лорда вспыхнуло удивление, на смену которому пришло негодование.

– Вы не посмеете меня удержать!

– Будьте уверены, мой дорогой, я посмею! Я – отец!

Энтони удалось сдержать эмоции. На его лицо вернулось привычное спокойное выражение, а губы тронула усмешка.

– Я полагаю, что мне стоит хотя бы объяснить леди Мей, почему я женился на другой. Вы не находите это, дорогой отец?