Глиняное сердце (СИ) - "Iwilia London" - Страница 33

Это разрывало его изнутри. Было противно и мерзко от любого своего движения. И двигаться не хотелось вообще... Казалось, что одно движение и Том рассыпается. Кости внутри него терлись друг о друга, и мужчина слышал их скрип, он даже начал чувствовать запах гнили, что исходил из его тела...

- Он говорил, что не даст совершить нам с тобой что-то плохое. Говорил, что может передвигаться, что не зависит от места так, как от него зависишь ты.- В горле вкус пепла. Том поперхнулся...- И... ничего более...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Чего ты вообще поперся к нему...- Кажется, что мальчишке становилось легче, когда Тому становилось все хуже.

- Я не к нему поперся, я к своим родителям поехал.

- Я понимаю, что к родителям, но там почему-то, ты именно к нему и именно поперся...

- Ноги сами привели.

Вильгельм отвернулся, прикрыл глаза:

- Зачем ты так со мной... Я же люблю тебя всем сердцем.

- Ты же из глины.- Том усмехнулся.- Разве глиняное сердце может любить?

Мальчишка вновь взглянул Кенинга в глаза:

- Только если ты способен полюбить его. И если я чувствую любовь к тебе, значит, она есть у тебя ко мне.- Мальчик прикрыл глаза.- Но то, что ты сотворил, говорит об обратном. И тогда я совсем уже ничего не понимаю...

Мужчина откинулся на пол. По его телу бежал ток, волны несравнимой ни с чем болью. Невидимые оковы, что вновь подчинили себе его тело. Том раскрыл глаза, отпуская слезы, сдерживаться больше не было возможно... Он в голос простонал, когда даже удары собственного сердца начали приносить только страдания.

Вильгельм смотрел на мучения любимого и чувствовал, как его собственная боль медленно отступала. Как бледное тельце избавлялось от шрамов, как на смену тоске и непониманию приходило сострадание и жалость.

Мальчишка привстал и, полусидя, дополз до Тома. Вновь накрыл его тело своим. Кенинг громко всхлипнул, утыкаясь носом в лохматую макушку. Его боль резко ушла, будто и не было этих невыносимых страданий.

- Что с нами происходит...- Том жмурится, испуская последние слезы.

- Я все готов простить тебе, любовь моя.

Кенинг привстал на локтях, заглядывая в глаза мальчишки. Его слова напомнили мужчине какой-то старый фильм. А Вильгельм искренне улыбался и поглаживал Тома по груди.

- Хочешь, можем начать собирать новую коллекцию...- предлагает кукленок, оборачиваясь на стеллажи с шикарными апартаментами.

- Ты будешь согласен делить свой домик с кем-то еще?- Том усмехнулся, удивляясь своему внутреннему счастью. Сейчас оно было настоящим. Сейчас он точно знал, что это он так чувствует. Теперь, когда бледное тельце больше не было усыпано трещинами, Том чувствовал облегчение и неподдельное счастье.

- Не хочу.- Тихо произнес.- Но тебе те куклы были дороже меня намного... Я понял это еще в те первые дни...

- Это уже давно изменилось. И теперь ты дороже их мне в сотни раз...

- Но что, же тогда с ними случилось? И почему ты сорвался на мне?

- Не знаю и знать не хочу.- Мягко проговорил Кенинг, хотя на сердце становилось тяжело, от того, что он врал. И немного грустно от того, что куклы его утеряны навсегда... Коллекция, которой Том жил уже не первый год. Кажется, что он всю жизнь собирал этих глиняных статуэток. И в них он вкладывал себя, свою душу, свои чувства... Кем бы он был без этих идеальных существ? Наверно он был бы обычным и ничем не примечательным...

Но теперь он видел себя только в отражении карих глаз. Теперь вся его суть, все его существо, стремилось к мальчишке. И Кенинг пока не осознавал всего, что он чувствовал к кукленку, но уже знал наверняка, что тот является для него чем-то больше, чем обычной куклой. Том и не понял, как начал забывать о работе и парах... И каждый день он считает, что ему не нужно ни на учебу, ни на работу... Хотя разумом он еще понимает, что нужно переписать лекции, что завтра нужно будет сдать их преподавателям. Но завтра утром он вновь будет считать, что ему никуда не нужно... А его телефон уже давно отключен, поэтому ни настырная девушка, ни кто-то с работы или с учебы, ему дозвониться не смогут...

22. Первая встреча. Не последняя гадость.

Том громко рассмеялся, когда на пороге кухни появился заспанный кукленок. Его лохматые волосы торчали в разные стороны, а на розовой щечке виднелся хороший такой отпечаток подушки.

- Ну, чего ты смеешься надо мной...- Вильгельм вытянул руки вперед, желая поскорее получить объятия, и двинулся в сторону мужчины.

- Потому что ты смешной...- Том обнял его, притягивая к себе.- Чудо ты мое кукольное...

- Я человеческое чудо...- целует его в щеку.- Пойдем гулять? Пойдем, а?

- Я вообще-то собирался прокатиться до родителей и полазать в их библиотеке...

- Зачем?

- Хочу кое-что узнать...- пожал плечами,- надо разобраться в вашей с Либерти истории.

- Опять будешь тратить время на этого Либерти...- хмурится,- а я один тут буду сидеть?

- Совсем недолго.- Трется носиком о его висок.- Потерпишь?

- Нет, я не хочу быть без тебя... Ни минуты. Ты только мой. Мооой...

Том рассмеялся, утыкаясь носом в темную макушку. Мальчик обнимал его, льнул к нему и согревался его теплом.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

- Мой...- шепчет Вильгельм, сильнее вжимаясь в крепкое тело.

- Прости, малыш... я должен съездить к родителям. Мне надо все узнать...