Очерки истории российской внешней разведки. Том 5 - Примаков Евгений Максимович - Страница 99

Столь длительная поездка по городу была вызвана не домашними заботами, а оперативной необходимостью. На этот вечер была запланирована весьма ответственная встреча с сотрудником израильского министерства иностранных дел, и поэтому нужно было тщательно провериться на предмет возможного наружного наблюдения. Чиновник МИД характеризовался дружественно настроенным к СССР человеком, и к нему обратился наш надежный агент из числа израильтян с просьбой об оказании помощи советской разведке.

Дипломат не дал прямого ответа на это обращение, и тогда агент предложил ему встретиться с ответственным лицом из советского посольства, чтобы самому убедиться, с кем он имеет дело. После некоторого колебания тот согласился на встречу.

Складывалась довольно неординарная ситуация. С одной стороны, объект практически не принял предложение советской разведки, а с другой — дал согласие на встречу с представителем советского посольства. Возникал вопрос, не кроется ли за этим какой-нибудь подвох или, того хуже, коварная проделка израильской контрразведки. Если объект доложил спецслужбам о подходе к нему со стороны советской разведки, то израильтяне могут осуществить крупную провокацию, несмотря на то что резидентура приняла определенные меры безопасности.

После тщательного изучения ситуации и консультации с Центром было принято решение выйти на встречу. И сделать это решил сам резидент. Риск, конечно, был, но была и определенная уверенность, что этот человек не пойдет на провокацию.

Владимир Иванович после двухчасовой проверки в городе шел к месту встречи. Беседу было намечено провести в одном из кафе недалеко от торгового центра. Придя за 15 минут до назначенного времени, разведчик прошелся по улице, зашел в магазин напротив кафе, наблюдая одновременно за обстановкой на подходах к месту встречи. Все было спокойно. Ровно в 19.30 появился объект. Резидент узнал его по описанию. Тот неторопливо прошел в кафе, через пять минут вошел туда и Владимир Иванович. Он увидел израильтянина за столиком в дальнем углу зала и подошел прямо к его столу. На столе лежал журнал «Тайм». Это был опознавательный знак. Владимир Иванович попросил разрешения сесть за стол и положил перед собой, как было определено условиями встречи, газету на английском языке. Контакт был установлен быстро и легко. Сразу же завязался оживленный разговор, сначала о погоде и здоровье, а затем собеседники перешли к обсуждению вопроса, ради которого и была организована эта встреча.

Разговор был весьма плодотворным. Израильтянин дал согласие на продолжение встреч. С ним были обговорены условия конспиративного поддержания связи.

Так был установлен контакт с очень информированным источником, получившим в дальнейшем в советской разведке псевдоним «Урал».

Резидентура советской внешней разведки в Израиле начала действовать в конце 1948 года, через пол года после образования этого государства. Ей предстояло выполнить весьма важную миссию: своей информацией и разведывательными мероприятиями способствовать внешнеполитической деятельности нашего государства в этом стратегически важном, взрывоопасном Ближневосточном регионе. Перед резидентурой в Тель-Авиве ставились задачи отслеживать развитие обстановки на Ближнем Востоке и в основных странах региона, вскрывать устремления, планы и конкретные мероприятия правительств США и Англии в отношении Израиля и соседних стран, добывать информацию о планах, внешней и внутренней политике израильского руководства, о деятельности руководства международных сионистских организаций, о положении в Израиле, давать свои оценки, прогнозировать развитие событий.

Анализ поступавших в резидентуру материалов показывал, что обстановка в Израиле в конце 40-х годов для советской разведки была в целом благоприятной. Несмотря на то что структура и кадры правительственных учреждений Израиля формировались длительное время, еще до создания государства, режим безопасности и охраны секретов был все еще недостаточно строгим и оставлял возможность доступа к интересовавшей разведку секретной информации.

Настроения израильского общества и обстановка в стране способствовали работе советской разведки. Население было крайне неоднородно. Среди иммигрантов, прибывших в Израиль в 40-х годах, превалировали антифашисты, представители трудящихся слоев. Многие из них участвовали в борьбе с фашистской армией, в освобождении от оккупации восточноевропейских стран. Среди них были лица, которые провели годы войны в СССР, сражались в рядах Советской Армии, партизанских отрядах и рассматривали Советский Союз как свою вторую Родину. Они мечтали о создании в Израиле государства социальной справедливости, проводящего мирную, независимую политику на международной арене. В тот период для этих людей еще не была закрыта дорога на работу в израильские госучреждения, спецслужбы, их охотно принимали в свои ряды политические партии всех окрасок.

Но постепенно многие убеждались в том, что англичане, утратив мандат на управление Палестиной, стремились сохранить свои позиции и с этой целью искусно сеяли национальную рознь между арабами и евреями.

Резидентура через надежного источника «Сэма» получила ряд документов, направленных на дискредитацию советской внешней политики на Ближнем Востоке. Среди них были:

1. Фотокопии двух мнимых писем муфтия Палестины Амина аль-Хусейни. Одно — в адрес посольства СССР в Каире с отчетом об израсходовании якобы полученных от советских представителей денег, второе — подобного же содержания в адрес египетской разведки.

2. «Списки агентов» разведслужбы партии МАПАЙ[49] и Еврейского агентства[50] в Румынии, Чехословакии и Польше.

Как указал источник при передаче этих документов представителю советской разведки, они были сфабрикованы английской Интеллидженс сервис с целью обострения отношений между евреями и арабами в Палестине и компрометации Советского Союза в глазах еврейской общественности. Эти документы раскрывали истинные намерения и методы действия англичан для достижения своих целей. В дальнейшем эти документы были успешно использованы советской внешней разведкой для разоблачения подрывной деятельности англичан в странах Ближнего Востока.

Занимая солидный пост в госаппарате, «Сэм» своевременно предупреждал о поворотах политической жизни, планах израильского руководства, намерениях оппозиционных партий, закулисных сговорах правящей израильской верхушки с США и другими странами Запада. Его широкие информационные возможности в совокупности с выдающимися аналитическими способностями делали его весьма полезным для разведки.

Впоследствии под руководством «Сэма» была создана отдельная агентурная группа. В разное время в ее составе работало от трех до семи агентов, добывавших информацию. Отдельные агенты выбывали из группы по разным причинам (утрата разведывательных возможностей, выезд на работу за границу, передача на прямую связь оперативным работникам и др.), вместо них приобретались другие.

На работу группы распространялись, естественно, все правила и требования разведывательной деятельности, прежде всего требования конспирации и безопасности. В группе существовали только вертикальные линии связи, то есть членов группы кроме «Сэма» знал только резидент Вертипорох, который осуществлял контакты с большинством членов группы, давал задания, получал информацию и отчеты об их работе, инструктировал относительно методов выполнения заданий, безопасного поведения, решал личные вопросы агентов и т. д. Контактов между членами группы не было, и они друг друга не знали.

В группе был фотограф-профессионал «Рокер», который производил съемку добывавшихся информационных материалов и готовил фотокопии с них для отправки в Москву. «Рокер» работал с документами на конспиративной квартире. Владелец квартиры не знал о ее использовании советской разведкой и полагал, что предоставляет квартиру оппозиционной группе одной из партий.