Память героя (СИ) - "химера-читатель" - Страница 97

- Сколько же тайн вы скрываете, мистер Поттер? – профессор словно прочитал мысли своего крестника и озвучил их. - И почему я никогда не замечал этого на наших индивидуальных уроках?

- Небольшая модификация заклятья забвения, - парень произнес это так просто, словно он говорил о самых обыденных вещах в мире, а не о постоянном вмешательстве в свой мозг.

- И какой оно дает эффект, позвольте узнать? – профессору хотелось схватить парня за плечи и просто вытрясти из него ответ. Он маг-менталист просто не мог представить себе, как эти детки могли решиться использовать столь опасный способ для защиты своих тайн.

- На наших занятиях вы видели только воспоминание, а это заклятье словно переводит образы в простые слова. Это как будто вы перенесли кусочек памяти на страницы своего внутреннего дневника, который прочитать можете только вы сами. Это тяжело объяснить. – по мере того как парень говорил у профессора возникло желание заставить обоих гриффиндорцев выпить по стакану зелья правды, чтобы до конца выяснить какими еще секретными данными владеют эти двое.

- Поттер, вы покажете мне это заклятье, – почти прошипел Снейп, и добавил, видя, что парень собирается что-то ему сказать. – И это даже не обсуждается.

Гриффиндорец несколько мгновений смотрел прямо в глаза преподавателю, а потом кивнул.

- Вы правы сэр, оно вам действительно нужно. Потом покажу. А теперь простите. Мне нужно навестить друзей в Больничном крыле. – парень поклонился и направился к дверям.

Смотревший ему вслед Драко прикусил губу, чтобы не дать сорваться вздоху разочарования. Он прекрасно понимал, почему гриффиндорец не захотел показывать такое необычное заклятье при них с Тео, но от этого разочарование не ослабевало. Парень не доверял ему. Эта мысль билась в голове Малфоя так же как ещё недавно бились воспоминания самого Поттера. Староста сжал кулаки. Он все равно изменит ситуацию в свою пользу и Гарри Поттер ещё будет с ним…

Пока Малфой предавался анализу ситуации объект его желанья уже подошел к двери и взялся за ручку, но выйти ему не дали обращенные к нему слова слизеринского декана.

- Спешу напомнить мистер Поттер, что после обеда у вас здесь отработка. Попрошу не опаздывать. Да, кстати, отработки я назначаю до конца недели.

часть 11 (67)не бечено

Гарри Поттер сидел в Выручай комнате и размышлял над ситуацией сложившейся в Хогвартсе. Сюда он пришел после неудачного визита в лазарет. В Больничном крыле мадам Помфри не пустила его к друзьям, мотивируя это тем, что они ещё спят. Однако парень прекрасно понимал, что медведьма просто выполняет распоряжение директора и пытается выяснить как можно больше о состоянии больных и, о зелье которое так заинтересовало Дамблдора и Министра. Парень только улыбнулся: обоих сегодня ждало жесточайшее разочарование. Остатки к их приходу уже успели убрать. И неважно, что часть состава попали итальянцам. Борджиа знали все правила и, ни сейчас, ни в будущем не могли воспользоваться им во вред Английским магам. А вот насчет руководителей Британии Поттер не был так уверен.

А о состоянии пострадавших... Гермиона и Блейз приняли специальные составы, благодаря которым медведьма не сможет ничего обнаружить. И не стоило забывать что Блейз, вероятнее всего, уже находился вне границ Британии и, соответственно вне границ влияния директора. Положение Гермионы в этом смысле было более уязвимым, но львица прекрасно осознавала, какому риску подвергалась. К тому же до сих пор она весьма успешно справлялась с ситуацией. Что касается остальных - их возраст пока давал им хоть какую-то гарантию безопасности.

И ситуация с визитом Гермионы в стаю оборотней сложилась весьма благоприятно. Метлу Поттер передал ещё до зельеваренья и, теперь парень был уверен, что ее вместе с остальными вещами Добби вынул из карманов мантии девушки, и ей осталось только сказать слово, как в ее распоряжении будет метла, карта Мародеров и мантия-невидимка. А верная своим привычкам медведьма даст всем пострадавшим снотворное на ночь и установит привычные чары тревоги, о чем и будет поставлен в известность директор. Парень только улыбнулся. Его подруге обмануть ведьму и не принять сонное зелье, создать фантом и, перенаправить чары медведьмы на него, было делом двух минут. А в случае разбирательства, подобно сегодняшнему, алиби у львицы будет непробиваемое. Помфри не побоится выступить публично и подтвердить присутствие гриффиндорки ночью в Больничном крыле.

Национальный герой, откинувшись в кресле, пытался продумать ещё возможные варианты помощи своей подруге, но из мыслей никак не уходил образ высокого, светловолосого парня, который сегодня опять, в очередной раз, своим поведением опроверг все теории гриффиндорца. Поттер вздохнул. С Драко всегда было так. Тогда, на распределении, он в открытую радовался, что попал на факультет змей. Конечно, информация, данная Хагридом, о том, что на этом факультете учатся все темные волшебники была очень далека от истины. Но радоваться тому, что тебя все будут сторониться, коситься и считать волшебником который занимается темными искусствами... Это было выше понимания львенка, который сам не один год был изгоем.

Кроме того, ещё тогда в поезде Малфой пошел против всех правил и принципов, привитых ещё с детства, и первым предложил дружбу ему, оборванцу из маггловского мира, что тоже было весьма удивительно. Конечно, Поттер тогда отказал ему, увидев в его поведении явное сходство с манерой держаться его незабываемого кузена и не ошибся. Слизеринец вел себя, как маленький капризный ребенок, который привык, чтобы все делалось по его первому желанию, и постоянно творивший какие-то гадости. Но все чаще и чаще у парня возникал вопрос, а как бы сложились их отношения, если бы он тогда в поезде встретил первым блондина-аристократа, а не Рона, представителя рыжего семейства.

Поттер посмотрел на стол, на котором стояла присланная ему крестным чаша с воспоминаниями. Он прекрасно помнил, сколько и какие эпизоды, он поместил туда, ведь это был не обычный омут. Помнил чувство облегчения, которое у него появилось в ту ночь, когда он одно за другим выискивал самые тяжелые куски из своего прошлого и помещал их в чашу. Но от одного воспоминания он так и не захотел избавляться. Тот случай в Запретном лесу на первом курсе, когда Хагрид повел их в Запретный лес, искать пострадавших единорогов. Он помнил чувство страха, которое он пытался не показывать перед слизеринцем. Но тогда он впервые понял, что Малфой такой же, как и он, что под маской напыщенного аристократа скрывается маленький мальчик, который боится не меньше самого Гарри. Поттер и себе тогда не смог объяснить, почему для него это было так важно, но он так и не смог поместить это воспоминание в чашу к остальным.

Парень сидел и вспоминал, какое ощущение у него возникло за сегодняшний день в те моменты, когда Малфой привлекал его к себе и выставлял защитные чары. Поттер решил быть честным сам с собой, ему было хорошо. Хорошо от осознания, что о нем заботятся. От чувства надежного, крепкого тела за спиной, от ненужности быть самому в вечном напряжении, готовому сражаться одному против всего мира. Впервые в жизни гриффиндорцу захотелось откинуться на так вовремя подставленную грудь и позволить себе расслабиться хоть на миг. Такого чувства у него не появлялось даже с Гермионой, не говоря уже об Уизли. Гермиона... Она была сильной ведьмой, но все же её сил было недостаточно. И зная ее уже почти пять лет, он хорошо осознавал, что на самом деле она была нежной и ранимой. Конечно, обстоятельства заставили ее нарастить великолепную защиту. Но под ней, и он это прекрасно понимал, до сих пор жила девочка, которую заставляли плакать резкие слова однокурсника. Ей самой нужна была помощь и поддержка. Что касается Уизли... Его магический потенциал был намного меньше потенциала самого Поттера. К тому же, несмотря на жизнь в магическом мире, парень мало что знал о его традициях и не стремился развивать свою магическую силу. Уизли даже в «Отряд Дамблдора» пришел из-за того, что в нем занимались братья и сестра. Он всегда верил в то, что ему говорили, не замечая явных несоответствий между словами и окружающей действительностью. Так же память о неверии Рона тогда на четвертом курсе не давала возможности Национальному герою спокойно доверить рыжику защиту спины в критические моменты.