Птице нужно небо. Часть III и IV (СИ) - Гультрэ Икан Релавьевна - Страница 41

Его величество сидел за столом, рядом пристроился… кто? Секретарь? Или юрист какой-нибудь? Вроде бы секретаря я видела на церемонии награждения, но не запомнила совершенно, уж больно много переживаний было в тот день. Мужчина привстал при нашем появлении, император просто кивнул и тут же указал на стулья. Мы с герцогом оказались напротив друг друга и затихли в ожидании.

— Итак, речь сегодня пойдет о спорном наследстве покойного герцого Алейского. Как вы понимаете, сложность в том, что герцог внезапно оказался женат. С одной стороны, брак не был внесен до его кончины в имперские реестры, с другой — брак был консуммирован, — при этих словах я почувствовала себя крайне неуютно, — а посему должен быть признан действительным.

Я хотела было заявить, что ни на какое наследство не претендую, но мне слова не дали. А император продолжил:

— Вопрос о наследстве был представлен на мой суд, и я принял решения, которые сейчас озвучит мой секретарь.

Секретарь прокашлялся и начал зачитывать текст, который лежал перед ним на столе:

— Принято решение: признать брак Симьяра эс Демирада, герцога Алейского действительным и состоявшимся во всех смыслах. Поскольку брак оказался бездетным, — на этом месте я не удержалась и фыркнула, чем заслужила неодобрительный взгляд его величества, — то вдова получает герцогский титул без права передачи по наследству и именуется отныне герцогиня Тэнра эс Демирад.

— Лариса, — встряла я.

— Тэнра Лариса эс Демирад, — невозмутимо продолжил секретарь, — в то время как герцогство Алейя и соответствующий титул наследует брат покойного Теагир эс Демирад, отныне герцог Алейский. К нему же переходят все фамильные драгоценности, кроме тех, которые покойный герцог успел офицально принести в дар своей супруге.

Драгоценности! Я снова фыркнула, но смолчала. Теагир слабо улыбнулся.

— Вдове покойного передается, во-первых, традиционная вдовья часть в размере четверти от наличных средств и банковских вложений, принадлежавших герцогу. Кроме того, вдова наследует все имущество герцога, находящееся за пределами собственно Алейи, а именно дом в столице, а также долю в торговом доме «Шемир и сыновья» и доходы от добычи сермирита в месторождении Черный Холм.

На этом месте новоиспеченный герцог Алейский крякнул и возмущенно зашипел сквозь зубы. Что ж, я могла понять его недовольство: сермирит был серьезным источником пополнения герцогской казны, несмотря на весьма высокие налоги, которым облагалось все доходы, связанные с этим уникальным металлом.

Император хитро прищурился, а секретарь просто оставил шипение герцога без внимания:

— В связи с несовершеннолетием вдовы Теагир эс Демирад герцог Алейский, назначается ее опекуном с правом контроля над расходами.

Тут пришла моя очередь крякать и возмущенно шипеть. Его величество улыбался. Казалось, он специально все это затеял, чтобы от души повеселиться, и был вполне доволен результатом.

— Итак, мое решение вам понятно? — спросил император.

— Совершенно! — откликнулись мы хором.

— В таком случае, полагаю, эту встречу можно считать оконченной, — и его величество начал было подниматься со своего места.

— Не спешите, ваше величество, — я волновалась и хотела, чтобы то, что я сейчас произнесу, было услышано не только герцогом, но и императором, — я хотела бы сделать герцогу одно предложение и прошу вас быть свидетелем нашего разговора… и того решения, к которому мы, возможно, придем.

— Интересно-интересно, — пробормотал император, опускаясь обратно в кресло.

— Мне тоже интересно, — откликнулся Теагир.

— Так вот, ваша светлость, хочу сделать вам деловое предложение: вы меня признаете до срока совершеннолетней — законы это допускают, — а я в свою очередь уступаю вам половину доходов с Черного Холма сроком на десять лет.

Герцог задумался.

— Соглашайтесь, Теагир, — вклинилась я в его размышления, — это весьма выгодное для вас предложение.

— Вот как? А почему на десять, а не на двадцать пять, к примеру? — весело поинтересовался герцог.

— А жирно вам будет! Подумайте сами, если я останусь под вашей опекой и вам каким-то образом удастся присваивать в это время доходы с шахты, то все равно это продлится не более трех лет, до моего совершеннолетия. Или и того меньше, если вы выдадите меня замуж. А претенденты наверняка найдутся — я ж теперь завидная невеста.

— Тогда что мне мешает жениться на тебе самому, тем самым получив шахту в постоянное пользование? Вместе с очаровательной невестой, а?

— Законы мешают, Теагир, — я усмехнулась. — Согласно кодексу семейного права, опекун не имеет права жениться на своей несовершеннолетней подопечной.

— Вот как? — удивился, но не слишком огорчился герцог.

— Именно так, — вмешался его величество, — вдовушка-то у нас образованная, законы знает. Эх, сам бы женился на такой умнице, да нельзя.

Это правда, нельзя императору или наследнику престола первым браком жениться на вдове — только на девице.

— И? — я выжидающе уставилась на герцога.

— Соглашайтесь, — усмехнулся император, — во-первых, действительно выгодное предложение, а во-вторых, я даже думать боюсь, с чем вы столкнетесь, будучи опекуном вашей чрезмерно активной родственницы.

— Согласен! — поспешил с решением Теагир.

— Ну что ж, — его величество снова поднялся с кресла, — тогда предлагаю вам оформить вашу договоренность прямо тут, мой секретарь все зафиксирует и отнесет мне на подпись, чтобы уже ни у кого по этому поводу вопросов не возникало. А вас, милая, я жду на осеннем балу во дворце.

— Э-м-м… А как же траур?

— Ах, оставьте это лицемерие! Не будете же вы уверять меня, что в самом деле печалитесь по поводу безвременной кончины вашего супруга? Тем более, ваш брак продлился менее одного дня, а до бала еще больше месяца. Даже самые косные блюстители традиций не потребуют, чтобы вы соблюдали траур, прожив вдовой в тридцать раз дольше, чем супругой, — его величество подмигнул и вышел из кабинета.

Полчаса спустя мы с Теагиром вместе покидали дворец.

— Ты верхом? — удивился он.

— Ага. Ты, я смотрю, тоже, — как-то незаметно мы полностью перешли на «ты».

— Да. В столицу добирался порталами вместе с лошадью.

— А где остановился?

— У меня есть свой дом в Лербине, — достался в наследство от бабушки по материнской линии.

— Это хорошо, — улыбнулась я, — значит, тот факт, что столичный дом твоего брата перешел ко мне, у тебя не должен вызвать протеста.

— И не вызывает. Слушай, как ты смотришь на то, чтобы пойти куда-нибудь пообедать? А то я что-то проголодался — уж больно нервной была сегодняшняя встреча.

Я рассмеялась.

Мы выбрали ресторанчик неподалеку от дворца — не слишком помпезное местечко, вполне уютное и с хорошим поваром, как выяснилось. Поначалу молча наслаждались трапезой — все-таки проголодались и напереживались мы оба, потом потихоньку раскачалась беседа. Я расспрашивала герцога о его жизни, он меня — о моей.

Как оказалось, у них с Симьяром огромная разница в возрасте и разные матери, только отец общий, и близких отношений между братьями никогда не было. Теагир рассказал пару историй из своего детства, из жизни в Алейе при его отце, а потом засыпал вопросами о моем собственном прошлом. Что я из другого мира, он уже понял по обрывочным (ругательным преимущественно) высказываниям старшего брата, поэтому ему была интересна «та» жизнь. А вот как прикажете описывать жизнь технического мира обитателю мира магического? Иногда мне приходилось просто брать герцога за руку и транслировать картинки. И объяснять попутно, что чудеса, которые он видит — отнюдь не магия.

Теагир оказался благодарным слушателем — он реагировал в меру эмоционально и подавал реплики в нужных местах. Расставались мы в тот день не только родственниками, но уже почти друзьями. Под конец я обратилась к нему с просьбой:

— Послушай, я вот что хотела… В замке есть два человека… вернее, я надеюсь, что они там еще есть… к которым я испытываю настоящую благодарность за то, как они отнеслись ко мне тогда, три с половиной года назад. Это конюх Крел и его мальчишка Мар. Я ужасно хотела бы переманить Крела к себе на службу.