Ловцы фортуны - Терри Каролин - Страница 36

— Хотите что-нибудь выпить, капитан?

— Благодарю, виски.

Увидев, как Тиффани решительным жестом протянула руку к стоявшему на столе графинчику, Рэйф только сейчас с изумлением обнаружил, что они одни в комнате.

— Вы всегда прислуживаете своим гостям?

— Только в случаях, когда присутствие слуг может оказаться нежелательным, — смело ответила она.

— Если бы такие слова прозвучали из уст любой другой девушки, их расценили бы как проявление недостаточной воспитанности; Однако когда дело касается вас, полагаю, их следует считать «обезоруживающей откровенностью»?

— Когда дело касается меня, нет необходимости считать что-либо. Я…:

— …Тиффани Корт, — закончил он с иронической усмешкой. — Как же, я все прекрасно помню. Ведь Тиффани Корт выше всех правил и ограничений, которые жизнь налагает на нас, простых смертных, не так ли?

Она с вызовом взглянула на собеседника, ее задели нотки осуждения, прозвучавшие в его голосе.

— Да, можете считать именно так. И, между прочим, я решила сегодня отобедать с вами в номере. Здесь уютнее.

— Конечно, — мягко согласился он. — Очевидно, ваша оригинальность заходит столь далеко, что граничит с вопиющим пренебрежением своей репутацией. Что касается меня, то я не уверен, что смогу разделить ваше отношение к светским условностям. К слову говоря, в «Савое» прекрасный ресторан с видом на город…

— Может быть, вы беспокоитесь о своей репутации?

Он откинул назад голову и громко расхохотался. Впервые за время их разговора Тиффани удостоилась наблюдать его в хорошем настроении.

— Наоборот, известие о подобном свидании лишь усилит мою популярность и подтвердит то, что люди всегда обо мне думали.

Она не сразу решила, как реагировать на его слова. В них чувствовалось понимание обоснованности такого рода суждения и скрытая горечь, замаскированная насмешкой.

— И все же мы будем обедать здесь, — объявила она после некоторой паузы. — Никто об этом не узнает, если вы сами не расскажете. Конечно, и я не собираюсь сообщать о нашей встрече всем и каждому.

— А служащие отеля? Вы думаете, они тоже будут держать язык за зубами?

— Конечно. Я достаточно щедра к ним.

Рэйф, улыбнувшись, развел руками, показывая, что сдается. С начала их встречи ее удивительная красота и ум, который чувствовался в каждой ее острой реплике и сиял в обманчивом блеске ее глаз, все сильнее и сильнее действовали на него. Тиффани Корт напоминала бриллиант, роковое сочетание красоты и зла. Она была средоточением всего, что Рэйф презирал, и все же обладала магической привлекательностью. Ее волшебная загадочная красота околдовывала настолько, что заставляла любого мужчину забыть обо всем. Так же завораживало людей ослепительное бело-голубое сияние бриллианта. Однако Рэйф Деверилл оставался настороже. У него сохранилось стойкое предубеждение против этой девушки, и он не собирался становиться ее очередной жертвой. Но ему было любопытно, зачем она его пригласила. В записке было сказано — деловое предложение. Но первым начинать этот разговор он не хотел, к тому же было невежливо упоминать о делах до конца обеда.

— Долго ли вы пробудете в Лондоне? — спросил Рэйф, когда они приступили к рыбе.

— Через день я уезжаю в Амстердам, — ответила она. — А перед возвращением в Нью-Йорк ненадолго загляну в Париж.

— А в Оксфорд вы не собираетесь?

— Тиффани чуть было не поперхнулась камбалой и была вынуждена торопливо отхлебнуть шампанского, чтобы протолкнуть застрявший в горле кусок. Затем, закашлявшись, покачала головой.

— Филип будет разочарован, — язвительно заметил Рэйф, с интересом наблюдая за ее реакцией.

— Филип?! О ком вы?

— Да бросьте, вы же не могли забыть такого красивого и обаятельного молодого человека. Во время гонок вы интересовались им куда больше, чем соревнованиями.

— Ах, этот Филип! Но ведь мы с ним едва знакомы… хотя он, как сын бриллиантового магната, конечно, представляет интерес.

Тиффани помолчала, вспоминая, что на берегу реки Рэйф находился в обществе родственников Филипа.

— А что вы знаете о семье Брайтов? — спросила она.

— Не больше, чем другие, лишь то, что известно официально.

— Расскажите о них, — потребовала Тиффани. Рэйф задумчиво посмотрел на нее. — Пожалуйста, — торопливо добавила она с самой очаровательней улыбкой.

— Многие говорят, что история жизни Мэтью Брайта напоминает легенду о бедном оборвыше, ставшем богачом, — начал Рэйф. — Но это не совсем так. Хотя в начале своей карьеры Брайт действительно был беден. Тут сработала наша система первородства: дед Мэтью имел графский титул, но сам Мэтью был младшим сыном младшего сына и, конечно, никаких денег в наследство получить не мог. Затем случился какой-то скандал с дочерью некоего герцога, который счел Мэтью недостойным ее руки, и Мэтью, отправился на поиски сокровищ.

— И встретил моего отца.

— Совершенно верно. Сотрудничая, Корт и Брайт создали себе огромные состояния. Но самое замечательное заключалась в том, что Мэтью, вернувшись домой, женился на младшей дочери того самого герцога — и вряд ли хоть кто-нибудь из присутствовавших забудет эту свадьбу и бриллианты, которые Мэтью преподнес леди Энн.

Глаза Тиффани сияли. Какой великолепный финал! Удивительный человек этот Мэтью Брайт! Однако пора вернуться к делам.

— Сотрудничество Корта и Брайта… — медленно повторила она. — Уж очень неравное это было сотрудничество, если оно оставило «Брайт Даймондс» 30 процентов акций в «Даймонд Компани», в то время как я имею всего 15 процентов! Они из-за чего-то поссорились… и мой отец вернулся домой, оставив Мэтью все поле деятельности.

Ее губы презрительно скривились. Порицая отца за слабость, Тиффани была уверена, что уж она-то ни за что бы не отступила — оказавшись в подобной ситуации, она сохранила бы свои позиции, заставив бежать соперника.

— Вы не знаете, из-за чего они поссорились? — спросила Тиффани.

Рэйф покачал головой.

— Мне неприятно говорить это вам, но имя Джона Корта неизвестно в Лондоне.

— Когда-нибудь Лондон узнает мое имя!

— Без сомнения, — согласился Рэйф. — Будем надеяться, что обстоятельства, которые приведут вас к известности, не будут слишком печальными.

За этими словами последовала пауза, во время которой Тиффани старалась подавить вспышку раздражения, вызванную его очередным уколом. Наконец, ей это удалось.

— Мэтью Брайт вернулся в Лондон уже после создания «Даймонд Компани»?

— Да, и в девяностые годы он стал очень могущественным бриллиантовым магнатом. После смерти первой жены он имел связь с принцессой из одной экзотической страны, но в конце концов женился на гувернантке дочери.

— О нет, он не должен был так поступать!

— Почему же?

— Это слишком сентиментально. Слишком… слишком обыденно, слишком предсказуемо и… ну, вы понимаете, слишком сусально, словно подарок в яркой обертке, перевязанный розовой ленточкой.

— Вам не нравятся счастливые концы?

Она поколебалась.

— Да нет, но это скучный конец. Лучше бы он остался с принцессой.

Упоминание о принцессе навело ее на мысли о матери, и она чуть было не принялась расспрашивать Рэйфа, не знал ли он женщину по имени Алида. Но воспоминание о скепсисе, с которым Филип отнесся к этой истории, остановило Тиффани.

— А что вы знаете о матери Филипа?

Рэйф отметил, что она сказала «мать Филипа», а не «леди Энн» или «жена сэра Мэтью». Видимо, Тиффани знакома с этим молодым человеком гораздо ближе, чем хочет показать. Описав внешность Энн, он добавил:

— Она была нежной и слабой, совсем не похожей на своих сестер… или на племянницу, — последнее было сказано как бы про себя.

— Джулию?

— Откуда вы знаете о Джулии? — он был скорее удивлен, чем растерян.

Но Тиффани лишь улыбнулась и покачала головой, не желая повторять сплетни леди Нетертон. Со стола убрали и они вновь остались вдвоем. Рэйф поигрывал бокалом бренди. Красивые у него руки, решила Тиффани, немного разомлевшая от еды и вина.