Ловцы фортуны - Терри Каролин - Страница 25

Они плохо знали друг друга и из-за разницы в возрасте, и потому, что семейные обстоятельств лишали их возможности много бывать вместе. Но главный удар по их отношениям нанес Филип пять лет назад, когда он неожиданно ворвался в ее детскую перед своим возвращением в Итон…

Миранде было в то время лет шесть и она была так рада видеть своего старшего брата, что подбежала к нему, протягивая руки, обняла его за ноги и, запрокинув голову, засмеялась. Но Филип оторвал ее от себя, причем так неосторожно, что девочка упала. Ошеломленная, она так и осталась лежать на полу, ее глаза наполнились слезами недоумения. Филип не хотел делать ей больно, но ревность настолько переполняла его, что требовала немедленного выхода. И он стал кричать на Миранду, с его туб срывались самые ужасные слова, которые только приходили ему в голову.

Он полагал, что она не понимает того, что он выкрикивает, раз не может слышать. Никто ему не говорил, какова глубина постигшего ее несчастья, и Филипу никогда не приходило в голову, что она может читать по губам. Он дал полную волю своей ярости и обиде, и они вырывались на свободу бурным потоком слов.

Сначала Миранда не могла понять, что он говорит. Он ходил, выплевывая злые слова, то у нее за спиной, то сбоку, так что она не видела его губ. Но затем он наклонился и зашипел ей в лицо:

— Папочкина любимица! Всегда получаешь все, что ни захочешь! Он ведь только тебя и любит!

Миранда начала всхлипывать, но Филип продолжал:

— Но скоро этому конец! Теперь у него есть Лора, и тебя он больше любить не будет. К тому же ты глухая, а папа любит только тех, у кого все в полном порядке!

Эта угрозу показалась Миранде такой страшной, что она расплакалась, лежа на полу и уткнувшись лицом в ковер. Но и потом, когда слезы высохли, ужасные воспоминания не изгладились из ее памяти, а случившееся оказало воздействие не только на ее отношения с Филипом, но и на ее чувства к Лоре и, что самое важное, к отцу. Раньше она обожала Лору, но теперь была уверена, что любовь, которую папа и Лора чувствуют друг к другу, уменьшает ту долю любви, которая предназначена ей, Миранде. Она стала избегать мачехи, все больше и больше погружаясь в собственный мир. Ее лицо стало замкнутым, она жила за стеной, которую возвела сама и проникнуть за которую мог только Мэтью.

Но самые важные последствия этот эпизод имел для их отношений с отцом, Миранда поверила, что может лишиться его любви, которая наполняла всю ее жизнь и была единственным смыслом существования. С этого момента она более не считала любовь отца само собой разумеющейся и сознательно поставила перед собой задачу завоевания и укрепления его чувства.

Папа приедет завтра утром! Она сняла шляпку и, поглощенная мыслями о долгожданной встрече, принялась вертеть ее в руках, машинально сгибая и разгибая поля. Неожиданно чья-то рука коснулась ее волос, и она вздрогнула от неожиданности… Миранда обернулась и увидела капитана Деверилла. Она застенчиво улыбнулась; Рэйф Деверилл нравился, ей. К тому же он подарил ей Ричи в день рождения, когда ей исполнилось шесть лет.

— У тебя в волосах запутался мотылек, — сказал Рэйф. Однако он не ответил на ее улыбку; выражение его лица было очень странным. — Марианна… Миранда… даже имена звучат похоже, — пробормотал он.

Марианна? Лора не слышала, чтобы он когда-нибудь упоминал это имя. Девушка из его прошлого — или настоящего? Спросить его? Нет, это может показаться навязчивым. Глядя на его лицо, несшее печать пережитых страданий, Лора вздохнула. О Рэйф, подумала она, до чего же ты изменился!

Все трое расположились в плетеных креслах, которые распорядился установить Рэйф, зная, что Лора вновь беременна; Джулия и ее муж, лорд Альфред, беседовали с друзьями, стоя на берегу немного ниже по течению, а Лора и Рэйф, как старые, испытанные друзья, которым хорошо друг с другом и без слов, погрузились в уютное молчание. И в этом тихом забытьи Лоре вспомнился другой берег и тот давний разговор с Рэйфом, за который она будет ему вечно благодарна.

Нелегко было бывшей гувернантке занять место леди Брайт в светском обществе Лондона. Когда после осады. Кимберли Лора вернулась в Англию, она столкнулась с неприязнью не только семьи Мэтью, но и его друзей и даже слуг. Этот брак был воспринят всеми как мезальянс, и Лора очень страдала, встречая всеобщее неодобрение. Особенно усердствовали леди Джулия и Генриетта, горничная первой жены Мэтью. Она при каждой возможности вспоминала леди Энн, стараясь как можно чувствительнее уколоть самозванку. А когда Филип и Миранда не ответили на искренние усилия Лоры завоевать их привязанность, она чуть было не признала поражение. Ей настолько изменили ее обычное спокойствие и здравый смысл, что она стала винить во всех своих несчастьях бриллиант — грушевидную подвеску, которую подарил ей Мэтью. Она убедила себя что этот камень оказывает на своего владельца злое влияние. Лора не смела обратиться за помощью к мужу, так как ужасно боялась, что Мэтью раскается в своем поспешном браке, и поэтому старалась демонстрировать перед ним уверенность, которой совсем не чувствовала. Вот тут-то ей и помог Рэйф Деверилл.

Однажды погожим летним днем они разговорились на берегу реки под названием Ричмонд, и он восстановил ее душевное равновесие и самоуважение всего несколькими дружелюбными словами… и одним поцелуем. Он представил ситуацию в ином свете, убедив Лору, что первый брак Мэтью счастливым не был, а общество, в конечном счете, признает ее, и что лишь любовь Мэтью должна иметь для нее значение.

— Вы должны помнить, что главное в другом. Ваш муж, Лора — замечательный человек. Еще ребенком я восхищался им и мечтал, когда вырасту, стать таким же богатым, красивым, удачливым и, главное, не таким, как все!

Рэйф помолчал, а затем мягко добавил:

— Но и вы можете добиться того же, если найдете свой стиль.

Тогда она впервые почувствовала, что ее брак вполне может стать удачным. Но кое-какие препятствия к этому еще оставались, и злополучный бриллиант был не последним из них.

— Вы можете посчитать меня сумасшедшей, Рэйф, но этот камень — вечный источник моих бед.

Бриллиант сверкал на ее груди, словно демонический глаз, его тяжесть душила, а ледяной холод обжигал.

— Это свадебный подарок Мэтью, но в этом камне заключено какое-то зло… он словно намертво впился в меня, а я почему-то не осмеливаюсь снять его!

Он спокойно наклонился и снял с ее шеи подвеску. Его лицо приблизилось, глаза потемнели, как это бывало с Мэтью, когда он хотел… Неожиданно Рэйф обнял ее, его губы коснулись ее рта… Хотя Лору кроме Мэтью еще никто не целовал, она ощутила естественный отклик на призыв Рэйфа; ее губы раздвинулись, принимая поцелуй. Она почувствовала холодную твердость его рта, упругий и в то же время нежный язык, скрытую силу его молодого тела, ощутила тепло солнечных лучей на своем лице, в то время как руки Рэйфа ласкали ее спину.

— Счастливый, счастливый Мэтью, — прошептал он, отодвигаясь от нее. Его голос слегка дрожал.

Лору тоже била дрожь. Этот поцелуй принес неизъяснимое наслаждение, хотя она знала, что продолжает любить только Мэтью. Не в состоянии решить эту загадку, она, пряча смущение, принялась поправлять растрепавшиеся волосы.

— А та девушка, на которой вы женитесь, будет еще счастливее, — искренне ответила она.

Рэйф улыбнулся.

— Буду только рад, если вы поможете мне в поисках подходящей кандидатуры. Но время терпит. Я даже допускаю, что стоит подождать, пока не подрастет ваша дочь. Я хотел бы, чтобы моя невеста была похожа на вас как две капли воды.

Лора покраснела от удовольствия, но возразила:

— Мне бы не хотелось, чтобы моя дочь вышла замуж за человека, который позволяет себе обниматься в траве с женой другого мужчины.

Она поднялась и отряхнула с платья приставшие стебельки.

— Если когда-нибудь вам понадобится помощь, — серьезно сказала она, — можете без колебаний обратиться ко мне.