Хронос и Деймос (СИ) - "TsissiBlack" - Страница 87

Северус развернулся и вышел, полностью уверенный, что имеет право приказывать. Деймос все так же курил, пока он запечатывал дверь, а потом шагнул в камин, оказавшийся подключенным к Блэк-холлу. Мальчик вырос, у него теперь другие игрушки и несокрушимая вера в себя. Пора перестать постоянно пасти его, как неразумного барана, заставляя тем самым сомневаться в себе. Война – дело не для слабонервных, а Северусу пришла пора доказать всем и прежде всего самому себе, что он чего-то стоит. Пусть.

Три долгих, изматывающих душу часа прошли для Деймоса в сигаретном дыму. Он сжимал кулаки, ходил из угла в угол, держа себя на прочной цепи, не позволяющей ему аппарировать, ориентируясь на обручальное кольцо, и развалить к Мордреду весь тот хрупкий балаган, испепелить всех тех напыщенных идиотов, еще не понимающих, что они рабы, вместе с их хозяином. Отвести от Северуса беду, не позволить змеелицему монстру терзать его Круцио, вторгаться в разум, потрошить душу. Он сжимал зубы и глухо рычал, чувствуя себя тигром, заточенным в клетку собственного чувства, не позволявшего ему унизить Северуса неверием, бросившись ему на помощь. Самолюбивый Снейп такого не простит. Никогда.

Критчер не совался. Он, получив четкие инструкции по поводу того, как следует себя вести, когда дом наполнится посторонними, приводил в беспорядок открытые для общего пользования комнаты, создавая вид давно нежилого дома и ворча себе под нос, что посуду следовало бы убрать всю, не говоря уже о мебели и прочем имуществе древнего благородного рода Блэков.

Деймос ждал. Ждал, давя в себе совершенно нестерпимое беспокойство. Сердце билось где-то в горле, от сигарет было горько во рту, а руки сами тянулись то к палочке, то к кольцу. Артефакт, связывающий его с супругом, молчал, это могло значить все, что угодно, несомненным было лишь то, что Северус жив.

Наконец, около половины пятого утра сработал камин, выпуская из своей хищной пасти бледного, но вполне невредимого Снейпа. Тот, поморщившись, одним взмахом палочки очистил воздух, после чего рухнул в кресло, призвав из бара стакан и початую бутылку виски, к которой Деймос так и не прикоснулся, опасаясь за будущее Британии – во хмелю он бывал буен.

- Третьего допроса я не выдержу, - предупредил Северус, отпивая неразбавленный виски.

Деймос молча опустился у его ног и уткнулся лицом в жесткие колени.

- Какой же ты еще мальчишка, - устало сказал Снейп. – Все хорошо. Лорд пока что поверил. Альбус тоже. Поднимайся, нужно поспать хотя бы несколько часов.

Деймос разул его, оглаживая вздувшиеся от усталости синие вены, нежно поцеловал высокий подъем, тонкую щиколотку, сухую теплую ладонь, запутавшуюся у него в волосах, расстелил постель и принялся раздеваться. Через несколько минут он уже спал, уткнувшись в пахнущие травами тяжелые волосы Северуса, крепко прижав его к себе, заперев глубоко внутри все те слова, что родились в нем за те мучительно длинные часы, проведенные в ожидании. Любовь к супругу не позволяла ему вывалить на того все свои переживания, не облегчив его и без того неподъемную ношу, а делая ее еще тяжелее.

***

- Хозяин, - Критчер теребил кончик одеяла, в которое Деймос завернулся сам и упаковал Северуса, прижав его к себе так, что если бы не зверская, нечеловеческая усталость, он бы никогда не заснул в таком положении.

Деймос открыл глаза, пытаясь понять, где он находится.

- Чего тебе, Критчер?

Домовик поправил на себе отвратительно грязные тряпки, в которые был одет, и недовольно прокаркал:

- Хозяин Северус опоздает на завтрак.

- Спасибо. Что это на тебе наверчено?

- Критчер безутешен, - без капли юмора отозвался домовик. – Критчер оплакивает падение великого древнего рода. В дом вот-вот нагрянут грязнокровки и предатели крови.

- Поаплодировал бы, да руки заняты, - весело фыркнул Деймос. – Ты молодец, Критчер. Свари- ка кофе, пока черная тоска окончательно не затмила твой разум.

- Критчер сварит.

Домовик исчез, а Северус сонно пошевелился.

- Который час? – хрипло спросил он.

- Восемь. Нам пора в школу.

- Не нам, а мне. Ситуация изменилась…

- Ничего не хочу знать, - отрубил Деймос тоном, по которому всем хорошо его знавшим, становилось понятно, что он не уступит. – Я не позволю тебе остаться одному, Северус, - уже мягче сказал он. - Не позволю тебе выбросить меня из своей жизни.

- Ты ничем не сможешь мне помочь, только подвергнешь опасности и себя, и меня.

Блэк вскочил на ноги, накинул призванный из ванной халат, одним махом проглотил появившийся на столике кофе и справедливо заметил:

- Нет тебя и меня, Северус. Теперь есть только мы. Советую тебе это запомнить. И не надо мне говорить о риске, я прекрасно его осознаю. Поднимайся, иди в душ, пей кофе. Отбываем через двадцать минут.

Глава 35

В Хогвартс они прибыли камином за пять минут до начала завтрака.

- Грозный Глаз видит сквозь мантию, - сказал Деймос. – Госпожа не видит, а он – да. Странно, правда? Но, если память мне не изменяет, он до самого прощального пира будет в больничном крыле, так что я с тобой.

Северус нахмурился, но спорить не стал, подумав, что с возрастом у Поттера появлялось все больше черт Деймоса, например, в некоторых вопросах мальчишка был на редкость упрям, как и его старшая копия. Упрям и дерзок, способен на самые дикие выходки вроде возрождения лорда и фееричного бегства от стопроцентного исполнения смертного приговора. Подумать только! Тридцать пожирателей, Лорд и один четырнадцатилетний Поттер, умудрившийся сбежать. Альбус, если бы мог, поседел бы заново. Он и так до утра пил сердечные капли, прикинув, видимо, во что могла вылиться прогулка юного героя на кладбище – если бы его убили, магический мир остался бы без последней надежды.

Невольно вспомнилось раннее утро.

Когда Северус вернулся к директору после двухчасового сеанса легиллименции Лорда, то, едва перешагнув порог знакомого кабинета, поразился тому, как стар директор. Здесь не было Поттера, при котором нужно было держать лицо, чтобы еще больше не напугать, не было вообще никого, кроме Снейпа, от которого можно было не прятать чувств, не скрывать, что он, Альбус Дамблдор, был на самом краю пропасти, на грани провала дела если не всей жизни, то последних двадцати лет – точно.