От Земли к Андромеде (СИ) - Мишарин Борис Петрович - Страница 42

   Утром у Берестова собрались ученые, которых он выбрал для решения важной задачи. Они сразу обратили внимание, что зам по науке уже не растерян и не подавлен, как вчера. Для них это означало одно - он нашел путь, и они по нему пойдут.

   Берестов прекрасно понимал, что обратившись ко всем, он не получит ответа, поэтому спрашивал каждого лично, расстраивавшись все больше и больше. Никто из коллег не предложил ничего дельного, ссылаясь на то, что за ночь невозможно ознакомиться с уже опубликованными работами по этому вопросу, изучить и предложить что-то свое. Петровский оказался последним в очереди и отвечал конкретнее:

   - Еще будучи доцентом в университете я начал писать докторскую диссертацию, близкую по теме к созданию квантового компьютера. Естественно знакомился и изучал каждую публикацию, связанную с квантовой теорией. В основе лежат явления квантовой суперпозиции и квантовой запутанности. Квантовый компьютер не использует классические алгоритмы, ему необходимы квантовые алгоритмы, использующие квантомеханические эффекты, такие как квантовый параллелизм и квантовая запутанность...

   Берестов слушал внимательно Петровского, одновременно вспоминая его приход на комбинат. Он был против его принятия на работу - доцент университета, не доктор наук и чистый математик, как он считал. Теперь Петровский спасал его... как все-таки сложно устроен мир. Петровский говорил полчаса...

   - Примерно так, - закончил он.

   - Примерно так, - хмыкнул Берестов, - возникли некоторые идеи, необходимо посоветоваться с Ковалевым. Все свободны, вы, Федор Иннокентьевич, со мной.

   Они вошли в приемную, Алла доложила и Ковалев принял их сразу.

   - Николай Петрович, оказывается Петровский еще в университете интересовался квантовой физикой и даже начал писать диссертацию. Сейчас у меня он изложил основные концепции квантового компьютера, он знаком с последними открытиями в этой области. Квантовая физика - это передовой участок, позволяющий изучать физику высоких энергий, элементарных частиц и конденсированного состояния. Предлагаю создать на нашей базе отдельную лабораторию, а Федора Иннокентьевича назначить ее руководителем. Работа над квантовым компьютером позволит ему параллельно защитить докторскую.

   Ковалев внимательно выслушал и, казалось, ничему не удивился. Ответил сразу:

   - Я поддерживаю вашу идею, Эдуард Валентинович, и надеюсь, что Федор Иннокентьевич не возражает, - он посмотрел на Петровского, - к концу дня представьте мне штат лаборатории из числа наших работников, если потребуются посторонние лица, то передайте информацию по кандидатам Ремезову. Список необходимого оборудования, приборов и так далее тоже должен быть у меня на столе. Есть вопросы, Федор Иннокентьевич?

   - Нет, - ответил Петровский, - к концу дня представлю свое видение вопроса. Благодарю за доверие, Николай Петрович, кто бы мог подумать еще несколько лет назад...

   Ковалев улыбнулся, вспомнив, как когда-то писал на салфетке теорему Ферма в доме Петровского.

   - Благодарить меня не за что, компьютер станет высшей похвалой для всех нас и особенно для вас, Федор Иннокентьевич.

   Оставшись один, Ковалев вызвал к себе Ремезова.

   - Валентин Николаевич, на комбинате создается новая лаборатория, которую возглавит Петровский. Это особо секретная лаборатория в секретном учреждении. За ее сотрудниками прошу установить особый режим контроля, знать каждого, с кем общаются жены и дети, бабушки, дедушки, проживающие совместно. Вы должны знать кто входит с ними в контакт, с какой целью и так далее. О лаборатории не сообщать никому, даже директору. Я, вы, Берестов, сотрудники лаборатории, Президент Романов - это исчерпывающий список лиц, знающий о ее существовании. Фамилии сотрудников вам назовет Петровский вечером. Прошу с каждым лично провести профилактическую беседу по вопросам безопасности, в том числе и с Петровским. У нас закрытое учреждение и члены семей должны быть аккуратны в выборе знакомств.

   - Я понял задачу, Николай Петрович, мне потребуются дополнительные силы и средства, а Высоцкому обоснования.

   - Да, в этом вы правы, Валентин Николаевич, каждому начальнику хочется знать больше положенного. Подготовьте перечень требуемого, я решу эту проблему сам.

   Ковалев позвонил Высоцкому:

   - Здравия желаю, товарищ генерал-армии, Ковалев. На прошлой встрече с Президентом он утвердил план моей работы на ближайшие десять лет. Я открываю новую лабораторию и Ремезову потребуются люди. Я поставил перед ним задачу - знать о сотрудниках все, в том числе лиц, входящих в контакт с членами семей. Ремезов свяжется с вами и обговорит конкретное количество тех или иных сотрудников. И еще, Геннадий Дмитриевич, Ремезов знает, что есть дверь, которую ему необходимо охранять, а что за этой дверью - он не имеет понятия. Заранее благодарю за понимание и поддержку.

   - Николай Петрович, я должен знать...

   - Извините, товарищ генерал-армии, Президент не включил вас в список лиц, допущенных к информации. Приказ об увеличении штатов мне нужен к утру, до свиданья.

   Ковалев представил себе, как беснуется сейчас Высоцкий, станет порываться звонить Президенту, но не решится.

   Он пригласил к себе главного бухгалтера Лаврову.

   - Эльвира Борисовна, как чувствует себя финансовое состояние комбината? Завтра-послезавтра мне потребуется миллиард рублей в долларах для приобретения нового оборудования.

   - Такая сумма на счете имеется, но баланс утвержден, Николай Петрович... по этой статье у нас нет денег.

   - Запросите пятнадцать миллионов долларов срочно. Я понимаю, что их дадут в конечном итоге, но всю кровь высосут предварительно. Я переговорю с Войтовичем, чтобы он тоже подключился к этому вопросу.

   Домой Ковалев вернулся уставший. На немой вопрос Вероники ответил сразу:

   - Надоело - этому надо знать, тут согласовать, здесь решить, там объяснить. Мне так тебя не хватает, но я понимаю, что использовать тебя в качестве административного ресурса было бы не правильным. Хочется бросить все и взять себе выходной по середине недели. Опять же твои больные тебя не отпустят...

   - Но мы тоже люди, - возразила Вероника, - можем заболеть, например.

   - Мы не можем даже этого, - усмехнулся Николай и сразу же улыбнулся, - но ведь об этом никто не знает. Но лучше всего уехать в командировку...

   * * *

   Николай со Степанычем сверлили лунки на льду залива. Ледобур вгрызался без особых усилий, уходил на глубину, оставляя по ходу винта шапку измельченного в порошок льда, потом проваливался и вытаскивался наружу вместе с небольшим количеством воды. Специальной лопаточкой-дуршлагом лунка очищалась и становилась готовой для рыбалки.

   Просверлив по две лунки, Степаныч с Николаем усадили своих женщин на деревянные ящички, настроили зимние удочки, измерив глубину до дна. Вероника с Катей внимательно наблюдали за настроем коротеньких удочек, чтобы вовремя успеть подсечь рыбку. Мужчины приложились к небольшим стаканчикам с водкой, как сказал Степаныч, для сугреву. Они еще не успели поставить стаканчики, как радостно вскрикнула Вероника, а за ней следом и Катя, вытаскивая на лед по окуньку. Рыбки потрепыхались на снегу немного и застыли. Степаныч налил водки по глоточку, подал женщинам.

   - Девочки, с первым уловом вас, греемся и за рыбалку, - довольно произнес он.

   - Да мы не замерзли, - ответила Катя.

   - Это у них, мужиков, сленг такой, выпить - значит погреться, - пояснила Вероника, беря стаканчик, - еще неизвестно, что для них важнее - сугрев или рыбалка?

   - Тоже мне, философы нашлись, - пробурчал Степаныч.

   - Вот вы врачи, - решил поддержать Степаныча Николай, - что для человека важнее - сердце или печень?

   - Сердце, конечно, - сразу же ответила Катя.

   - Двойка тебе, Катенька, большая, крупная, мохнатая двойка. Человек не может жить ни без печени, ни без сердца. Как и рыбалка с сугревом - они неделимы.