Странствия Шута (ЛП) - Хобб Робин - Страница 73

- Они забрали леди Шун? - голос Чейда звучал ниже от переполнявшего его страха. Совсем на него непохоже было прерывать столь подробный отчет о событиях, но я понимал, что он просто не в силах пережить незнание. Он должен был узнать, и я не винил его.

- Да, забрали, - уверенно сказал Булен. - Это произошло позже, вечером. Они усадили Пчелку в сани, кажется женщина уговаривала солдат отправляться как можно скорее. Но солдаты грабили и пировали тем, что притащили с кухни и... насиловали молодых женщин. Женщины были... безвольны. Как будто им было все равно, или они не понимали, и один из мужчин жаловался, что это не... не доставляет удовольствия. Добрая женщина наконец велела им заканчивать, но обозленный солдат схватил Шун и потащил ее в сторону от остальных. Она сопротивлялась, а все остальные - нет. Он бросил ее на снег и он, он начал, он собирался... он собирался изнасиловать ее.

Лант утробно застонал, закрывая лицо руками. Чейд был бледен как мел, но молчал.

- Она сражалась, но безо всякой надежды на спасение. А я, я просто смотрел, как это происходит. Как вы бы смотрели на падающий снег или на то, как ветер играет кронами деревьев. Мне так стыдно говорить об этом... Никто из жителей Ивового Леса не вмешивался, даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить его. Но вдруг прибежала Пчелка и набросилась на этого человека. Он отшвырнул ее, но Пчелка кричала, что умрет, если они навредят Шун. И тогда целая толпа белых людей набросилась на солдата и оттащила его от леди Шун.

- Значит он не надругался над ней? - Чейду едва хватило воздуха, чтобы задать этот вопрос.

Булен посмотрел на него, залился багровым румянцем и потупился от стыда.

- Тогда? Нет. Но до этого или когда ее схватили... не могу знать, - он поднял глаза и встретил взгляд Чейда с искренней болью. - Думаю, скорее всего, да.

Лант зарыдал.

Чейд резко выпрямился, незнакомым мне голосом сказал:

- Минутку, - и поспешно вышел из комнаты.

- Парень, - тихо сказал Булен, - прости, что не поверил тебе.

Прежде чем Персиверанс успел заговорить, его мать громко запричитала:

- Ты все, что у меня осталось, а я прогнала тебя от дверей! Что бы сказал твой отец? Ох, сынок, сынок, что же нам теперь делать? Чем мы будем зарабатывать на хлеб? - она крепко обхватила Персиверанса и заплакала, уткнувшись ему в плечо. Мальчик побледнел. Он посмотрел на меня и заговорил ей в макушку:

- Я присягнул на верность Баджерлоку, мама. Я заработаю нам на жизнь. Только он не Баджерлок, дед был прав. Он и правда Фитц Чивэл Видящий и он принял меня в услужение. Я позабочусь о тебе.

- Правда? - это заговорил Булен. - Он и правда Фитц Чивэл... Видящий, наделенный Уитом? - с его языка чуть не сорвалось слово "бастард".

- Да, - гордо сказал Персиверанс, прежде чем я успел придумать подходящую ложь.

- Да, - повторил Лант. - Но я думал, это навсегда останется втайне, - он смотрел на меня с ужасом.

- В этом году в Оленьем Замке был интересный Зимний Праздник, - сказал я, и его глаза округлились.

- Значит все знают?

- Не все. Но теперь они узнают.

Многолетняя паутина лжи вдруг порвалась. Сколько правды я смогу вынести?...

До того, как кто-либо из нас успел что-то сказать, в комнату вернулся Чейд. Он был похож на оживший труп. Под стать внешнему виду был и голос, глухой и скрипучий.

- Похоже они начали с конюшен, а потом перебили птиц. Теперь мы должны поговорить со всеми, кто пережил начало атаки. - он откашлялся. - В конце концов, мы поговорим со всеми, кто пережил это, но начать следует с самого начала.

Глава пятнадцатая.  Сюрпризы

Пусть будет собран большой отчет о каждом видении, которое было записано. И самое важное, пока шайсимы делятся с нами видениями, пусть каждое из них будет записано и разобрано на составные части. Пусть будут отдельно записаны видения о лошадях, деревьях, желудях или яблоках, и так далее. Чтобы при мобилизации кавалерии или бушующем в лесу пожаре мы смогли бы обратиться к записям и узнать, было ли предсказано это событие. И как только Служители достаточно изучат эти видения, я предсказываю, что мы увидим наши собственные пути, и тогда сами сможем решать, что осуществить, а чему воспрепятствовать.

            - Служитель Кечуа, из 41 Строки

Чейд был верен своему слову. Даже когда я решил, что мы собрали всю информацию, которую могли использовать, он продолжал вызывать моих людей в кабинет и предлагать им чай из эльфовой коры. Предварительно обсудив наши методы, мы решили отказаться от «песни воспоминаний» Олуха. Чай был эффективнее, а в результатах мы нуждались сильнее, чем в экспериментах со Скиллом, поэтому выбрали безопасный изведанный путь. Посыльный Неттл из Баккипа приехал с запасом эльфовой коры "Делвенбарк" с Внешних Островов, изъятой из закромов Чейда. Когда закончились мои старые и менее действенные запасы, Чейд стал заваривать чай с этим более опасным видом растения. У меня кружилась голова от одного только запаха, а Олух сбежал из кабинета и больше туда не заглядывал. Диксон вернулся из Ив с припасами и осведомился, сколько людей ожидать к ужину, я нервничал и был с ним несколько менее терпелив, чем следовало бы. Мы с Чейдом прагматично решили, что не стоит возвращать память ни Диксону, ни другим слугам в кухне, пока не будет готова и подана вечерняя трапеза.

Капитан роустеров вернулся и сообщил, что никто из тех, кого они опросили на главных и окружных дорогах, не помнил ни о тяжелых санях, ни о сопровождавшем их отряде солдат. Ни Чейда, ни меня его новости не удивили, и капитан явно был разочарован, что не может потребовать с Чейда награды. С каждой новой деталью этого спланированного нападения на Ивовый Лес мое сердце падало. Я все больше убеждался в том, что налетчики были Служителями, которых описывал Шут, а он говорил, что эти люди ни перед чем не остановятся в поисках Нежданного Сына.

– Но зачем забирать наших дочерей? – задался вопросом Чейд в момент относительного покоя между жертвами нашего чая.

Я высказал вслух свое лучшее предположение:

– Чтобы взять в заложники. Они думают, что мы знаем, где тот другой ребенок. Если я прав, то скоро они должны прислать что-то вроде сообщения с предложением обмена наших детей на мальчика, которого они ищут.

Чейд покачал головой.

– Тогда они давно уже послали бы это сообщение. Или оставили его здесь, чтобы мы его нашли. И зачем так тщательно заметать за собой следы, если они хотят только лишь напугать нас? Зачем так жестоко обращаться с Шайн, если они собираются ее возвращать? И зачем обращаться с Пчелкой, как с принцессой, и тащить Шайн, как добычу?

У меня было лишь одно вероятное объяснение.

– Булен говорил, что они посчитали Пчелку тем самым мальчиком, которого они искали. Нежданным Сыном.

Он нахмурился, испугавшись.

– Ты думаешь, такое возможно? Твоя дочь выглядит, как мальчик?

– Не для меня, – отрезал я. Затем мне пришлось добавить:

– Но она не любит оборки и ленточки. И она не самая женственная из маленьких девочек.

Я подумал о ней, одетой в тунику и гамаши с грязными коленками. И с обрезанными в знак скорби волосами.

– Я возвращаюсь в Баккип, – к своему удивлению, заявил я.

– Зачем? – изумился Чейд.

– Затем, что мне надо поговорить с Шутом. Нужно рассказать ему обо всем, что случилось здесь, описать этих людей – вдруг у него появятся догадки, что хотели налетчики и куда они могли забрать наших дочерей. Сомневаюсь, что ты сможешь вытянуть еще больше информации из моих людей.

Я боялся признаться себе в том, что мне страшно услышать, как будут вспоминать произошедшее остальные слуги с кухни, и в особенности маленькая Элм. Некоторые конюшие начинали бессвязно и пугающе бормотать, когда им дали чай и заставили вспомнить - что они пережили. Целые семьи были вырезаны во время бойни в конюшне. С каждым слугой, вернувшимся к пережитому ужасу, бесконечный шепот "забудь, забудь, забудь" стихал. Даже те, кто еще не пил чай, выглядели встревоженными, а с каждым человеком, входившим в мой кабинет и покидавшем его рыдающим, притихшим или измученным, атмосфера ужаса в поместье росла. Когда я недавно вышел из кабинета и прошел по другим помещениям, то заметил, что слуги смотрят на выломанные двери и изрезанные гобелены так, словно все еще находятся в шоке, пытаясь осознать пережитое и как-то с этим свыкнуться.