Странствия Шута (ЛП) - Хобб Робин - Страница 70

Я рискнул сделать предположение:

- Человек за твоей спиной оглушил тебя? Ты лишился чувств?

- Нет, никто меня не трогал. Я просто бросил свой меч. А двое, с которыми я сражался, стояли напротив и смеялись надо мной. Один грубо толкнул меня, когда проходил мимо, а мне было все равно. И я вышел на улицу и встал напротив особняка. И до сих пор не понимаю - почему.

Внушение Скиллом? - легко коснулась меня мысль Чейда.

Я кивнул, неспособный ни на что большее. Чтобы связаться с ним Скиллом, мне пришлось бы опустить защитные стены и впустить этот туман: "Забудь, забудь, забудь." Я не могу позволить себе забыть.

- Не беспокойся о том, чего ты не знаешь, - мягко предложил я. - Очевидно, что здесь поработала магия. Ты не мог противостоять ей. Просто расскажи, что знаешь.

- Да, - безвольно сказал он. Но голова его отрицательно покачивалась.

- Хочешь еще эльфовой коры? - спросил Чейд.

- Нет, я помню, что случилось в тот день и в последующие. Я не понимаю этого, но помню. Мне просто стыдно говорить об этом вслух.

- Лант, и Фитц, и я пережили свою долю поражений. Нас жгли, травили, били. И да, нас атаковали Скиллом, делали из нас дураков, заставляли делать вещи, которых мы стыдимся. Не важно, что ты сделал или не сделал, мы не станем думать о тебе хуже. Твои руки были связаны, пусть и не было веревки, которую ты мог бы увидеть. Если мы собираемся спасти твою сестру и маленькую Пчелку, тебе придется отставить твою гордость и просто рассказать все, что знаешь.

Голос Чейда звучал мягко и успокаивающе. Это был голос отца. Кто-то циничный внутри поинтересовался - а был ли он когда-нибудь таким всепрощающим со мной, но я заткнул его.

Ланту понадобилось какое-то время. Он покачался на своем стуле, откашлялся, собираясь с силами. А когда наконец-то заговорил, его голос был выше и суше.

- Я стоял снаружи, на снегу, вместе с остальными. Люди выходили из особняка и останавливались рядом со мной. Там было несколько верховых, но мне не казалось, что они удерживают меня. Я боялся их, но больше всего я боялся сделать что-то еще, кроме как стоять там, вместе с остальными, на снегу. Нет, не боялся и не то чтобы не хотел. Скорее, просто мне казалось -  то, что я делаю, это все, на что я способен. Все были там, и одинаково топтались на месте. Многие дрожали и плакали, но никто ни с кем не разговаривал. Никто не сопротивлялся. Даже раненые, они просто стояли и истекали кровью, - он замолчал, мыслями снова возвращаясь в прошлое.

В дверь постучал Булен.

- Сир, мне жаль вас разочаровывать. Я был в коттеджах, где живут конюшие. Никто из них ничего не помнит о парне по имени Персиверанс и никто не признает себя его родственником.

Я почувствовал себя глупо и взглянул на мальчика. Его глаза потемнели от горя, когда он тихо проговорил:

- Это третий дом, там защитный амулет над дверью, на удачу. И мой дед сделал дверной молоток из подковы. Мою мать зовут Дилиджент.

Булен покивал. Я решил изменить указания:

- Вообще не упоминай ее сына. Скажи, что мы хотим видеть ее, чтобы узнать, сможет ли она взять на себя дополнительную работу по кухне.

- Ой, это ей понравится, - тихо сказал Персиверанс. - Она все просила папу построить ей печку на заднем дворе, чтобы она могла печь в любое время.

- Хорошо, сир. А еще стюард Диксон говорит, что гвардейцы едят все, что видят. Поскольку наши кладовые не слишком хорошо укомплектованы в этом году...

До нападения наши кладовые были переполнены.

- Скажи ему, чтобы послал человека с повозкой в Ивы и заказал все, что потребуется. В следующий ярмарочный день он может съездить в Дубы-над-Водой. С торговцами я разберусь позже, мы у них на хорошем счету.

- Очень хорошо, сир. - Булен обеспокоенно взглянул на Фитца Виджиланта. Он недолго работал на него, но между молодыми людьми уже образовалась привязанность. - Я могу что-то принести для писаря Ланта?

Лант даже не посмотрел в его сторону. Чейд отрицательно покачал головой, и парень испарился.

- Лант? - мягко сказал старик.

Фитц Виджилант глубоко вздохнул и продолжил свой рассказ, он словно камень на гору закатывал.

- Мы все были там. Они вывели Шун и ее служанку. Помню, я отметил, что Шун сопротивлялась - это бросалось в глаза, потому что больше никто не сопротивлялся. Она пиналась и кричала на человека, который ее тащил. Вдруг вытащила откуда-то нож и ударила его в руку, и даже почти вырвалась. Он поймал ее за плечо и ударил так сильно, что она упала. Ему еще пришлось побороться за нож в ее руке. А потом он просто толкнул ее к нам и ушел прочь. Она осмотрелась, увидела меня и побежала. Она кричала мне: "Сделай что-нибудь. Почему никто ничего не делает?". Она обняла меня, а я просто стоял. Потом спросила: "Что с тобой не так?", а я вообще не думал, что что-то не так. Я сказал, что мы просто должны стоять с остальными. Что я этого хочу, а она спросила: "Если они этого хотят, то почему плачут?", - он остановился и сглотнул. - Тогда я понял, а ведь правда. Все стонали и плакали, неосознанно. И я понял, что тоже плачу.

Только Шун сопротивлялась. Почему? Помогли тренировки Чейда, сделав ее смелее остальных? Я не выбирал слуг по их умению сражаться, но точно знал, что мои конюшие не раз участвовали в потасовках. И все же никто не сопротивлялся. Кроме Шун. Я посмотрел на Чейда, но он не поднял глаз, и мне пришлось оставить этот вопрос на потом.

- Верховые стражники стали кричать на нас: "Сидеть, сидеть". Некоторые кричали на калсидийском, кто-то на нашем языке. Я не сел, потому что сильно замерз, и мне не хотелось садиться на снег. Я чувствовал, что пока стою вместе с остальными на подъездной дорожке, я делаю то, что должен делать. Один из них начал угрожать, он искал кого-то, бледного мальчика, и сказал, что убьет нас, если мы его не выдадим. Но я не знал никого похожего, и, судя по всему, никто не знал. Там был Оук, тот, которого ты нанял прислуживать. Он был блондином, но уж точно не мальчиком. И все же кто-то сказал одному из налетчиков, что это единственный человек со светлыми волосами, работающий в Ивовом Лесу. Он стоял недалеко от меня. Человек, который задавал вопросы, подъехал к Оуку на лошади, посмотрел на него и указал пальцем: "Это он?", - прокричал он тому, другому, одетому во все белое. Белый был похож на преуспевающего торговца, но с мальчишеским лицом. Он покачал головой, и человек на лошади вдруг очень разозлился. "Не этот!", - закричал он, потом наклонился и распорол Оуку глотку своим мечом. Тот рухнул на снег, кровь хлестала из раны, он поднял руку к шее, словно мог удержать ее. Но не смог. Умирая, он смотрел прямо на меня. Когда на улице так холодно, от крови идет пар. Я не знал этого. И я просто смотрел.

Лант немного помолчал, потом продолжил:

- А Шун нет. Она кричала, осыпала всадника проклятиями и говорила, что убьет его. Она побежала к нему, и не знаю почему, я поймал ее за локоть и попытался удержать на месте. Она сопротивлялась. Тут человек на лошади подъехал и с силой пнул меня по голове, так что я отпустил ее. А потом он наклонился и проткнул меня своим клинком. И засмеялся, когда я упал прямо на тело Оука. Его кровь все еще была теплой. Я это помню.

Оук. Молодой парень, нанятый прислуживать за обедом. Смешливый молодой человек, пока еще необученный прислуживать в доме, но всегда с улыбкой на лице. Он так гордился своей новой ливреей... Оук, безжизненное тело, проливающее красное на белый снег. Он пришел к нам из Ив. Задаются ли его родители вопросом, почему он до сих пор не приехал навестить их?

У двери раздался какой-то шум. Это вернулся Олух с блюдом маленьких кексов с изюмом. Он с улыбкой предложил их нам и удивился, когда я, Чейд и Лант отрицательно покачали головами. Персиверанс взял один кекс, но просто держал его в руке. Олух улыбнулся мальчику и присел у очага, устроив тарелку на коленях. Он выбирал себе кексик, устроив из этого целое представление. То, как просто он наслаждался сладостями, больно резануло меня по сердцу. Почему не моя маленькая девочка, не моя маленькая Пчелка сидит там, беззаботно радуясь целой тарелке маленьких кексов, предназначенных ей одной?...