Странствия Шута (ЛП) - Хобб Робин - Страница 120

- Это только начало! - улыбка Винделиара стала шире и уверенней.

Думаю, это сломало решимость Двалии.

- Винделиар! Вспомни о пути! Не уходи от того, что было предвидено! - крикнула она ему.

Эллик повернул лошадь и поехал прямо на нее, напирая, пока она не споткнулась и чуть не упала в костер.

- Он теперь мой! Не разговаривай с ним!

Но улыбка пропала с пухлого лица Винделиара, и он с тревогой смотрел, как Эллик нагнулся, чтобы ударить Двалию. Она не двинулась и приняла удар. Храбрость, или она опасалась сделать хуже, сопротивляясь?

Эллик смотрел на нее, пока она не опустила глаза. Потом он поехал к своему костру, объявив:

- Этой ночью мы празднуем! А завтра – еще одна проверка способностей нашего замечательного друга!

Некоторые Служители с жадностью и голодом глядели на лагерь солдат. Когда Эллик спешился, его люди предложили ему лучшую часть добычи. Некоторое время Винделиар в растерянности смотрел на наш лагерь, как собака, тоскующая по привычной конуре. Люди Эллика окружили его, протянули открытую бутылку вина и сладкий пирог. Спустя мгновение он уже слезал с лошади, а один из сопровождающих положил руку ему на плечи и повел в толпу товарищей. Я вспомнила свой сон о бедняке, которого затянуло и утопило в водовороте драгоценностей и еды.   

Мне стало холодно. Никто из них не предвидел этого. Но я предвидела. Только я.

Я не понимала, как такое может быть, и вдруг осознала, что мне придется это понять. Непонимание этих снов могло принести большую опасность. Я единственная могла ухватиться за румпель и направлять лодку, но я не знала как. 

Тише, - строго приказал мне Волк-Отец. - Ничего не говори. Только не этим людям.

Мне нужно знать.

Нет. Не делай этого. Вдохни поглубже. Дыши сейчас, чувствуй запахи сейчас. Будь готова к опасности, которая ожидает сейчас. Или тебе никогда не придется бояться завтрашней опасности. - Его последние слова звучали печально, как будто он слишком хорошо понимал их значение. Я подавила свои вопросы и открылась для всего происходящего вокруг нас. 

- По крайней мере, они не сделали ничего похуже, а просто забрали ее одежду, - тихо проговорила Одесса.

Двалия, подавлено сидящая у огня, объяснила - почему:

- До тех пор, пока они не узнают границ силы Винделиара, они не будут рисковать, ставя себя в положение, в котором целый город может неожиданно обернуться против них. Но пока они играются с торговцами, мы сидим здесь, открытые для любого, кто решит пройти через этот участок леса. Нас теперь могут заметить. С нами может произойти что угодно.

- Что угодно? - спросила Одесса, сморщив лоб, как будто это ее озадачило.  

Двалия выглядела нездоровой.

- Что угодно. Мы так далеко от пути, я не знаю, как на него вернутся. Я не знаю, следует ли нам действовать, или стоит надеяться, что путь исправится. Все, что мы делаем, может увести нас далеко от правильных решений. 

Одесса нетерпеливо кивнула.

- Так нас учили в школе. «Доверяйте пути Белого Пророка. Избегайте крайних действий. Только Пророк через его Изменяющего может привести к лучшему будущему». Но когда мы так далеко от пути, это все еще так?

- Мы должны в это верить, - неуверенно, как мне показалось, ответила Двалия. Пока она говорила, лурики подходили ближе. Они ютились вокруг нее, как стадо овец, собирающихся около пастуха. Мне вдруг вспомнился мой мрачный сон. Я стиснула зубы, сдерживая рвотные позывы, и слова из сна эхом раздавались в моей голове: "Овцы разбросаны, отданные на волю ветра, пока пастух бежит с детенышем волка". 

Я услышала громкий голос со стороны другого лагеря:

- Почему? Почему бы и нет? Чтобы отпраздновать! Для тех из нас, кто оставался здесь и ждал, пока вы испытывали мальчика в городе.

- Они мои, - ответил Эллик, но в его строгих словах слышалось веселье. - Когда мы поменяем их на звонкие монеты, тогда, будь уверен, ты получишь свою полноправную долю. Я когда-нибудь обманывал тебя в этом?

- Нет, но...

Я вытянула шею. Это говорил красивый насильник. В свете костра было видно, что его нос и щеки покраснели не только от холода. Они пили украденное вино. Мельком я увидела Винделиара. Он сидел на снегу, на лице была глупая улыбка.

- Это все его вина, - ядовито прошипела Двалия. Я думала, что это об Эллике, но она невидяще вглядывалась в темнеющий лес. - Это он сделал с нами. Не мог смириться с отведенной ему ролью. С ним хорошо обращались. У него не было причин убегать, самому выбирать Изменяющего, уничтожать путь своим упрямством. Я чувствую его влияние на все это. Я не знаю, как такое может быть. Но уверена, что это так, и я проклинаю его имя. 

- Так дайте нам двух или хотя бы одну! - смело предложил Хоген. - Одна не сделает большой дыры в вашем кошельке, Командующий!

Я думала, что Эллик разозлится такому требованию, но, видимо, выпивка и удовольствие от полученных сегодня трофеев сделали его мягче.

- Командующий? Нет. Герцог. С этим мальчиком на поводке я снова стану герцогом. Отныне называйте меня так!

Послышались одобрительные возгласы в ответ на это заявление.

Посчитал ли Хоген, что он смягчился от вина и успеха? Он отвесил искусный поклон Эллику и насмешливо-изящным тоном произнес:

- Герцог Эллик, ваше превосходительство, у нас, самых верных ваших слуг, есть к вам просьба. Не выделите ли вы нам одну женскую плоть для развлечений этой холодной ночью?

Послышался взрыв хохота и возгласов. К нему присоединился и герцог Эллик. Он похлопал Хогена по спине и громко и четко сказал:

- Я хорошо тебя знаю, Хоген. Одной тебе всегда мало. А когда вы с ней закончите, то от нее ничего не останется на продажу!

- Тогда дайте нам двоих, и она получит лишь половину! - предложил Хоген и, по меньшей мере, трое одобрительно крикнули.

Позади себя я почувствовала застывшую Шун. Она положила руку мне на плечо, вцепившись, словно когтями. Она наклонилась к моему уху и сказала:

- Пойдем, Пчелка. Ты, наверно, устала. Пойдем отдыхать, - она схватила рукав моего пальто и почти подняла меня, потянув за собой. Вокруг нас у огня сидели замерзшие лурики, их взгляды были устремлены в другую сторону. Глаза казались огромными на их бледных лицах.

- Можем ли мы сбежать? – прошептал один из них - Если мы разбежимся по лесу, некоторые могут спастись!

- Не делайте ничего, - прошипела Двалия. - Ничего.

Но Шун не обратила внимания на ее слова. Она повела меня, мы тихо передвигались, отходя от света костра. Перепуганные лурики, похоже, не обратили внимания на наш уход. Двалия обратила. Она посмотрела на нас, но не стала ничего делать, как будто хотела, чтобы мы сбежали.

Я потеряла нить разговора в другом лагере, но грубый гул смеха, который я услышала, был скорее пугающим, чем веселым. Эллик повысил голос, весьма радостно выражая свое согласие.

- Ох, хорошо, Хоген. Все здесь знают, что твой мозг не работает, пока член томится в одиночестве. Я дам вам одну. Только одну. Выберу специально для тебя.  Идем, подданные! Следуйте за вашим герцогом.

Я как будто вросла в землю, и, сердито зашипев, Шун остановилась. Я посмотрела назад. Я была напугана, но хотела видеть происходящее. Хватка Шун на моем плече не ослабевала, но она перестала меня тянуть. Думаю, ее тоже охватило парализующее любопытство. Такой же страх и ужас. 

С широкой и пьяной улыбкой на морщинистом старом лице Эллик подошел к нашему костру. Его рука лежала на плече Хогена, как будто управляя им, но, думаю, он скорее опирался на него, пока пробирался по снегу. Насильник, как всегда, был красив: золотые волосы блестели в свете огня, и он улыбался, показывая ровные белые зубы. Такой красивый и такой жестокий. Некоторые лурики расположились на своих вязанках у костра. Они встали, когда Эллик подошел, и отступили, но не далеко. Они собрались поближе к Двалии, как будто она стала бы защищать их. Я знала, что она не станет.