Вперед, в прошлое (СИ) - "La Monita" - Страница 85

- Блять, Дэн! Какого хера ты творишь это с нами? Ты же, чертов ублюдок, жизнь мне разрушаешь!

Липмэн фыркнул:

- Не драматизируй! Срок нашего проекта – примерно год. После того, как все завершится, можешь быть свободен. Живите с Харрисоном как хотите. Я даже закрою глаза на то, что вы обнародуете свои отношения. Но за любую помощь приходиться платить. Я помог вам. Вы поможете мне. Легко и просто. Не хотите продолжать «Queer as Folk»? Извольте компенсировать. Это бизнес. Ничего личного.

Гейл сцепил зубы, снова испытывая желание разбить Липмэну его холеную морду. Но, к сожалению, это ничем не поможет. Перед лицом тут же встало ничего не выражающее лицо Рэнди. С мертвыми глазами. Черт, как же это невыносимо больно.

- Что вы ему сказали? – хрипло поинтересовался Гейл. - Что вы сказали Рэнди? Написанное в той статье является чушью. Рэнди знает, что я люблю его. И я не знаю, что он должен был услышать, чтобы поверить в обратное.

Дэн пожал плечами:

- Ты всю жизнь был гетеросексуален, Гейл. Рэнди это знал. И именно это являлось его самым большим страхом, что ты очнешься и поймешь - парни не твое. Тут это и случилось. Яра красива. И к тому же умна. Убедить Рэнди в том, что именно она стала той причиной, по которой ты захотел остаться в Канаде, было проще простого.

У Гейла внутри все скрутило от боли. Рэнди думает, что он предал его. Его самый любимый в мире человек считает, что он настолько пуст внутри, что смог пойти на такое у него за спиной. Что слова, которые были для Гейла всем, на деле ничего не значили. Рэнди поверил в то, что Гейл предатель. Что он женится. А их чувства - просто эпизод. Следствие заблуждений гетеросексуального мужчины, который слишком сильно погрузился в гейскую жизнь.

Казалось, что вместо сердца у Гейла огромный, холодный камень. Даже ненависть к Дэну отошла на второй план. Осталось только отчаяние от бессилия. И полный боли взгляд Рэнди.

- Я не могу, Дэн, - хрипло прошептал Гейл, глядя в глаза сценаристу. - Я не могу поступить с ним так…

- Как? – холодно поинтересовался Липмэн. – Спасти его от тюрьмы? Второй раз? Если тебе станет легче, через год я отдам тебе весь компромат на Рэнди, и ты сможешь рассказать ему все честно.

- Он не будет слушать!

- Если любит, то будет!

- Я буду женат!

- Разведешься! Но не раньше, чем европейский проект получит статус завершенного. Мне глубоко плевать на Мартинес в целом. Она честолюбивая сучка. Но на данный момент она та самая сучка, которая способна обеспечить мне финансируемый миллионный проект. И это единственная вещь, которая удерживает меня от того, чтобы ты и Харрисон выполнили предыдущие условия. Или это, Гейл, или крах твоего любовника.

- Да пошел ты!

Но Гейл понимал, что выхода нет. Ему придется сделать так, как говорить Дэн. Ради Рэнди. Ради его спокойствия. Гейл не мог понять Яру. Зачем ей это? Ради чего? Ведь она прекрасно знает о чувствах Гейла к Харрисону. Она никогда ни на что не претендовала. К чему же именно сейчас? Что по-настоящему ей нужно?

- Рэнди доиграет сезон, - тем временем продолжал Липмэн. - Осталось снять четыре эпизода. Сценарий финала будет переписан не как окончание сезона, а как заключение самого сериала. На изучение ролей у вас будет около недели. И все закончится.

Именно, что закончится, - отчаянно подумал Гейл. Закончится все. Завершится. С грохотом рухнут декорации его жизни, погребая под собой надежду на счастье. Глупо, как же все это глупо и нелепо!

Гейла буквально разрывало от эмоций. От страха, боли и безысходности. И он боялся подумать, каково же сейчас Рэнди. Тот ведь думает, что Гейл предал его. А Харольд не сможет разуверить его в этом.

С трудом сдерживая себя, Гейл встал и пошел к выходу с отчаянным желанием просто сбежать, чтобы не видеть лица Дэна, не слышать его голоса. Сбежать с этой студии. Которая пять лет назад дала ему надежду на достойную жизнь, подарила любовь, а в конце так просто отобрала ее, как плату за ошибку.

- И Гейл, держи рот на замке, – холодно настиг его голос Дэна. - Твоя забота - Яра. Не подставляй ни себя, ни своего любовника. Просто делай то, что сказано. И мы все останемся довольны.

И тут Гейла прорвало. Накрыло, словно девятым валом. Все отчаянье, вся злость, вся ненависть, которые ярким пламенем полыхали внутри, вырвались на свободу, погребая под собой всех. Харольд стремительно развернулся и, подлетев ко все еще сидящему за столом Дэну, со всего маху впечатал кулак в его самодовольную физиономию. От неожиданности голова сценариста резко дернулась назад, кресло на колесиках крутанулось, выбрасывая мужчину сначала вперед, а потом на пол. Грохот упавшего тела хоть немного компенсировал Гейлу его боль. А при виде тонкой полоски крови в уголке рта Дэна и вовсе вызвало улыбку на непривычно злом лице.

- Полегчало? – хрипло осведомился Липмэн, тяжело вставая с пола и опираясь руками на полированную столешницу.

- Нет, - честно ответил Гейл, отступая назад к двери. - Если бы ты знал, как мне хочется убить тебя!

- Повторишь это еще раз – пожалеешь! – спокойно ответил ему сценарист. - А теперь убирайся. С журналистами поговоришь завтра. Вместе с Ярой.

- Иди к черту!

С этим словами Гейл выскочил из ненавистного кабинета и направился в строну выхода. Он должен поговорить с Ярой. Услышать от нее своими ушами о том, что она задумала. И только после этого он направится к Рэнди. И этот разговор станет самым тяжёлым разговором в его жизни.

Глава 29

Гейл не помнил, как добрался к дому Яры. Не помнил, ни как сел в машину, ни как оказался на ее пороге. Перед глазами плыло какое-то желтое марево, а в голове было пусто, как в вакууме. Складывалось ощущение, что если он позволит себе по-настоящему задуматься над ситуацией, то потеряет контроль. Полностью. И сделает что-нибудь такое, о чем обязательно пожалеет. А подобное может дорого стоить. Тем более в такой ситуации. Поэтому нужно было сохранять хладнокровие хотя бы сейчас. Пока есть еще шанс договориться с Ярой. Возможно, это какая-то ошибка и девушка тут совершенно не при чем. А если так, то они вместе смогут убедить Коулипов оставить дурацкую идею брака между ними. Ведь ничего более абсурдного Гейл и представить себе не мог.